Белый плащ с кровавым подбоем – один из самых запоминающихся зрительных образов романа. Традиционное одеяние прокуратора Иудеи упоминается в тексте пять раз. И хотя в красный окрашена кайма тоги Пилата, этот цвет визуально доминирует и притягивает внимание, так что кровавый окрас ткани намертво запечатлевается в памяти.

Красный – горячий, сильный цвет и очень неоднозначный символ. Он символизирует красоту, радость, любовь, страсть, физическую и эмоциональную полноту жизни, расцвет природы. А с другой стороны – агрессию, кровь, бойню, бунт, огонь-разрушитель, адское пламя. Ассоциируется он также с властью, силой и величием.

В Византии император восседал на пурпурном троне, а подпись ставил красными чернилами. В римской мифологии красный был цветом Марса, бога войны. В романе есть два облеченных властью – и имеющих отношение к оружию и убийствам – персонажа, которые носят багряный плащ: это Афраний, начальник тайной стражи прокуратора, и красавец легат, командующий легионом.

Особым символизмом наполнен красный цвет в христианстве. Связанный с кровью, он олицетворяет жертвенность Христа и христианских мучеников, страдавших за грехи человеческие. В иконописи в цвет алого огня окрашивают крылья архангелов-серафимов, приближенных к престолу Божьему. Иногда красным делали фон иконописного сюжета, языки пламени в сценах Страшного суда. В зависимости от сюжета в красных туниках могли изображаться святые, в красном хитоне – Иисус Христос, в красной накидке с капюшоном – Дева Мария. Иногда святых писали в образе воинов, и тогда плечи их украшал алый плащ-сагум.

Ассоциируясь с жертвой Христа, красный символично сопровождает все празднование Пасхи, Светлого Христова Воскресенья. Начало Пасхальной службы священники проводят в белых облачениях, затем переодеваются в красные, и все сорок пасхальных дней служат в красном. Тут он выступает знаком не только кровавой жертвы, но и торжества божественной любви.

В романе тесно переплетаются мотивы любви и смерти – любви-страсти и любви-смирения, которые оказываются одинаково неудобны этому миру, словно не нужны и чужды ему, и обе заканчиваются смертью. Виновник гибели Иешуа, Понтий Пилат, даже визуально овеян зловещим отсветом смерти – не случайно Булгаков каждый раз акцентирует внимание именно на кровавом, а не просто насыщенно-красном, подбое его плаща. Кровавый шлейф тянется за ним и дальше по тексту. В сцене с разбитым винным кувшином прокуратор долго смотрит на две белые розы, утонувшие в «красной, как бы кровавой, луже». Этот эпизод наполнен глубоким символизмом. Кровь у семитских и многих других древних народов считалась вместилищем души, и растекающееся лужей вино, окрашенное в цвет крови, – очевидная отсылка к загубленной душе наивного проповедника Иешуа.

Красные нотки несколько раз звучат и в истории любви мастера и Маргариты. В разговоре с Бездомным всплывает последнее воспоминание мастера перед его исчезновением: «…осыпавшиеся красные лепестки на титульном листе и еще глаза моей подруги». Это титульный лист его романа, отвергнутого всеми редакциями. Перед встречей с мастером, которую устроит ей Воланд, Маргарита рассматривает «единственное ценное, что имела в жизни» – вещи, оставшиеся на память о возлюбленном, и среди них «распластанные между листками папиросной бумаги лепестки засохшей розы». Те самые красные лепестки – знак сбереженной, несмотря ни на что, любви.

На балу у сатаны роскошные стены красных роз можно воспринимать и как песнь великой любви, и как отголосок смертельных преступлений, которые лежат на совести практически всех Воландовых гостей.

В христианской символике красная роза – символ крови Спасителя, пролитой им на кресте. Чья кровь задействована в сцене омовения Маргариты перед балом, Булгаков не уточняет. Но несомненно, что это антитеза обряду крещения – церемония посвящения Маргариты в особо приближенные ведьмы, достойные роли королевы сатанинского бала.

Все окрашивается в цвет крови в сцене перед физической смертью мастера и Маргариты. Отравленное фалернское вино, которое принес Азазелло, разлито в стаканы, и когда сквозь них влюбленные смотрят на исчезающий свет в окне, перед ними разливается красная пелена. Затем все окрасится в черный – и их не станет в привычном смысле слова.

Густо-красные, багровые столбы пламени охватят подвальчик мастера, подытоживая его физическую смерть и уничтожая всякие следы его существования. Кроваво-красная, «багровая и полная луна» будет сопровождать конную кавалькаду, покидающую землю, и снимать «колдовскую нестойкую одежду», открывая истинное лицо каждого из всадников.