(1) В четвертой книге в описании смерти Элиссы он утверждает в этих [вот] стихах, что у нее был отрезан волос:

Затем посланная Юноной Ирида отрезает у нее волос и относит к Орку. (2) Этот рассказ Вергилий сочиняет не без основания, хотя иначе считал ученейший муж Корнут, который приложил к этим стихам примечание такого рода: “Неизвестно, откуда эта история, что у умирающих следует отрезать волос. Но он, в соответствии с поэтическим обычаем, привык некоторым [образом] выдумывать, как, [например, рассказ] о золотой ветви”. Это [сказал] Корнут. (3) Но мне стыдно, что такой муж, весьма сведущий также в греческих науках, не знал самого знаменитого повествования Еврипида Алкеста. (4) Ведь в этом повествовании на подмостки выводится Орк, носящий меч, которым он отрезает волос [у] Алкесты, и говорит так:

(5) Показано, как я думаю, за кем последовав, Вергилий ввел рассказ об обрезании волоса. Греки же называют [это отрезание волоса] ἁγνίσαι (очищаться), [то есть] посвящать богам, откуда ваш поэт говорит от лица Ириды:

(6) Теперь, так как я доказал большую часть всего, о чем сказал выше, заручившись мнением трагиков, я отмечу также то, что извлечено [им] из Софокла. (7) Так вот, в четвертой книге Вергилий изображает Элиссу, после того как ее покинул Эней, прибегающую вроде как к пророчествам и заклинаниям священнослужителей и вещуний, и среди прочего говорит о приворотных травах для утоления любви, которые срезали медными серпами.

(8) Разве не достойно исследования то, откуда пришли на ум Вергилию медные серпы (aeneae falces)? Итак, я предложу [сперва] Вергилиевы стихи, а затем [стихи] Софокла, с которыми соревновался Марон.

Трагедия же Софокла даже выносит в название то, что мы исследуем: ведь она озаглавлена Ῥιζοτόµοι (Собиратели кореньев). В ней он описывает Медею, срезающую вредоносные травы, отвернувшись, чтобы [ей] самой не быть убитой силой [их] вредного запаха, и выливающую также сок трав в медные кувшины, а сами травы срезающую медными серпами. (10) Стихи Софокла таковы:

И немного после:

(11) Это [вот написал] Софокл. Без сомнения, благодаря этому сочинителю Вергилий привнес [в свои стихи] медные серпы.

Вообще же, множество медных [предметов] обыкновенно применяется в богослужении. Есть много доказательств [этого], и больше всего в тех священных обрядах, в которых желали кого-нибудь приворожить, иль проклясть, или, наконец, изгнать болезни. (12) Я [уже] молчу о том Плавтовом [стихе], когда он замечает:

И [о том], что в другом случае [пишет] Вергилий:

(13) Но изложу я слова Грания, мужа пытливейшего и ученого, который во второй книге [сочинения] об Италии пишет таким образом: “Итак, прежде и этруски имели обыкновение пользоваться медным лемехом, когда основывали города. В их Тагетовых священнодействиях, да и в сабинских, я обнаруживаю ножи из меди, которыми брились жрецы”. (14) Получился бы долгий [разговор], если бы я после этих слов Грания захотел рассмотреть, каким образом древнейшие из греков во многих местностях имели обыкновение применять звучание [кимвалов] из меди как нечто самое сильнодействующее. Но для [решения] нынешней задачи нам было бы достаточно уведомить, что медные серпы [были] введены [у] Марона по примеру греческого сочинителя.

(15) В девятой книге Вергилий поместил такие стихи:

(16) Какой этот Палик бог или, скорее, какие [это] боги Палики – ведь [их] двое, – я не нашел, в чем я уверен, совершенно ни у одного латинского писателя, однако Марон отыскал эту историю в самых сокровенных сочинениях греков. (17) Ведь, во‑первых, как река Симет, которую он упомянул в этих стихах, находится в Сицилии, так и богов Паликов чтут в Сицилии. Первым из всех поведал о них в [своих] сочинениях трагик Эсхил, муж, как бы тоже сицилийский, и также выразил в своих стихах толкование их имен, которое греки называют ἐτυµολογίαν (этимологией). Но, прежде чем я изложу стихи Эсхила, надо кратко растолковать историю Паликов.

(18) Есть в Сицилии река Симет. Нимфа Талия, забеременевшая в объятьях Юпитера, из-за страха перед Юноной пожелала, чтобы около этой [реки] для ее [укрытия] разверзлась земля. [Так и] свершилось. Но, когда пришло время созревания младенцев, которых она носила в чреве, земля раскрылась, и появились два ребенка, вышедшие из чрева Талии, и были названы “Палики” (Palici) ἀπὸ τοῦ πάλιν ἱκέσθαι (от [выражения] “вновь приходить”) – так как они, прежде погруженные в землю, вновь оттуда возвратились.

(19) И недалеко оттуда находятся озера, небольшие, но безмерно глубокие, всегда клокочущие из-за родников, которые [местные] обитатели называют кратерами (crateras), и наделяют именем Деллов (Dellos), и считают их братьями Паликов, и они находятся в величайшем почете, и особенно подлинная и действенная [их] божественная сила обнаруживается при требовании [давать] возле них клятвы⁵³². (20) Ведь, когда исследуется достоверность отрицаемой кражи или дела какого-нибудь [другого] рода и от подозреваемого требуется клятва, тот и другой уходят к кратерам, [подальше] от любого [возможного] воздействия людей, прежде выслушав поручителя со стороны [того] лица, которое намеревается дать клятву относительно соблюдения того, чего потребовали бы, в случае если бы [он] признал исход [дела]. (21) Там, призвав божество [этого] места, дающий клятву свидетельствовал [о том], в чем он клялся. [И дело в том], что он уходил невредимым, если поступил честно; но если клятву произносили с нечистой совестью, [то] ложно поклявшегося лишали затем жизни в озере. Это обстоятельство таким образом представляло поклонение братьям, что кратеры-то звали неумолимыми, а Паликов – умолимыми (placabiles).

(22) И без прорицаний не остается храм Паликов. Ведь, так как Сицилию опустошил неурожайный год, сицилийцы, предупрежденные божественным ответом Паликов, справили определенное священнодействие какому-то герою, и изобилие [плодов] возвратилось. В благодарность за это сицилийцы принесли к жертвеннику Паликов все виды плодов. Из-за этого изобилия [даров] сам жертвенник был назван тучным (pinguis). (23) Это – вся история о Паликах и их братьях, которая находится только лишь в греческих сочинениях. Из них Марон [и] черпал не меньше, чем из латинских. Но то, о чем мы сказали, следует [теперь] подтвердить [убедительными] примерами.

(24) У Эсхила есть трагедия, которая озаглавлена Этна. Так как в ней он говорил о Паликах, он писал таким образом:

Это [написал] Эсхил. (25) Каллий же в седьмом повествовании о сицилийских делах пишет так: ἡ δὲ Ἐρύκη τῆς µὲν Γελῴας ὅσον ἐνενήκοντα στάδια διέστηκεν, ἐπιεικῶς δὲ ἐχυρός ἐστιν ὁ τόπος καὶ * * * τὸ παλαιὸν Σικελῶν γεγενηµένη πόλις· ὑφ᾿ ᾗ καὶ τοὺς Δέλλους καλουµένους εἶναι συµβέβηνεκν. οὗτοι δὲ κρατῆρες δύο εἰσὶν οὓς ἀδελφοὺς τῶν Παλικῶν οἱ Σικελιῶται νοµίζουσιν, τὰς δὲ ἀναφορὰς τῶν ποµφολύγων παραπλησίας βραζούσαις ἔχουσιν (Эрика отстояла от Гелы почти на девяносто стадиев; является надежно укрепленным местом и <…> давно возникшим городом сицилийцев. Случилось, что близ него находятся и [так] называемые Деллы. Это – два кратера, которые сицилийцы называют братьями Паликов. [В] них имеет место выход пузырей, подобный кипению [=выходят наружу пузыри, подобно кипению).

(26) До сих пор [повествовал] Каллий. Полемон же в книге [своего сочинения], которая озаглавлена Περὶ τῶν ἐν Σικελία θαυµαζοµένων προταµῶν (Об удивительных реках в Сицилии), рассуждает таким же образом: οἱ δὲ Παλικοὶ προσαγορευόµενοι παρὰ τοῖς ἐγχωρίοις αὐτόχθονες θεοὶ νοµίζονται. ὑπάρχουσιν δὲ τούτοις ἀδελφοὶ κρατῆρες χαµαίζηλοι. προσιέναι δὲ ἀγιστεύοντας χρὴ πρὸς αὐτοὺς ἀπό τε παντὸς ἄγους καὶ συνουσίας ἔτι τε καί τινων ἐδεσµάτων. [27] φέρεται δὲ ἀπ᾿ αὐτῶν ὀσµὴ βαρεῖα θείου, καὶ τοῖς πλησίον ἱσταµένοις καρηβάρησιν ἐµποιοῦσα δεινήν, τὸ δὲ ὕδωρ ἐστὶ θολερὸν αὐτῶν καὶ τὴν χρόαν ὁµοιότατον χαµαιρύπῳ λευκῷ. φέρεται δὲ κολπούµενόν τε καὶ πάφλαζον, οἷαί εἰσιν αἱ δῖναι τῶν ζεόντων ἀναβολάδην ὑδατων. φασὶν δὲ εἶναι καὶ τὸ βάθος ἀπέραντον τῶν κρατήρων τούτων, ὥστε καὶ βοῦς εἰσπεσόντας ἠφανῖσθαι καὶ ζεῦγος ὀρικὸν ἐλαυνόµενον, ἔτι δὲ φορβάδας ἐναλλοµένας. [28] Ὅρκος δὲ ἐστιν τοῖς Σικελιώταις µέγιστος καθηραµένων τῶν προκληθέντων. οἱ δὲ ὀρκωταὶ γραµµάτιον ἔχοντες ἀγορεύουσιν τοῖς ὁρκουµένοις περὶ ὧν ἂν χρῄζωσιν τοὺς ὅρκους˙ ὁ δὲ ὁρκούµενος, θαλλὸν κραδαίνων, ἐστεµµένος ἄζωστος καὶ µονοχίτων, ἐφαπτόµενος τοῦ κρατῆρος ἐξ ὑποβολῆς δίεισιν τὸν ὅρκον. [29] καὶ ἂν µὲν ἐµπεδώσῃ τοὺς ῥηθέντας ὅρκους, ἀσινὴς ἄπεισιν οἴκαδε˙ παραβάτης δὲ γενόµενος τῶν θεῶν ἐµποδὼν τελευτᾷ. τούτων δὲ γινοµένων ἐγγυητὰς ὑπισχνοῦνται καταστήσειν τοῖς ἱερεῦσιν, ἐπὴν νεαρόν τι γένηται, κάθαρσιν ὀφλισκάνουσιν τοῦ τεµένους. περὶ δὲ τὸν τόπον τοῦτον ᾤκησαν Παλικηνοὶ πόλιν ἐπώνυµον τούτων τῶν δαιµόνων Παλικήν. (Палики, [так] именуемые у местных, считаются туземными богами. У них есть братья – невысокие кратеры. Священнодействующим следует подходить к ним [свободными] от всякого греха и [плотского] сношения и еще [от] какой-либо пищи. (27) От них же доносится тяжелый запах серы, вызывающий у стоящих поблизости страшную тяжесть в голове. А вода в них – мутная и цветом весьма похожа на белесую землистую грязь. Она также волнуется, вихрясь и бурля, [наподобие того], каковы водовороты на поверхности кипящей воды. Говорят, что у этих кратеров и глубина бесконечная, так что [в них] исчезали и быки, [туда] попавшие, и повозка, влекомая мулами, и также рухнувшие [в них] пасущиеся [животные]. (28) Из [всех] очистительных [обрядов у людей], вызванных [в суд], самым важным является клятва. Приводящие к присяге, держа записочку, подсказывают присягающим [то], в чем они желали бы [дать] клятвы; дающий же клятву, потрясая ветвью, увенчанный, неопоясанный и в одном только хитоне, касаясь кратера, произносит⁵³⁴ клятву. (29) И если он был правдив в произнесенных клятвах, [то] возвращался домой невредимым; клятвопреступник же, пойдя против богов, погибал. Когда такое случается, поручители обещают жрецам сделать [следующее]: если произойдет что-нибудь [подобное] вновь, они берут [на себя] очищение священного участка [от греха]. Близ этого места паликенцы основали город, названный Палика [по имени] этих божеств [Паликов]).

(30) Это [написал] Полемон. Но и Ксенагор в своем третьем повествовании о прорицаниях в [отдельных] местностях пишет таким образом: καὶ οἱ Σικελοὶ τῆς γῆς ἀφορούσης ἔθυσαν Πεδιοκράτει τινὶ ἥρωι, προστάξαντος αὐτοῖς τοῦ ἐκ Παλικῶν χρηστηρίου, καὶ µετὰ τὴν ἐπάνοδον τῆς εὐφορίας πολλοῖς δώροις τὸν βωµὸν τῶν Παλικῶν ἐνέπλησαν (Из-за неплодородия земли сицилийцы принесли жертву какому-то герою Педиократу⁵³⁵, так как [это] повелело им прорицание от Паликов, и после возвращения изобилия плодов они наполнили жертвенник Паликов многими дарами).

(31) Завершено, я считаю, и подтверждено подходящими примерами разъяснение отрывка Вергилия, который ваши словесники и темным-[то] не считают, удовлетворяясь [тем, что] сами знают и ученикам внушают, что Палик – [это всего лишь] имя какого-то бога. Каков же сам [этот] бог, отчего он таким образом назван, [того] они как не знают, так [и] знать не хотят, потому что и не подозревают, где они могут [это] отыскать, будучи почти не сведущими в чтении по-гречески.