(1) «Следовательно, – вступает Евсевий, – придется мне с тобой вести беседу, Дисарий, о [том] возрасте, в дверь которого мы оба почти уже стучимся. Когда Гомер называет стариков πολιοκροτάφους (с седыми висками)108, я спрашиваю, согласно ли поэтическому обычаю он хочет по части обозначить всю голову, или по какому-нибудь [иному] основанию он обозначает седины преимущественно этой части головы?»
(2) И Дисарий [ответил]: «Божественный тот поэт и это [обозначил] мудро, как [и все] остальное. Ведь передняя часть головы более влажная, чем затылок, и оттуда обычно часто начинается седина»109.
«Но, если передняя часть [головы] более влажная, – возражает тот, – почему [тут] образуется лысина, которая поражает [голову] исключительно из-за сухости [волос]?»
(3) «Возражение уместное, – говорит Дисарий, – однако смысл [этого вопроса] не является темным. Ведь природа создает передние части головы более редкими, чтобы через многочисленные проходы уходило [все], что было бы вокруг мозга излишним или парящим веянием. Откуда на высохших головах скончавшихся мы видим словно какие-то швы, которыми скрепляются – пусть мне позволят так сказать – полушария (hemisphaera) головы. Так вот, благодаря им эти проходы становятся, пожалуй, обширнее, способствуют замене влаги сухостью, и потому [люди] седеют медленнее, но [и] лысины не лишаются».
(4) «Если, следовательно, сухость делает лысыми, а задние [части] головы являются более сухими, ты сказал, [то] почему мы никогда не видим лысого затылка?»
(5) Тот ответил: «Сухость бывает не из-за изъяна [плоти], но по природе. Потому затылки у всех [людей] сухие. Но лысина появляется из-за той сухости, которая поражает [голову] вследствие ненадлежащего устройства [волос] – греки обычно называют это δυσκρασίαν (худосочием). (6) Со временем волосы кудрявого [человека] медленно седеют, [но] быстро переходят в лысину, потому что так устроены, что находятся на более сухой голове. Напротив, [те], у кого более редкие волосы, рано их не лишаются, так как [их] питает влага, которая называется φλέγµα, но [зато] у них бывает ранняя седина. Ведь седые [волосы] потому белые, что соответствуют цвету влаги, которой питаются».
(7) «Если, таким образом, изобилие влаги окрашивает волосы стариков в седину, [то] почему старость принимает мнение о [своей] исключительной сухости?»110
(8) «Потому, – говорит он, – что старость, так как из-за дряхления разрушено природное тепло, становится холодной, и от холода рождаются ледяные и излишние жидкости. Однако жизненная влага иссушена долговечностью [возраста]. Потому старость суха из-за недостатка природной влаги111, [а] влажна вследствие обилия дурной [жидкости], возникшей от холода. (9) Отсюда бывает [то], что [этот] возраст особенно страдает от бессонницы, потому что сон, который больше всего случается из-за влажности [тела], рождается от природной [влаги], которой так много в младенчестве, являющемся влажным вследствие обилия не излишней, но природной влаги. (10) [Это] есть та же [самая] причина, которая не позволяет в детстве седеть, хотя оно является самым влажным [возрастом], потому что оно влажное не из-за холода, когда порождается флегма (phlegmate), но [потому что] питается названной природной и жизненной влагой. Та же влага, которая рождается или от холодного возраста [старости], или случайно образуется от какой угодно порчи [тела], является как излишней, так и вредной. (11) Мы видим ее в женщинах, угрожающей кончиной, если бы она не удалялась [из тела]. [Мы видим] ее в скопцах, приносящей слабость костям [ног]. Их кости, как бы всегда плавающие в излишней влаге, лишены природной крепости и потому легко искривляются, когда не могут нести вес расположенного выше тела, подобно тому, как камыш гнется [под] возложенной на него тяжестью».
(12) И Евсевий [вновь спросил]: «Так как рассуждение об излишней влаге занесло нас от старости вплоть до скопцов, скажи-ка, я прошу, почему у них настолько тонкий голос, что часто [даже] не знаешь, женщина ли говорит или скопец, в случае если бы ты [их] не видел?»
(13) Тот ответил, что это также порождает обилие излишней влаги: «Ибо именно она, делая ἀρτηρίαν (артерию), через которую поднимается звук голоса, более толстой, сужает проход голоса, и потому и у женщин, и у скопцов голос тонкий. У мужчин [же] – у которых прохождение голоса имеет свободный и широкий, вследствие [его] неповрежденности, проход, – грубый. (14) [То] же, что у скопцов и у женщин из-за равного холода рождается почти одинаковое обилие неблагоприятной влаги, ясно также оттого, что и то и другое тело часто делается толстым, по крайней мере, у того и другого [тела] почти сходно увеличиваются груди».