Директор писательского ресторана в «доме Грибоедова» Арчибальд Арчибальдович – один из самых колоритных персонажей в московских главах романа. Практически каждое его появление обставляется в ярких драматических тонах, вызывая бурю эмоций – как у читателей, так и у других литературных персонажей. Булгаков наделил Арчибальда Арчибальдовича в высшей степени эффектной и щеголеватой внешностью: «черноглазый красавец с кинжальной бородой», он всегда идеально причесан и в обеденном зале появляется исключительно во фраке. Для директора общепитовского заведения манеры у него более чем изысканные, с посетителями он исключительно приветлив, а в своих владениях чувствует себя не наемным работником, а хозяином положения. Зал окидывает царственным взором, к подчиненным обращается властно, авторитетом пользуется непререкаемым. При этом обладает удивительной интуицией и феноменальным чутьем: в «двух сомнительных оборванцах» Коровьеве и Бегемоте он моментально учуял совсем не простых посетителей, которых следует обслужить по высшему разряду, но от которых можно ждать чего угодно. И чутье его не подвело.

Понятно, что это очень непростой персонаж, явно с какой-то нетривиальной предысторией. В подробности его биографии Булгаков не вдается, обрисовывая этот необычный характер метафорически – как бывшего пирата, флибустьера, командира брига. «Говорили, говорили мистики, что было время, когда красавец не носил фрака, а был опоясан широким кожаным поясом, из-за которого торчали рукояти пистолетов, а его волосы воронова крыла были повязаны алым шелком, и плыл в Караибском море под его командой бриг под черным гробовым флагом с адамовой головой».

Помимо просто эффектной метафоры этот пассаж, возможно, намекает на реальное прошлое главного прототипа этого «пирата» – Якова Даниловича Розенталя по прозвищу Борода, он же Дядька Черномор, занимавшего должность директора нескольких знаменитых московских ресторанов. В Первую мировую войну Розенталь служил интендантским офицером, и есть основания полагать, что приключений у потомка испанских евреев-сефардов там хватало. Приехав в Москву в начале 1920-х годов, примерно в одно время с Булгаковым, Яков Данилович довольно шустро сориентировался и уже с середины 20-х годов руководил рестораном в том самом доме Герцена (прототипе Грибоедова), затем стал директором ресторана в Доме Союза писателей и Доме печати. В начале 30-х перешел на должность управляющего в ресторан Клуба театральных работников, откуда его переманили в ресторан ВТО (Всесоюзного театрального общества), открывшийся в 1937 году в Центральном доме актера. Как видно из его послужного списка, Розенталь все время работал в окружении советской творческой интеллигенции – человек чрезвычайно компанейский, он умел настолько располагать к себе и создавать такую комфортную обстановку, что многие его клиенты переходили вместе с ним, когда он менял место работы.

О нем сохранилось немало самых теплых воспоминаний. В частности, знаменитый эстрадный певец, актер и дирижер Леонид Утесов писал: «Вспоминаю Бороду – так мы называли незабвенного Я. Д. Розенталя. Мы говорили: идем к Бороде, потому что чувствовали себя желанными гостями этого хлебосольного хозяина. Он знал не только весь театральный мир, но и вкусы каждого, умел внушить, что здесь именно отдыхают, а не работают на реализацию плана по винам и закускам».

Не оспаривая хлебосольских талантов своего героя, Булгаков, однако, придает ему гораздо более инфернальный, зловещий характер. Директор ресторана – личность двойственная: услужливый и вежливый с ресторанной публикой, для своих подчиненных он безжалостный начальник, наказывающий за любой проступок (провинившийся швейцар, помертвев глазами, без труда представляет директора в роли жестокого главаря пиратов, а себя видит повешенным на фор-марса-рее с вывалившимся языком).

Впервые Арчибальд Арчибальдович появляется в «адских» декорациях ресторанного зала ровно в полночь – среди звона тарелок, гула голосов и грохота музыки, словно «видение в аду», достойный собрат той дьявольской компании, которая уже высадилась в майские сумерки в центре Москвы.