Профессор Александр Николаевич Стравинский, возглавляющий новую психиатрическую клинику на окраине Москвы, – настоящий добрый гений романа, противостоящий тому разрушительному воздействию, которому подвергает москвичей Воланд со своей свитой, возвращающий пострадавших от нечистой силы в рамки социально принятых норм. На вид человек лет сорока пяти, тщательно выбритый, с вежливыми манерами и ловкими жестами, Стравинский производит на всех самое благоприятное впечатление, успокаивая уже одним своим присутствием.
Первым из жертв Воланда сталкивается с ним молодой поэт Иван Бездомный. Стравинскому удается унять его жажду деятельности буквально несколькими фразами и грамотным гипнотическим воздействием. «Стравинский – умница и знаменитость <…>, иметь с ним дело чрезвычайно приятно», – констатирует Иван Николаевич.
Через возглавляемую Стравинским психиатрическую клинику, оборудованную по последнему слову медицинской науки, проходит множество персонажей: мастер, Иван Бездомный, конферансье Жорж Бенгальский, председатель жилтоварищества Никанор Иванович Босой, администратор театра Варьете Варенуха, финдиректор Римский, десятки служащих зрелищного филиала, сраженных вирусом хорового пения. И все получают от него посильную помощь и приходят хотя бы в относительную норму, даже мастер, считавший себя неизлечимым, а доктора – просто гуманным человеком, который хочет его утешить.
«Гениальный психиатр», как называет его в итоге мастер, в каком-то смысле выполняет функции дирижера в разладившемся людском оркестре, возвращая адекватное звучание расстроенным инструментам человеческой психики. Булгаков наделил его «музыкальной» фамилией, сделав однофамильцем великого русского композитора Игоря Федоровича Стравинского, творческое наследие которого отличается невероятным стилистическим разнообразием – от следования русской фольклорной традиции до авангардной додекафонии, разрабатываемой Новой Венской школой в I трети ХХ века.
Имя Игоря Стравинского, автора новаторских балетов «Жар-птица», «Петрушка», «Весна священная», не только привносит оттенок сказочности, некоторой театральности во все происходящее, но намекает и на религиозный подтекст. Одно из самых необычных его произведений, полифоническая «Симфония псалмов» (1930) для хора с оркестром, написана на тексты из Псалтири. Композитор обратился к трем псалмам: 38-му, в котором звучит обращение грешника к Господу с мольбой о милосердии и спасении, 39-му с благодарностью Господу за его милости и 150-му, заключительному псалму из Псалтири – хвалебному, возносящему славу Всевышнему. В церковнославянском переводе он называется «Хвалите Господа во святых Его» и сопровождается надписью «Аллилуйя». Этим же словом псалом и заканчивается – той самой «Аллилуйей», которая троекратно – как во время церковной службы – звучит в романе.
Музыкальная фамилия доктора, «главного по психически нездоровым» в романе, ассоциативно перекликается с музыкальной фамилией председателя МАССОЛИТа Михаила Александровича Берлиоза, «главного по писателям», а также финдиректора Григория Даниловича Римского (намек на Н. А. Римского-Корсакова), который фактически руководил работой театра Варьете. Они образуют своеобразный «композиторский» триумвират.
А вот видное социальное положение и власть над судьбами других людей роднит Стравинского с главными героями первого плана – Понтием Пилатом и Воландом. С прокуратором Иудеи доктора, едва он вошел в палату, сравнивает Иван Бездомный. «Вся свита оказывала ему знаки внимания и уважения, и вход его получился поэтому очень торжественным. „Как Понтий Пилат!“ – подумалось Ивану». А подчеркнуто пронзительные глаза и вежливые манеры, равно как и всеобщее благоговение перед ним, отсылают к Воланду, особенно в первой сцене, когда он предстает в роли иностранного профессора, специалиста по черной магии.
Что касается реальных прототипов образа Стравинского, то исследователи называют два имени. Внешнее сходство прослеживается в большей степени с невропатологом и дефектологом Григорием Ивановичем Россолимо (1860–1928), который возглавлял кафедру нервных болезней в Московском университете, клинику нервных болезней и Неврологический институт им. А. Я. Кожевникова. Он разрабатывал методы количественного исследования интеллекта, в том числе у детей с отклонениями, и заложил основы отечественной дефектологии. Он изобрел также целый ряд медицинских приборов и аппаратов для обследований, например мозговой топограф, динамометр, клонограф, ортокинометр и др. Россолимо, как и Стравинский, носил маленькую бородку, обладал удивительно проницательным, буквально сверлящим взглядом и отличался крайней деликатностью в общении, о чем сохранились вспоминания его студентов.
Другой возможный прототип – врач-психиатр, один из создателей отечественной судебной психиатрии Евгений Константинович Краснушкин (1885–1951). Ему довелось работать под руководством Г. И. Россолимо в клинике нервных болезней, много лет он прослужил врачом-психиатром в местах заключения, занимаясь изучением личности преступника. На протяжении 1920-х годов и в конце 1930-х Краснушкин работал консультантом психиатрической клиники Московского областного научно-исследовательского клинического института, а в 1931–1936 годах возглавлял эту клинику. Этот факт, а также возраст (в 1930 году ему исполнилось 45 лет) особенно роднят его с профессором Стравинским.