«…заведующий успел организовать кружок по изучению Лермонтова».

Михаил Юрьевич Лермонтов (1814–1841) – выдающийся русский поэт, прозаик, драматург и художник, чье творчество ознаменовало новый этап в развитии русской литературы. Единственный его законченный роман «Герой нашего времени» (1840) – это первый социально-психологический роман в русской прозе, а поэмы «Мцыри» (1840) и «Демон» (первая публикация в 1956 году) – одни из последних образцов классической русской романтической поэзии.

На первый взгляд, не очень понятно пристрастие заведующего городским филиалом к умершему едва ли не сто лет назад Лермонтову – единственному из всех дореволюционных поэтов, на котором остановился его выбор. Между тем в 1930-е годы в советской России в Лермонтове видели едва ли не революционера и именно в этом ключе трактовали его творчество. Издававшаяся в СССР русская классика преподносилась как история ужасов проклятого царизма и созревания революционного движения. Лермонтов, чей творческий расцвет пришелся на годы мрачной николаевской реакции, идеально подходил на роль обличителя царского режима, который, как писали критики, «угнетал и простой народ, и мыслящих передовых людей того времени». Бунтарская поэма «Мцыри» и особенно стихотворение «На смерть поэта», посвященное трагической гибели А. С. Пушкина и запрещенное при жизни Лермонтова, изучались в школьной программе.

Каждый школьник должен был зазубрить: «Вы, жадною толпой стоящие у трона, // Свободы, Гения и Славы палачи! // Таитесь вы под сению закона, // Пред вами суд и правда – всё молчи!.. // Но есть и божий суд, наперсники разврата! // Есть грозный суд: он ждет; Он не доступен звону злата, // И мысли и дела он знает наперед!» С учетом политической ситуации в СССР в 30-е годы ХХ века стихотворение звучало довольно вызывающе и наводило на мысли не столько о Николае II и его троне, сколько совсем о других попирателях суда и правды.

Можно предположить, что такого рода кружки особенно активизировались в середине 1930-х годов, когда началась подготовка к столетней годовщине со дня смерти Пушкина, превращенной в общенациональное событие. Лермонтов, так яростно обличавший Дантеса, убийцу Пушкина, был посмертно зачислен практически в большевики – за компанию с Пушкиным, из которого тоже всеми силами лепили борца с царским режимом.