(1) Когда это было сказано, [и], так как очередность¹¹² обязывала уже Сервия задавать вопрос, тот, стеснительный от природной скромности, покраснел вплоть до предательского румянца. (2) И [тогда] Дисарий [сказал]: «Ну же, Сервий, ученейший не только среди молодых, которые тебе сверстники, но также среди всех стариков, сделай мужественное лицо и, отбросив скромность, которую в тебе обнаруживает покрасневшее лицо, обсуди с нами без стеснения [то], что пришло бы [тебе на ум], когда бы ты имел намерение своими вопросами принести науке не меньше [плодов], чем если бы сам отвечал другим, задающим вопросы».

(3) И после того как он расшевелил [его], долгонько молчавшего, многократными уговорами, Сервий сказал: «Я прошу тебя, [Дисарий], чтобы ты сказал о том, что меня касается, [а именно] какова причина [того], что из-за душевного стыда возникает краснота тела?»¹¹³

(4) И тот ответил: «[Наша] природа, когда нечто представляется ей требующим добродетельного стыда, наступая, настигает внутреннюю кровь, при движении и распространении которой пропитывается кожа, и отсюда рождается краска [стыда]¹¹⁴. (5) Природоведы (physici) также говорят, что природа [человека], охваченная стыдом, таким же образом набрасывает на себя словно бы покрывало из крови, каким образом, мы видим, краснеющий закрывает себе лицо руками. И не можешь ты сомневаться в этом, потому что краска [стыда] не имеет никакого другого [цвета], кроме цвета крови».

(6) [Но] Сервий прибавляет: «А почему краснеют [те], кто радуется?» И Дисарий говорит: «Радость охватывает [нас] снаружи. К ней в бурном беге торопится [наша] природа, сопровождая которую как бы с ликованием, кровь пропитывает находящуюся в невредимости кожу, отчего и появляется подобный [ей] цвет [кожи].

(7) [А] он еще преподносит [вопрос]: «По какой причине, напротив, бледнеют [те], кто испытывает страх?» «И это, – отвечает Дисарий, – не находится среди нераскрытого. Ведь природа [человека], когда нечто страшит [ее] снаружи, целиком погружается в глубину [тела], подобно тому как [и] мы также, когда боимся, ищем убежища и потаенные места. (8) Итак, она, целиком опускаясь, чтобы укрыться, увлекает вместе с собой [и] кровь, на которой ездит словно на колеснице. Когда та опустилась, у кожи остается более светлая влага, и оттого [кожа] бледнеет. Притом испытывающие страх [еще] и дрожат, потому что бегущее внутрь [тела] мужество души покидает жилы, которыми поддерживается крепость [его] членов, и потому они трясутся от приступа страха. (9) Отсюда и послабление живота сопровождает страх, потому что мышцы, которые запирают выходы отбросов, покинутые мощью бегущей внутрь [тела] души, ослабляют скрепы, которыми отбросы сдерживаются вплоть до удобного случая извержения [из тела]». После того как это было сказано, Сервий замолчал, почтительно соглашаясь.