Ученик из старшей школы Нохары, который несколько минут назад мучительно размышлял, стоя у книжной полки, подошёл к кассе с книгой в мягкой обложке. Я обрадовался, что он наконец-то определился, и оживился, расправив плечи.

Увидев название книги, которую протянул парень, я замер.

«Здравствуй, грусть».

Это история о лете девушки, написанная более полувека назад французской писательницей Франсуазой Саган. Передо мной стоял старшеклассник с телосложением дзюдоиста, но я уверен, что даже сильному мужчине может быть интересно прочитать роман с описанием психологии юной девушки. Чтение – это свобода.

– Упаковать? – спросил я, положив руку на упаковочную бумагу с логотипом «Кинъёдо». Парень молча покачал головой. На его загорелой, тёмно-красной шее блестели капли пота.

– Большое спасибо.

Когда я протянул ему пакет с покупкой, парень, вытерев потную ладонь о штаны, взял его и вразвалку вышел из магазина.

Дверь за кассой открылась, и из-за неё возникла управляющая магазином Макино.

– Кураи, как дела с летней ярмаркой рекомендаций «Кинъёдо»?

– Всё хорошо. Я как раз продал книгу из подборки.

Я указал на двери, которые в этот момент закрылись. Объявление с платформы о прибытии поезда и стрёкот цикад смолкли.

Книжный магазин «Кинъёдо», где я подрабатываю, расположен на станции линии Тёрин железной дороги Ямато-Кита. Это книжный магазин внутри станции. Небольшую станцию в основном используют ученики расположенной неподалёку гигантской старшей школы Нохары. Естественно, «Кинъёдо» подбирает книги согласно вкусам старшеклассников и учитывает при этом школьные праздники и каникулы.

Макино скрестила руки и кивнула, её большие глаза засияли.

Её взгляд упал на книжную полку у входа. Обычно стеллажи заставлены новинками – книгами в твёрдых и мягких обложках, комиксами, – но сейчас, в преддверии летних каникул, проходила «Летняя ярмарка рекомендаций от “Кинъёдо”», на которой были представлены старые и новые книги со всего мира, посвящённые каникулам и лету.

– Читать только чтобы написать доклад по книге – скучно.

Макино вдруг приободрилась, произнеся фразу, которую сама написала на вывеске.

– Ну, и чья же рекомендация победила?

– А, от Ясу. «Здравствуй, грусть».

Стоило мне показать ей чек – небольшую карточку, которую я вытащил из книги при оплате, – Макино надулась.

– Снова от Ясу? А он силён!

– Кстати, «Запах арбуза», которую продали недавно, также была одной из книг, что посоветовал Ясу.

Книги для этой ярмарки выбирали все сотрудники магазина, и мне было трудно придумать что-то подходящее. Как мало читающий человек, я с трудом подобрал три книги. Тем временем управляющая Макино, владелец магазина Ясу и Сугава, который работает в кофейне, без умолку болтали, выкрикивая названия одно за другим, словно ярмарка могла вместить тысячу книг. А когда ярмарка открылась, они по-детски переживали и расстраивались, когда книга по чьей-то рекомендации продавалась лучше.

– Да ладно вам, Минами, почему бы не отдать ему должное?

Я с трудом удержался от желания поцеловать Макино в пухлую щёку и успокоить её, сказав: «Неважно, по чьей рекомендации книга продаётся, в конечном счёте это приносит выгоду “Кинъёдо”». Макино резко выпрямилась. Она широко раскинула руки и радостно произнесла:

– Добро пожаловать в «Кинъёдо»!

Новым посетителем, которого приветствовала Макино, оказалась старшеклассница из школы Нохары. Возможно, потому, что она была одета в летнюю форму, от неё словно исходило белое свечение. То, как она шла по магазину, её быстрые движения в сочетании с миниатюрным телосложением делали её похожей на бельчонка. Короткие волосы, стянутые повязкой, торчали во все стороны.

Девушка направилась к кассе, держа руки на лямках рюкзака, и, подойдя к Макино, поклонилась. Её очаровательные глаза забегали по сторонам, и она вскрикнула.

– Ого! Вы настоящая!

«Кто она?» – подумал я, невольно наклоняясь вперёд, чтобы прикрыть Макино, но она только лучезарно улыбалась.

– Да. Я реальная Минами Макино, управляющая «Кинъёдо». Что-то ищете?

– Эм, я, скорее, ищу человека…

– Ищете человека?

Девушка засмущалась и отступила на шаг. В замешательстве она ещё раз поклонилась и посмотрела на Макино.

– Меня зовут Тодзэн Саё, я учусь в первом классе, двадцатой группе старшей школы Нохары. Моя одноклассница Мадока рассказала мне, а ей – её старшая сестра, что этим книжным управляют выпускники читательского клуба, который раньше был в нашей школе, поэтому я решила зайти и посмотреть.

– Ага, я та самая выпускница.

Макино приподняла руку, а Саё, которая вызывала симпатию своим упорством, кивнула и сказала:

– Знаю. Я запомнила лица участников Пятничного книжного клуба из выпускного альбома.

– Что? Ты видела выпускной альбом управляющей Минами?

Как раз когда я собирался воскликнуть: «Вот здорово!», подошла покупательница с журналом. Макино быстро вернулась к кассе.

Заскучавшая Саё поплелась к полкам с летней книжной ярмаркой. Макино подтолкнула меня, и я последовал за ней. В этот момент автоматические двери раздвинулись, и вошли Ясу и Сугава.

– Фух, жарко. Я будто расплавился. Если уменьшусь, то только из-за этой жары.

Ясу, в своём ярком костюме, с ослепительно светлыми волосами, выглядел совершенно измотанным, жалуясь на жару, когда заметил Саё, стоящую перед книжной полкой в отделе ярмарки.

– О! Ищешь книгу на лето? Хорошая идея! Если не знаешь, что почитать, спроси меня. На кону репутация владельца «Кинъёдо», так что советую…

– Настоящий! Оба настоящие! – не дослушав, воскликнула Саё и показала на Ясу и Сугаву.

– Это что ещё такое? Не тыкай пальцем в людей! Это неприлично. Да, Сугава?

Ясу обернулся, чтобы получить согласие Сугавы, но тот ничего не сказал и не кивнул; вместо этого он откинул длинную чёлку и наклонил голову. Его голубые глаза ярко сияли. Саё, не смущаясь его пристального взгляда, таращилась во все глаза.

– А где ещё один?

– Ещё один? О чём это ты?

Саё задрожала от страха, когда Ясу вдруг понизил голос, а на его лбу появились глубокие морщины. Наверное, так себя чувствует белка, столкнувшись в лесу с медведем.

Я быстро встал между Ясу и Саё и указал на кафе, занимавшее половину небольшого пространства «Кинъёдо».

– Эм, зачем разговаривать стоя? Давайте присядем.

Саё с облегчением взглянула на меня, а потом туда, куда я указывал. Внезапно она преисполнилась энтузиазма и рванула вперёд, воскликнув:

– «Кинъёдо» – литературное кафе?

– Нет. Это книжный магазин с кофейней, – поправил Ясу, проследовав за ней, но Саё, казалось, его не слышала и радостно забралась на табурет у стойки, болтая ногами.

– Потрясающе! Можно купить книги и поесть. Лучше не придумаешь!

К сожалению, мне пришлось оставить их. Покупатель у книжных полок окликнул меня, и я поспешил вернуться к своим обязанностям сотрудника на полставки.

Я продолжил работать за кассой вместе с Макино, помогая ей справиться с очередью, потом принёс из подземного архива несколько книг, о которых спрашивали клиенты, разложил томики, сложенные стопками, и даже не заметил, как Саё ушла.

Когда рабочий день закончился, я закрыл кассу и занялся уборкой, а Макино, Ясу и Сугава собрались в кафе и болтали.

Завершив работу, я сел в конце барной стойки, стараясь не привлекать к себе внимания. Над моей головой висел оранжевый абажур в ретростиле.

– Хочет возобновить работу Пятничного книжного клуба?

– Ага. Та старшеклассница прямо об этом сказала.

– Зачем?

– Откуда мне знать? Может, любит читать. Как ты в старшей школе, Минами.

– Понятно. Но это ведь новый книжный клуб, верно? Совершенно не обязательно использовать название «Пятничный книжный клуб».

Макино потупилась, Ясу тут же отвёл взгляд и постучал рукой по барной стойке.

– А возможно, и есть какая-то причина…

– Наверное, эта идея возникла, когда они попросили Отто стать наставником, – раздался приятный голос Сугавы.

На секунду воцарилась тишина. Затем я увидел, как Макино изменилась в лице. Чувствуя себя обязанным что-то сказать, я спросил:

– Эм, а кто такой Отто? Иностранец?

– Вовсе нет, – упавшим голосом ответил Ясу.

Макино улыбнулась и объяснила:

– Отто – прозвище нашего учителя по традиционной музыке. В то время Отто только окончил университет, но мы заставили его стать нашим наставником.

– Минами сама попросила.

– А что делать? Нам сказали, что без наставника клуб не признают клубом.

Во время разговора со своими бывшими одноклассниками, а теперь коллегами, Ясу и Сугавой, Макино становится более непринуждённой. Я всегда испытываю лёгкую ревность из-за этого. Хотелось бы мне когда-нибудь увидеть настоящую Макино, ту, которую они никогда раньше не видели. Только вот когда наступит это «когда-нибудь»?

Пока я так фантазировал, их разговор продолжался.

– Я слышала, он давно ушёл из школы. А теперь, оказывается, вернулся.

– С апреля этого года.

– Даже не знала об этом, – пробормотала Макино, и Ясу пронзил её тяжёлым взглядом.

– Та старшеклассница попросила Отто, который знает всё об организации читательского клуба, стать их наставником. Но он ответил: «Попросите об этом у своих старших товарищей».

– Попросить… нас? – Макино в замешательстве склонила голову.

Сугава, словно пытаясь отвлечь меня, протянул руку через барную стойку и передал каждому по банке пива, а потом тарелку помидоров, посыпанных мелко нарезанными листьями периллы.

– Да просто откажи ей; скажи, что выпускники не могут помочь в этом. – Слова обычно немногословного Сугавы всегда звучали особенно убедительно.

Когда Ясу взял банку пива, которую я ему протянул, он цокнул языком и резко дёрнул за кольцо крышки.

– Вот ведь. Снова связываться с этим Отто… – пробурчал он, потягивая пиво.

Его слова заглушил возглас Макино: «Ох!»

– Эй, Минами, чего это ты? Выпила всё залпом? Ну даёшь!

Ясу и Сугава в панике вскочили, но было уже поздно: лицо Макино окрасилось в ярко-красный цвет, показывая, что она пьяна.

* * *

В следующую пятницу Саё снова появилась в «Кинъёдо».

После окончания экзаменов за первый семестр занятия в школе теперь проводились только по утрам. Этот день не стал исключением, но Саё появилась в странное время: вечером. Поезда уже ходили редко, поэтому других покупателей в магазине не было.

Сидящий в кофейне Ясу заметил её раньше меня, пока я переставлял книги на полке неподалёку от входа.

– О, мы тебя ждали, старшеклассница.

– Меня зовут Тодзэн Саё, – вежливо представилась Саё, в ответ на что Ясу улыбнулся, спрыгнул с табурета и направился ко входу, где, широко расставив ноги, стояла Саё.

– По поводу того, чтобы попросить От… Учителя Отоху стать наставником Пятничного книжного клуба.

– Можете? Сегодня было бы удобно, если вы не против.

Её лицо готово было озариться улыбкой, но, посмотрев на Ясу, девушка сникла.

– Нельзя?..

– Прости. Будет странно, если об этом попросят выпускники. – Ясу разочарованно прикусил губу. Похоже, он и сам не был до конца уверен.

Я невольно посмотрел на Сугаву за барной стойкой, а затем на дверь в подсобку. За ней была Макино. Но Сугава продолжал стоять, опустив голову, и протирал стаканы. Макино не выходила.

Саё нахмурилась, кончики её коротких волос вздрогнули.

– Понятно. Извините за странную просьбу. Я схожу к нему сама.

– Постой, старшеклассница. Это совсем не странная просьба. Не извиняйся.

– Меня зовут Тодзэн Саё.

– Да знаю, знаю. Тодзэн Саё. Хорошее имя. Так что погоди.

Ясу опередил Саё, когда она направилась к автоматическим дверям, и преградил ей путь перед книжной полкой с вывеской «Летняя ярмарка рекомендаций от “Кинъёдо”».

– Что такое?

– Сама пойдёшь к учителю Отохе, да? Думаешь, получится?

– Эм… – пробормотала Саё, а Ясу кивнул на стеллаж.

– Реши, какую книгу вы начнёте читать первой, и принеси её.

– Эм, но ведь я же ещё не знаю, согласится ли он.

– Так он не сможет отказать.

Под пристальным взглядом Ясу Саё повернулась к книжным полкам ярмарки и начала изучать названия, начиная с левого края. Её взгляд двигался всё быстрее.

Наконец, она вытащила книгу в мягкой обложке. Названия я не видел. Ясу уставился на книгу, открыв рот. Саё насторожилась:

– Не подойдёт?

– Э? Да нет. Шанс всегда есть.

– Шанс?

Саё с недоверием взглянула на него. Ясу махнул рукой, показывая, что не нужно идти на кассу, он сам оплатит покупку. Довольно необычно для него.

– Не будем упаковывать, чтобы было видно обложку. Тогда обязательно согласится.

Саё, нахмурившись, вышла из магазина.

Через полчаса моя утренняя смена закончилась. Как обычно, я как можно дольше оставался в прохладном магазине и собирался перейти через переход, чтобы выйти на платформу к прибывающему поезду, но увидел фигуру возле турникета и изменил направление.

– Са…

Я чуть было не обратился к ней по-дружески, но быстро спохватился и откашлялся. Саё обернулась, держа в руках недавно купленную книгу. Подойдя ближе, я наконец разглядел название.

– О, парень из книжного! Уже закончил работу?

– Ага. Ах да, я Кураи, работаю на полставки. Кураи Фумия. А ты купила «Шестую Саёко»?

Когда я указал на книгу в мягкой обложке, Саё сказала: «Да», – и подняла её повыше. Я почти не сомневался, что это произведение для ярмарки выбрала Макино.

– Я почувствовала какую-то связь с именем Саёко. Когда я прочитала аннотацию, она показалась мне пугающей, и я растерялась.

– Не любишь ужасы?

Глаза Саё наполнились слезами, её короткие волосы выбились из-под повязки и торчали в разные стороны.

– Не люблю. И вообще…

– Не очень любишь читать в целом?

Влажные глаза Саё беспокойно забегали. Её рот то открывался, то закрывался, а ноздри раздувались. Она была похожа на бельчонка. Едва сдержав смех, я признался.

– На самом деле я всегда не любил книги, точнее, ничего в них не понимал, поэтому никогда и не читал. Когда заходишь в книжный, не можешь сосредоточиться и чувствуешь себя подавленным от огромного количества книг. Я понимаю это чувство.

Когда я увидел выражение лица Саё и то, как она посмотрела на меня, стоя перед книжными полками, я сразу понял, что мы с ней товарищи.

Саё, казалось, поверила мне, она облегчённо вздохнула и заговорила более непринуждённым тоном.

– Вот как! В книжных работают и те, кто не любит книги?

– Эм, да. Но вообще я начинаю потихоньку приобщаться к чтению.

– Хм. А почему?

Саё склонила голову набок, словно бельчонок в ожидании еды, но я не мог признаться ей, что просто с первого взгляда влюбился в управляющую, поэтому ответил вопросом на вопрос:

– А ты почему хочешь организовать читательский клуб, Тодзэн?

– Потому что именно в нём я вижу идеальную юность.

– Юность? – переспросил я, отчего с носа сползли очки.

Саё, казалось, совсем не смутилась: положила книгу в задний карман рюкзака и направилась к турникету.

– Кураи, если вы свободны, можете сейчас пойти со мной в школу?

Очки снова сползли у меня с носа. Я боялся, что прогулка с такой юной девушкой – хоть она и училась в старшей школе, но выглядела младше своего возраста – может показаться подозрительной.

– Но я не участник Пятничного книжного клуба и не выпускник школы Нохары.

– Ничего-ничего. Кто угодно подойдёт, лишь бы не идти одной. Прошу вас, Кураи. – Саё сложила ладони в молитвенном жесте и поклонилась. – Я боюсь идти к учителю Отохе одна. Стоит представить, что будет, если ничего не получится, голова идёт кругом…

– Эм, ну… Если я могу…

У меня не оставалось другого выбора, кроме как пройти вместе с Саё через турникет и, перейдя через шоссе, пойти в сторону горы.

Вдоль заасфальтированной горной дороги для велосипедов и автобусов тянулся тротуар с ограждениями. Я и не заметил этого, когда впервые ехал в старшую школу Нохары.

Саё вскоре начала прерывисто дышать, а её плечи задрожали. Тем не менее, то ли от напряжения, вызванного предстоящей встречей с учителем Отохой, то ли чтобы забыть о жаре, то ли просто в силу своего возраста, она не прекращала говорить.

– У меня было предчувствие, что, когда я пойду в старшую школу, мне вдруг откроется какой-то новый и интересный мир. Я думала, что школьная жизнь будет чередой событий, отражающих суть юности.

– Ты про ту самую «юность»? Вроде «стать беззаботным, как ветер»?

– Это строчка из какой-то песни?

– Нет, название романа, который я недавно прочёл. Даже захотелось после этого вступить в школьный клуб.

– Ого, – рассеянно ответила Саё, не вникая в суть сказанного. Казалось, её переполняли мысли и она хотела выплеснуть наружу слова, копившиеся в глубине души.

– У меня нет внеклассных занятий, которым я хотела бы себя посвятить, я не могу найти друзей, с которыми хотела бы проводить время, и дни текут без ощущения той самой «юности».

– Но это же гигантская школа, где учатся тысячи учеников, верно?

Саё обернулась. Её маленький носик возмущённо пыхтел.

– Так и есть! У нас двадцать пять классов первокурсников. Там так много учеников моего возраста, что я даже не помню их лиц. Но разве не странно, что я до сих пор не могу встретить интересных ребят? Почему? Может, потому что я ужасно скучная?

Саё обречённо вздохнула и заложила руки за голову.

– Для меня образ «юности» – это «Девочка, покорившая время». Это аниме показывают по телевизору летом. Я смотрю его каждый год.

Саё говорила об аниме режиссёра Хосоды Мамору. Я хотел рассказать ей о романе «Девочка, покорившая время» Ясутаки Цуцуи, который лёг в основу аниме, но сдержался.

– Прыжок во времени? Люди из будущего? Что-то вроде научно-фантастической юности?

– Совсем нет. Я хочу сказать, что юность – словно полностью выжатый лимон. Хочется жить каждый день ярко, выходя за рамки. Хочется чувствовать молодость и наслаждаться ею.

– Неужели, по-твоему, молодость настолько яркая?

Я вспомнил свои школьные годы, и на душе стало тоскливо. Единственным, что запомнилось, были электрогитара, которую я купил, но даже не смог как следует настроить, и золотые пуговицы на школьной форме. Да и потом, в университете, если бы я не переехал в новый кампус на третьем курсе и не начал подрабатывать в «Кинъёдо», я бы, наверное, не почувствовал этого света. Да. Теперь я понимал, что имела в виду улыбающаяся Макино.

Я потряс головой, пытаясь отогнать нахлынувшие воспоминания о тёмных временах. Саё повернулась ко мне, её щёки слегка покраснели.

– В какой-то момент я почти сдалась. Такая молодость всё-таки плод моей фантазии. Но потом, когда мне стало скучно, я зашла в библиотеку и нашла кое-что. Настоящее воплощение «юности».

– И это…

Я не успел озвучить своё предположение, как Саё кивнула:

– Выпускные альбомы нашей школы. Я пересматривала за разные годы, но поколение сотрудников «Кинъёдо» было, безусловно, самым «юным». В этом клубе состояли только яркие личности, он напомнил мне «Девочку, покорившую время». Именно этого я и хочу.

– Как можно это понять, просто взглянув на школьную фотографию?

– Я думаю, вы бы согласились со мной, Кураи, если бы увидели этот альбом, – решительно заявила Саё и вцепилась в лямки рюкзака, словно старалась сдержать эмоции.

– Узнав от старшей сестры Мадоки, что учитель Отоха был тогда наставником клуба, я просто не смогла сдержаться и решила последовать их примеру. Я поговорила с несколькими учениками и взяла с них обещание присоединиться к читательскому клубу, когда он откроется. Так что теперь всё зависит от ответа учителя. Моя юность зависит от него.

Пока Саё самозабвенно говорила, рядом с нами медленно проехал автобус, который курсирует между станцией и школой Нохары. Саё, посмотрев ему вслед, воскликнула, широко раскрыв глаза:

– Учитель Отоха!

– Что?

– Там в автобусе едет учитель Отоха. Что же теперь делать? Он уезжает!

Проследив за взглядом Саё, я посмотрел на автобус. Мужчина на заднем сиденье… Это тот самый учитель Отоха? Внезапно в моей голове соединились два образа: удаляющийся автобус и силуэт Макино. Я хотел догнать то, что невозможно. Глупое желание, но мне было не смешно. И всё-таки, если я перестал бы верить, лучше мне от этого не стало бы. Я схватил почти рыдающую Саё за плечи и сказал:

– Догоним.

– Автобус? Мы?

– Ага. Попытаемся сделать что-то, что невозможно. Это тоже «юность», Тодзэн.

Я испытывал вину перед Саё за то, что надавил на её больное место, но, возможно, это убедило её, потому что она сразу сосредоточилась и сказала: «Хорошо». Она закинула рюкзак на спину и посмотрела на автобус.

– Обязательно догоню, – пробормотала она, словно старалась подбодрить себя, и побежала. И, должен сказать, довольно быстро. Я бросился следом за ней по дорожке, по которой мы только что поднимались.

В итоге Саё одержала победу и догнала учителя Отоху. Он вышел на следующей остановке – «Кладбище Нохары». Слава небесам. Если бы он поехал до станции «Нохара», не думаю, что я бы успел, не говоря уже о Саё.

Она обернулась, на кончике её носа блестели капельки пота. Правую половину лица окрасили лучи закатного солнца.

– Посещает чью-то могилу?

Мы замешкались, а учитель тем временем продолжил путь к кладбищу. Мы следовали за ним на расстоянии, смотря на его сгорбленную спину. Его волосы отросли и выглядели грязными. Интересно, он был таким и во времена наставничества?

Дойдя до кладбища, мы увидели ровные ряды надгробий. Каждая могила по форме напоминала другую, поэтому их трудно было различить. Учитель Отоха продолжал идти прямо.

– Кажется, он знает, куда идёт.

– Ага. Может, на семейную могилу? Хотя у него ни цветов, ни воды.

Пока мы с Саё перешёптывались, учитель продолжал путь по одной из тропинок кладбища. Мы спрятались в тени дерева, чтобы не привлекать к себе внимания.

Учитель Отоха наконец остановился у могилы на полпути от вершины холма. Он долго смотрел на надгробие.

Тишина, повисшая в воздухе, заставила нас в этот момент забыть о жаре и затаить дыхание. Рядом со мной Саё, с блестящими от пота висками, моргала и нервно грызла ногти.

– И что мы теперь будем делать, Кураи?

– О чём ты?

– Ну, довольно странно встречаться с кем-то в таком месте.

– И правда…

– Вообще странно, что мы бросились за ним в погоню. Так ещё и подойти к могиле…

– Передумала?

– Да. Я спрошу его завтра в школе. Простите, что заставила вас проделать весь этот путь.

– Ничего страшного.

Пошептавшись, мы уже собирались повернуть назад, когда услышали голос позади.

– Тодзэн?

Саё задрожала. Она взглянула на меня, затем зачем-то подняла обе руки и обернулась.

– Да, это я. Простите.

– Что ты здесь делаешь?

– Простите.

– Опусти руки. Ты же не под дулом пистолета.

– Ой, прошу прощения.

Учитель озадаченно посмотрел на Саё, которая в ответ на каждую его фразу просила прощения, а потом медленно перевёл взгляд на меня. Я подумал: тот самый учительский взгляд. Когда я ходил в старшую школу, мой учитель математики, который вызывал меня только на задачи, которые я не понимал, оглядывал класс таким же взглядом.

Я виновато поклонился.

Когда учитель уже собирался покинуть могилу, он внезапно остановился и оглянулся на нас. Затем, словно передумав, поманил к себе.

– Поднимитесь-ка сюда.

Учитель Отоха не выглядел таким хрупким, каким казался со стороны. Его лицо, неряшливое и бородатое, выражало меланхолию, так что его можно было назвать «величественным». Тот самый тип людей, которым я завидовал; даже складки на его рубашке и стёртые колени на брюках чинос говорили о стиле.

Поглаживая грубую щетину, учитель прищурился.

– Ты… Ученик нашей школы?

– Нет, студент, – честно признался я.

Саё тут же добавила:

– Кураи подрабатывает в книжном магазине недалеко от станции «Нохара». Я спрашивала у него совета насчёт пятничного книжного клуба. И тут мы случайно увидели вас в автобусе и побежали следом.

Когда учитель услышал слова «Пятничный книжный клуб», то глубоко вздохнул.

– «Кинъёдо» наняли совершенного безумца.

– Простите… – хором ответили мы.

Саё, не поднимая головы, указала на надгробие за спиной учителя.

– А чья это могила?

– Не показывай пальцем, – сделал он замечание Саё, внимательно осматривая старинный надгробный камень, словно пытаясь запомнить высеченные на нём слова: «Семейная могила Исогаи», а затем снова повернулся к нам. – Ученика.

– Что? Ученика? Он умер молодым?

Не ответив на вопрос Саё, учитель провёл ладонью по щетине.

– Прости, Тодзэн. Как бы ты меня ни просила, но я не могу стать наставником…

– Я принесла книгу, с которой мы хотим начать.

Саё попыталась открыть задний карман рюкзака. Не в силах наблюдать, как она отчаянно трясёт рукой, чтобы дотянуться до кармана, я открыл его сам, достал книгу и вложил её в ладонь Саё.

– Спасибо вам, Кураи.

Она улыбнулась, продемонстрировав ряд идеально ровных зубов, и показала обложку учителю.

– В первый день нашего пятничного клуба мы хотим обсудить книгу «Шестая Саёко». Пожалуйста, учитель, будьте нашим наставником.

Саё низко поклонилась учителю Отохе. Я последовал её примеру.

Он так долго молчал, что я забеспокоился и поднял голову. Стоящая рядом Саё, похоже, тоже теряла терпение.

Учитель замер и, казалось, перестал дышать.

– Учитель? – обратилась к нему Саё, и он наконец повернулся к ней, двигаясь словно заржавевшая игрушка.

– Это… ты выбрала, Тодзэн?

– Да.

– Я тоже читал эту книгу.

– Тогда…

Однако слова, которые услышала Саё, оказались ещё более твёрдым отказом, чем прежде.

– Я не буду вашим наставником. Больше не могу этим заниматься, совсем. Так что брось это, Тодзэн.

Глаза Саё забегали от волнения, и она в надежде посмотрела на меня. Но я только покачал головой и сказал: «Пойдём», потянув её за рюкзак. Почти пустой, он как-то некрасиво помялся.

* * *

Я вернулся в «Кинъёдо», когда совсем стемнело, потому что Саё расплакалась на обратном пути. Я пытался её успокоить, но она вся тряслась от рыданий и, задыхаясь, говорила: «Простите. Простите, Кураи, вы тут ни при чём». Прохожие осуждающе смотрели на нас – наверное, думали, что я довёл до слёз эту милую девушку, – поэтому пришлось пригласить её в магазин, предложив: «Почему бы тебе не зайти отдохнуть в “Кинъёдо”?»

К счастью, покупателей не было, но Макино, Ясу и Сугава готовились к закрытию, и замерли, переводя взгляды с меня на Саё и обратно. Конечно же, первым заговорил Ясу.

– Эй, что ты наделал?

– Я ничего такого…

Когда я повернулся к Макино – той, кого меньше всего хотел расстроить, – и собирался доказать свою невиновность, мне на помощь пришла сама Саё.

– Кураи ничего плохого не сделал. Я сама расплакалась. Не хочу плакать, но слёзы не прекращаются.

Сугава молча выдвинул табурет из-за барной стойки. Макино, действуя словно по инструкции, слегка подтолкнула к нему Саё. А Ясу подтолкнул меня, чтобы я сел рядом.

Я попытался объяснить произошедшее, пока Саё плакала, но получалось плохо, и рассказ вышел длинным. К моменту, когда я закончил, Саё наконец успокоилась.

– Я надавила на какое-то больное место учителя?

Саё прижала ладонь к груди, словно пытаясь восстановить дыхание.

– Мне жаль, – извинился Ясу. Посмотрев на нас, он поклонился Макино. – Я был здесь, когда старшеклассница… Точнее, Тодзэн Саё выбрала «Шестую Саёко» на полке ярмарки как книгу для клуба. Но я не стал её останавливать.

– Не стоило её выбирать?

Ясу покачал головой, отвечая на вопрос Саё.

– Я подумал, что есть шанс, потому что «Шестая Саёко» – это книга, которую мы, участники Пятничного книжного клуба, выбрали для презентации на школьном фестивале на третьем году обучения.

– То есть эта книга связывает вас с учителем. Так почему же она так расстроила его?

Вопрос Саё повис в воздухе. Ясу зажмурился и тяжело выдохнул. Вместо него ответил Сугава:

– Потому что «Шестая Саёко» – книга, которая напоминает о нас.

Саё, нервно сглотнув, спросила:

– Хм, так, значит, воспоминания о Пятничном книжном клубе не самые хорошие для него? Вы поссорились?

Не отвечая на вопрос Саё, Сугава встал за барную стойку, разлил по стаканам с кубиками льда содовую и подал нам с Саё. Слегка сладкий напиток утолил жажду, и я почувствовал себя бодрее после долгого рабочего дня и продолжительной ходьбы.

Внезапно Ясу, всё это время сидевший с закрытыми глазами, вскрикнул: «Чёрт!» и хлопнул себя по лбу. Его глаза налились кровью.

– Да никто ни с кем не ссорился! Но Отто от нас отдалился. Он вернулся в школу, но мы ничего о нём не слышим. Несколько лет назад Минами прислала ему открытку с объявлением об открытии «Кинъёдо», но он так и не появился. Может быть, перестал ездить на поезде и больше не бывает на станции «Нохара»? Как бы ни умоляли его новые ученики стать наставником, он отказывается. В довершение всего, похоже, «Шестая Саёко» – это табу. Разве не странно? И как долго вся эта ситуация будет продолжаться?

– Возможно, для Отто это нормально, – спокойно ответил Сугава, подливая нам с Саё содовой в стаканы, которые быстро опустели.

Ясу возбуждённо потряс головой:

– А как насчёт нас? Мы вот так просто смиримся с этим? Тодзэн Саё пришла в «Кинъёдо», чтобы возродить Пятничный книжный клуб, и купила «Шестую Саёко» для первого чтения. А мы так и будем продолжать избегать Отто?

– На нас это не похоже, – тихо произнесла Макино.

Словно довольная тем, что сказала это, она кивнула и подняла глаза, одарив нас радостной улыбкой. Атмосфера разрядилась.

– Тодзэн… Эм, можно на «ты»?

– А, да.

– Что ж, Саё, можешь дать мне книгу, которую ты недавно купила?

Саё достала из рюкзака «Шестую Саёко». Макино пролистала её, нашла нужную страницу, затем вытащила из кармана тёмно-зелёного фартука стикер и приклеила.

Саё прочитала отмеченную строчку.

– «Натыкались ли вы на дорогу, которая могла вести к морю даже в городе?»

– Пожалуйста, приложи эту записку и обратись к учителю Отохе ещё раз.

– Что? А если снова откажет?..

Глядя на заплаканную Саё, Макино улыбнулась:

– Если скажешь, что это приглашение от выпускницы Пятничного книжного клуба, то это сработает.

– Приглашение?

Саё недоумённо склонила голову, Ясу и Сугава переглянулись, а Макино закатила глаза.

– Да. В следующую пятницу после закрытия мы планируем провести предварительные чтения нового Пятничного книжного клуба в «Кинъёдо».

– Хм… тогда уже начнутся каникулы, да? Я сказала ученикам, которые собирались вступить в клуб, что мы начнём не раньше второго семестра.

– Ничего страшного. Это всего лишь репетиция, подготовка. Участниками будут ты, Саё, Отто и мы, сотрудники книжного магазина.

Макино оживилась. Уверен, она выглядела так же, когда проводила книжный клуб в старшей школе. Подавляя разочарование от того, что не видел её в то время, я тихо заговорил, обращаясь к понурой Саё.

– Давай попробуем, Тодзэн.

Следующий понедельник был последним днём первого семестра в старшей школе Нохары. Об этом мне рассказала Саё. Утром она позвонила в магазин и сообщила, что передала приглашение учителю.

– Учитель Отоха ответил, что не так важно, станет ли он наставником, но к читательскому кружку присоединится. – Голос Саё дрожал от радости. – Всё благодаря «Шестой Саёко». Стикер сработал, как по волшебству. Передайте мою благодарность управляющей Минами, Кураи.

В моей голове сразу возник образ Саё: её маленький нос, быстрая смена эмоций, и я не мог не улыбнуться, отвечая на звонок.

– Ну что ж, мне тоже следует прочитать «Шестую Саёко» к пятнице.

Саё на другом конце провода ахнула:

– Точно! В книжном клубе ведь обсуждают книгу!

Мы с Саё были единственными, кто не прочитал её. Я не был участником Пятничного книжного клуба и не учился в старшей школе Нохары, но меня пригласили поучаствовать, поэтому я с энтузиазмом поспешил взяться за чтение. Однако у меня возникли сильные сомнения, что она подходит для читательского клуба.

– Так волнующе, – решили мы и закончили разговор. Так же, как я считал Саё ребёнком, она, должно быть, считала меня беспомощным. С каждым разом мы всё меньше использовали вежливые выражения, и наши разговоры становились всё более непринуждёнными.

Стоило мне обернуться, как дверь открылась, и в подсобку вошла Макино с книгой в руках. Когда наши взгляды встретились, она сказала: «Вот досада!» На мгновение мне показалось, что я ослышался.

– На ярмарке рекомендаций снова купили книгу от Ясу.

– «Запах арбуза»?

– Нет. На этот раз «Шум моря» Химуры Саэко.

– Да, я читал её. Студия Ghibli сняла по ней аниме.

– И роман, и аниме – шедевры. Но мне досадно.

Макино положила книгу на стол, затем разобрала стопки бумаг, сложенных в углу – какой-то мусор, многочисленные документы, – и потянула за ручку в полу. Я увидел проход, который совсем не походил на те, что обычно ведут в подвал: вход в подземное книгохранилище «Кинъёдо».

– Пока разбираем эти книги, я возьму ещё несколько для ярмарки.

– О, тогда я на кассе?

– Я попросила Ясу там постоять. Не переживай.

– Тогда я отнесу книги в хранилище.

– Спасибо. Буду тебе признательна.

«Ура! Наконец я могу побыть с Макино какое-то время», – подумал я. Стараясь не расплыться в улыбке, я взял два огромных фонаря с полки и протянул один Макино. Она с лёгкостью начала спускаться. Звук её шагов на лестнице быстро стих, и я подпёр подбородком фонарь, который поставил на стопку книг, и пошёл следом, стараясь не отставать.

Неловко зафиксированный на книжной стопке фонарь освещал путь не так хорошо, как хотелось бы, поэтому я с осторожностью спускался по тёмной лестнице. Сколько бы я ни думал, но всё равно не мог понять: как удаётся пройти от книжного магазина на эстакаде в подвал. Правда, путь похож на лабиринт.

Тем не менее, после почти четырёх месяцев работы на полставки, я начал осваивать его. Поворачивая то влево, то вправо, я наконец добрался до самого тёмного места: последней лестницы, ведущей в подземный архив.

Пока я медленно спускался по совершенно тёмной лестнице, Макино, которая уже добралась до хранилища, включила свет. Раздался оглушительный треск, и бесчисленные флуоресцентные лампы, свисающие с низкого потолка, разом зажглись. Передо мной протянулся длинный, узкий подвал. Хранилище «Кинъёдо» размещалось на платформе-призраке, строительство которой начали ещё до войны, но вскоре приостановили. Об этой мечте до сих пор напоминают знак с надписью «Нохара» и рельсы.

Макино взяла половину из принесённых мной книг и попросила разложить оставшиеся по именам авторов. Я повернулся к алюминиевым книжным полкам, выстроившимся на платформе, и принялся за работу. В магазине на станции было невероятное количество книг. Не знаю, откуда в интернете появился слух о том, что это «книжный магазин, где можно найти любую книгу, которую хочешь прочитать», но, глядя на ряды полок, я понимаю, что это действительно так.

Закончив с книгами, я попытался найти тему для разговора, не желая упускать возможность поговорить наедине. Я окликнул Макино, которая стояла через два стеллажа от меня.

– Мне недавно позвонила Тодзэн. Сказала, что учитель Отоха придёт на встречу книжного клуба.

– Неужели? Саё наверняка обрадовалась? Вот и славно!

Её ответ прозвучал настолько быстро, что показался мне формальным. Ничего удивительного. В конце концов, общие темы для разговоров у нас с Макино – только книги и работа. Я всего-навсего сотрудник на полставки, она управляющая. Подавляя разочарование, я продолжил разговор.

– А в книжном клубе все должны высказаться? Я бы предпочёл просто послушать, если можно.

– А? – раздался удивлённый голос Макино, которая выглянула из-за стеллажа. – Кураи, ты не читал «Шестую Саёко»?

– Сейчас читаю. С самого начала много пугающих фраз, так что страницу переворачивать не хочется, но остановиться не могу, потому что любопытно, кто такая Саёко.

– Вот именно, – согласилась Макино, закатив глаза.

– Э?

– Почему бы не высказаться, Кураи?

– Но это всего лишь скромное мнение…

– Не существует плохого или хорошего мнения. Не знаю, как у других, но в Пятничном книжном клубе самое важное и интересное – это то, что мы каждый день делимся опытом чтения одной книги. Понятно? – закончила Макино, ожидая моего согласия. Её очаровательное лицо быстро развеяло лёгкое уныние, которое я испытывал минуту назад. Поправив очки, я глубоко вдохнул прохладный подвальный воздух.

– Понятно. Я быстро дочитаю и с нетерпением буду ждать своего первого книжного клуба. – Я замолчал, а потом, переборов смущение, продолжил: – Кстати, Тодзэн удивилась. Сказала, что стикер подействовал, как по волшебству.

Стоило мне это произнести, как Макино скрылась за стеллажом. Между ней и учителем, должно быть, что-то произошло. Возможно, у неё есть воспоминания, о которых она не хочет говорить. Прошлое есть прошлое. Но прошлое – это часть Макино. Я позвал её, словно пытался догнать:

– Минами, раскроете секрет этой магии?

Повисла пауза. Слышно было только, как она расставляет книги: «шурх, шурх, шурх». Наконец, она закончила.

– Ловкость рук. И никакой магии, – нараспев ответила Макино, откинула назад волосы, рассыпавшиеся по плечам, и направилась к моей полке, придав лицу суровое выражение.

– Кураи, ты не работаешь.

– Ой, простите. Прошу прощения.

Я поспешно повернулся к полкам и вдруг услышал голос позади.

– Мы собирались исполнить «Шестую Саёко» на фестивале культуры в третьем классе старшей школы и готовились с летних каникул. Во время одной встречи один из участников открыл окно класса и под ясным голубым летним небом прочитал эту строчку: «Натыкались ли вы на дорогу, которая могла вести к морю даже в городе?», а затем добавил: «Мне это знакомо».

Я догадался, о ком она говорит. Поэтому не обернулся. Не мог. Я был уверен, что моё лицо пылает от ревности. Пока я продолжал усердно работать, взгляд Макино устремился в далёкое прошлое.

– До сих пор помню Отто, который сказал: «Отныне каждое лето я буду вспоминать ваши лица в этом классе, голубое небо за окном и ваши слова». Думаю, Ясу, Сугава и сам Отто…

– И ещё один участник? – пробормотал я, стоя спиной к Макино.

Она не подтвердила и не опровергла моих слов, а лишь тихо вздохнула.

– Он сказал, что и в Нохаре есть такая дорога, ведущая к морю.

Так и знал, что это он.

Я поглаживал корешки книг, стараясь успокоиться.

Я знал имя того, кто, словно свет юности, озарил не только сердце Макино, но и сердца Ясу и Сугавы.

«Он – это Джин, да?» – не решился спросить я, а Макино продолжала:

– Это широкая дорога, которая ведёт вниз по горной дороге от школы и продолжается до станции.

– Вот как?

Когда мне удалось кое-как поставить последнюю книгу, я собрался с духом и посмотрел на Макино. Я чувствовал аромат цветов, исходивший от её волос. Мне стало интересно, чувствовал ли Джин этот запах. Стало интересно, касался ли он её волос. Я почувствовал, как горит моё лицо, а голос дрожит.

– Может, нам увеличить количество участников Пятничного книжного клуба?

Макино удивлённо посмотрела на меня и медленно покачала головой.

– Не стоит.

Я отвёл взгляд, разочарованный собственной слабостью. Хотя прошлое Макино вызывало любопытство, мои мысли были сосредоточены только на той Макино, которая мне нравится, на той, какой я хочу её видеть, но в то же время я отрицал реальную Макино. Я пытался стереть её из головы. Но тогда это не любовь, а просто иллюзия.

Я почувствовал, как на спине выступил холодный пот, и выбежал из книгохранилища.

* * *

Первая пятница летних каникул выдалась солнечной. Старшеклассники, спешащие на летние занятия в школьных клубах, малыши, приехавшие навестить бабушек и дедушек, и взрослые, которым предоставили ранние летние отпуска, – все останавливались в «Кинъёдо».

Мы, сотрудники магазина, пытались обслуживать покупателей, как обычно, но все выглядели немного нервными. Думаю, потому, что не переставали думать о книжном клубе.

Специальный поезд отправился рано, и как только дневное движение поездов закончилось, мы поспешили завершить работу и повесить табличку на автоматические двери, сообщающую о закрытии.

Позже приехала Саё, и мы начали готовиться к книжному клубу: передвинули стол в кафе, чтобы освободить место посередине, затем принесли из подсобки шесть складных стульев и расставили их в ряд. Поставили стол по центру, выставили кофейник, кувшин лимонада и стаканы.

Макино вынесла из подсобки Саёко – жуткую картонную куклу с приклеенным к ней мехом – и сказала: «Я потратила на неё всю ночь», но, когда все заметили, что «это не Саёко, это Садако», она недовольно забрала её.

За барной стойкой Сугава готовил полуночный перекус: сэндвичи с яйцом и колбасой. Сэндвичи с картофельным салатом уже были готовы и лежали на серебряном подносе, накрытом салфеткой.

– Аппетитно!

Когда мы с Саё подошли к барной стойке, голубые глаза Сугавы загорелись, и он произнёс:

– Сидеть.

– Как грубо! Мы же не собаки. Да, Кураи?

Одетая в повседневную одежду Саё махнула рукой, ожидая моего согласия. Она загорела ещё сильнее, так как теперь брала дополнительные уроки плавания.

– Этот комбинезон с ананасами такой милый! Тебе очень идёт! – улыбнулась ей Макино, проходя мимо.

Щёки Саё вспыхнули.

– Я так счастлива! Управляющая Минами похвалила мой образ!

– Здорово же! – ответил я искренне.

Это и правда приятно, когда Макино хвалит. Со мной такое тоже случалось. Я испытывал тогда невероятное счастье, глядя на Макино как бы снизу вверх.

Саё помахала перед моим лицом ладонью, заметив, что я вцепился в очки.

– Кураи, ты в порядке?

– Да я всегда такой. Всё нормально. Кстати, ты дочитала «Шестую Саёко»?

Саё шумно вздохнула и с гордым видом вытащила из рюкзака книгу в мягкой обложке. Она была вся обклеена стикерами.

– Это первая книга, которую я прочитала вдумчиво. Думала, что какая-то страшилка, но абсолютно моё произведение.

– О, вот это впечатление!

– А тебе как, Кураи?

– Я тоже прочитал, но стикеры не прикрепил.

– Ура! Я победила!

– В смысле? Мы соревновались?

Как раз когда я собирался начать возмущаться, автоматические двери в кафе открылись, и внутрь ввалился Ясу.

– Отто пришёл!

Услышав это, мы все, включая Саё, занервничали и повернулись ко входу.

Вскоре на пороге возник учитель Отоха, немного раздражённый тем, что мы все на него уставились, и поднял руку, закатывая рукав мятой белой рубашки.

– Привет. Спасибо, что провели через турникет.

Его спокойный голос как будто всех успокоил. Учитель перевёл взгляд с Ясу на Сугаву и обратно, а затем слабо улыбнулся.

– Вы оба совсем не изменились.

– Что? Поговори мне ещё, чёрт возьми! Я вырос на три сантиметра с тех пор, как окончил школу! Сугава тоже, так что разница между нами так и не уменьшилась…

– Нет, дело не в росте. Дело в ауре. – Успокоив Ясу, учитель Отоха медленно перевёл взгляд на Макино. – А Минами…

– Я тоже не изменилась. – Макино не дала ему договорить, лучезарно улыбнувшись.

Учитель кивнул и процедил сквозь зубы:

– Понятно.

Саё взяла у Сугавы серебряный поднос с сэндвичами и отнесла его к столу, затем снова посмотрела на учителя.

– Можем начинать предварительные чтения для клуба?

– Да. Давайте. Я даже перечитал.

С этими словами учитель Отоха вытащил из заднего кармана длинных шорт книгу в мягкой обложке, на который была изображена девушка в школьной форме. Книга показалась мне знакомой, но, в отличие от наших с Саё экземпляров, была издана давно.

Мы последовали за учителем к столу. Саё едва присела, как снова резко подскочила и низко поклонилась:

– Эм, спасибо вам, что присоединились. А теперь давайте начнём наш пятничный книжный клуб. Кто первый?

– Ты, Тодзэн, – резко приказал учитель Отоха.

Саё испуганно взглянула на него и всплеснула руками. Однако, встретившись с нами взглядом, она, похоже, сдалась. Вытащив из рюкзака книгу, она начала её листать.

– Меня больше всего поразило то, что, хотя эта книга и посвящена четырём временам года, количество страниц, посвящённых каждому из них, разное, – уверенно произнесла Саё, но затем заметила наши озадаченные лица и нахмурилась. – Я сказала что-то не то?

– Нет-нет, очень интересно. Продолжай. – Большие глаза Макино заблестели.

Саё с облегчением кивнула.

– Итак, глава о весне состоит из восьмидесяти одной страницы, о лете – из двадцати трёх, об осени – из шестидесяти шести, о зиме – из ста восемнадцати страниц, а ещё одна глава о весне состоит из тринадцати страниц.

– Эй, о чём это она? Тодзэн Саё специалист по естественным наукам? Любит математику? – прошептал Ясу, сидя слева от меня.

Я в замешательстве склонил голову набок, ответив:

– Не знаю.

– История начинается весной, и таинственность нарастает. Осенью проходит школьный фестиваль, который мне показался самой страшной частью книги. А зимой тайна раскрывается. Всё это составляет основу легенды о Саёко, чему и посвящена книга, поэтому этим сезонам отведено много страниц, – сказав всё это на одном дыхании, Саё остановилась и, оглядев нас своими тёмными глазами, добавила: – Но после прочтения этой книги на ум приходит летний пейзаж. Летняя глава, всего в двадцать три страницы, изображала безоблачную, если говорить цитатой из книги, «идеальную» юность Цумуры Саёко и её друзей. Это произвело на меня сильное впечатление.

Мы некоторое время молчали. Но это была не та неловкая тишина, которая повисла, когда Саё только начала говорить, теперь мы осмысливали её слова.

– Потому что я всегда мечтала об идеальной юности. Особенно летом. Разве такая юность не заставляет чувствовать себя живым?

Я невольно откинулся на спинку стула. Мне вспомнился рассказ Макино о том летнем дне с участниками Пятничного книжного клуба и учителем Отохой. Я живо представил белоснежные кучево-дождевые облака в голубом небе, видневшиеся из окна класса, и осторожно оглядел лица присутствующих. Хотя я мог только вообразить это, сцена вырисовывалась довольно красочная. А те, у кого сохранились о том времени воспоминания, конечно, вспоминали сейчас тот день. Как и ожидалось, их взгляды стали немного отстранёнными.

Голос Саё раздался приглушённо, словно сквозь пелену сна.

– У меня была сестра-близнец. Но она исчезла, когда её поглотила матка моей матери на ранних стадиях беременности, так что я никогда её не видела и не разговаривала с ней.

– Исчезнувший близнец?

На уточняющий вопрос Макино Саё кивнула и сказала:

– Именно. Минами, вы действительно много знаете.

– Не представляю, связано ли это с тем, что моя вторая половинка, которая должна быть рядом, отсутствовала с самого моего рождения, но я всегда чувствовала, что мне чего-то не хватает. Особенно после того, как пошла в старшую школу, я каждый день чувствовала разочарование, думая: «Всё должно быть не так. Должно быть что-то более “идеальное”».

Я вспомнил, как Саё постоянно говорила о какой-то «юности», и пожалел, что раньше воспринимал эти слова как детскую глупость беззаботной девчонки.

– В этой книге девушка по имени Цумура Саёко выступает в роли «гостя» и заполняет «ощущение “идеала”». Если так, то мой «гость» – это… – Саё замолчала и посмотрела на Макино, затем на Ясу, а потом на Сугаву, – более десяти лет назад это были члены Пятничного книжного клуба, которые, как и я, посещали занятия и обедали в том же здании школы, где я сейчас провожу свои дни.

Чистый голосок Саё звучал словно звон колокольчика.

– Это и есть «гости»? Типа «переодетые визитёры»? – пробормотал Ясу.

Я быстро перевернул страницу и перечитал соответствующий отрывок.

Слово «гость» впервые появляется в сцене, где один из персонажей, студент, разговаривает с отцом. Это сверхъестественное существо часто появляется в народных сказках. В «Шестой Саёко» оно также упоминается как «бог, принявший облик путника».

Некто, появляющийся из ниоткуда, поселяется среди людей, будь то деревни или семьи, и вносит волнение в спокойную жизнь.

В «Шестой Саёко» школьник спрашивает отца:

«”Ну и зачем же тогда приходят эти ‘гости’?” – “Кто знает. Это вечный вопрос. Ну, наверное, они здесь для того, чтобы проверить тебя”».

Слова «чтобы проверить» произвели на меня сильное впечатление. У Саё, похоже, появилась уверенность, и она продолжала оживлённо говорить.

– Вы все предстали передо мной в выпускном альбоме. Вы показали мне ту самую «юность», о которой я всегда мечтала.

Учитель Отоха откинулся на спинку стула и вытянул ноги.

– Тодзэн, почитай.

– Что?

– Прочитай ту часть, что тебе понравилась.

– Эм, – пролепетала Саё, робко открывая книгу. Затем, чуть более высоким голосом, чем обычно, она прочитала отрывок на странице с закладкой. – «В глубине души он понимал, что это чудесное время, которое они проводят вместе, мимолётно. Даже если они встретятся в университете, он знал, что они никогда больше не испытают этого чувства единства, этого удовлетворения от того, что они часть мирового порядка, от того, что они там, где им место». Идеально, – мечтательно произнесла Саё, закрывая книгу и прижимая её к груди.

Сугава и Ясу растерянно переглянулись. Макино, сложив ладони в замок на коленях, пристально смотрела в пол.

Учитель Отоха медленно подался вперёд. Затем он жестом пригласил Саё сесть и встал.

– Я видел этот «идеал» своими глазами. Для учителя большая честь иметь возможность наблюдать за ним.

– Вы имеете в виду всех выпускников Пятничного книжного клуба, да? – уточнила Саё.

Отоха слегка кивнул.

– Да. Когда один из них читал «Шестую Саёко», он сказал, что в конце дороги, ведущей от старшей школы Нохары к станции, раскинулся океан. Когда я наблюдал, как они собираются, смеются и шумят, обсуждая пустяки, мне всегда казалось, что за окном я вижу этот океан.

Макино внезапно подняла глаза. Ясу и Сугава тоже взглянули на учителя. Он открыл свою книгу, не глядя ни на кого.

– Меня вполне устраивало положение стороннего наблюдателя. Ещё со студенческих времён я не любил выходить на сцену. Поэтому у меня никогда не возникало мысли: «Смотрю на этот чистый ручей, и невольно хочется опустить в него руку».

Учитель непринуждённо вставлял цитаты из книги в свой рассказ.

– Когда я читал, это сравнение с ручьём, передающее настоящие чувства героя, меня поразило и я его запомнил. Полагаю, то же случилось и с Саё.

– На какой это странице? – спросила она, едва шевеля губами.

Пока я искал нужную страницу, на книгу упала тень: Макино, сидевшая рядом со мной, встала.

– Тем не менее Отто всё-таки присоединился к нашему движению, – тихо произнесла Макино, глядя на учителя.

Её тон был непринуждённым, как и в разговорах с Ясу и Сугавой. То, что она могла так разговаривать с учителем, вероятно, объяснялось их близкими отношениями.

– В старших классах мы были очарованы рассказами Отто о его студенческих годах. О мире, который находился в шаге от нас, но всё же оставался невероятно далёким. Его рассказы о путешествиях с одним рюкзаком, истории о детях из разных стран, об их тяжёлых жизнях и о том, что он впервые понял, кто он такой, когда выехал за пределы родной страны, – всё это оказало на нас сильное влияние. Особенно он, мне кажется, чётко понял, в какую сторону ему идти.

Пока я думал, глядя на красивые линии лица Макино, Саё весело защебетала:

– Под «ним» вы подразумеваете участника, которого здесь нет?

– Да…

– Так вот почему он не работает с вами? Или он отправился в путешествие, вдохновлённый примером учителя?

Макино слегка улыбнулась, Ясу и Сугава опустили глаза, а учитель Отоха оцепенел.

В «Кинъёдо» возникло непонятное напряжение, словно в первый день школьного фестиваля в «Шестой Саёко». От своего невинного вопроса Саё и сама занервничала и стала заикаться. «Плохо дело», – произнёс мой внутренний голос, потому что я видел, как улыбка Макино постепенно исчезла с её лица.

Прежде чем мои не самые радужные догадки успели подтвердиться, Макино заговорила.

– Этого человека здесь нет. В этом мире вообще. Где бы я ни искала его – не могу найти, и сколько бы я ни ждала, он так и не возвращается.

– Что? Так получается, он… – Щебетанье Саё стихло.

Ясу воскликнул:

– Хватит, Минами! Не мучай себя!

– Я не мучаю. Я всегда хотела откровенно поговорить с Отто об Исогаи.

Исогаи?

Я даже не успел всё осмыслить, как Саё посмотрела на учителя и вскрикнула:

– Семейная могила Исогаи!

Голубые глаза Сугавы вперились в Саё. Не обращая на это внимания, Саё добавила:

– Эта надпись выгравирована на могиле на кладбище Нохары, куда вы ходили.

– Отто, до сих пор посещаешь могилу Джина? – дрожащим голосом спросил Ясу, глядя на учителя, который по-прежнему стоял.

Исогаи Джин.

Я узнал полное имя Джина и то, что его больше нет с нами.

– Сделаем перерыв, – произнёс Сугава мягким голосом, всегда точный, как помощник боксёра, бросающий тому полотенце после тяжёлого раунда.

Он подошёл к столу в центре, без лишних вопросов разложил всем по тарелкам сэндвичи и спросил, что мы будем пить. Мы с Саё заказали лимонад, а остальные – кофе. Нас было шестеро, и мы могли бы сесть у барной стойки, но решили вернуться на стулья.

Пятничный книжный клуб ещё не закончился.

Саё нервно оглядела всех, откусывая кусок хлеба. Её лицо тут же озарилось.

– Вкусно!

Не глядя на Сугаву, Отоха пробормотал себе под нос:

– Обеды, которые ты приносил в школу, всегда выглядели аппетитно. Я ещё удивился, узнав, что ты готовил их сам.

– Иногда я делал и для Джина.

Когда Сугава упомянул имя Джина, Отоха слегка улыбнулся.

– Никто не мог отказать Исогаи в просьбе.

При этих словах образ Джина в моей голове стал ещё ярче.

Мы продолжали болтать какое-то время, а когда сэндвичи исчезли с тарелок и мы приступили к напиткам, Ясу вдруг спросил:

– Отто, он и тогда не отлипал?

– Тогда…

Отоха заглянул в свою чашку с кофе, будто пытаясь найти продолжение фразы. Макино тоже заглянула в свою и сказала:

– Когда Исогаи окончил школу и сказал «я хочу повидать мир», мы все были против.

– Хотя Джин умолял нас согласиться, мы твёрдо сказали «нет», – добавил Ясу.

Макино откинула назад волнистые волосы и посмотрела прямо на учителя. Тот нахмурился.

– Меня не нужно было умолять. Я сразу согласился. Когда Исогаи забеспокоился и признался: «Ребята против», я подбодрил его, сказав: «Давай». Я просто выразил своё мнение, но…

– Джин обожал Отто. Он хотел увидеть мир, как и учитель. Если Отто согласится, он сделает так, даже если все будут против. Вот таким он был. – Говоря это, Сугава встал и собрал у всех тарелки.

Учитель побледнел и опустил глаза.

– С тех пор я часто задаюсь вопросом: поступил ли я безответственно, поощрив его желание? – Он поставил чашку с кофе на пол и медленно закрыл лицо ладонями. Раздался его приглушённый голос: – Тогда я верил, что у Исогаи получится. Верил всем сердцем.

– Отто… – попыталась перебить Макино, но учитель продолжал быстро говорить:

– Я всегда собирался оставаться сторонним наблюдателем и думал, что осознаю своё положение. Но в итоге вмешался в течение этой прекрасной реки. Я стал причиной трагической гибели ваших «идеальных» отношений. Мне очень жаль. – Этим извинением он завершил свою исповедь.

Макино снова обратилась к нему:

– Отто.

Этот мягкий тон наконец заставил его убрать руки от лица.

– Отто, вы ошибаетесь.

– Что?

– В последний раз, когда я писала Исогаи, он упомянул «Шестую Саёко». Он написал о своих школьных годах и о том, насколько интересно это произведение. «Если Пятничный книжный клуб символизирует мою юность, то, думаю, именно благодаря Минами, Ясу, Ко и Отто весна окрасилась в прекрасный синий цвет. Теперь, пройдя долгий путь, я понимаю, что значит этот “идеал”. Когда вернусь, первым делом пойду к вам».

Макино бегло процитировала письмо Джина, которое, должно быть, перечитывала не раз, и улыбнулась. Но эта улыбка резко померкла.

– Школа существует, потому что есть учителя и ученики. Пятничный книжный клуб не смог бы существовать без наставника. Не будь его, мы бы никогда не встретились. Вы с самого начала не были сторонним наблюдателем. Вы – наш идеальный друг. Так что, пожалуйста, не несите груз вины в одиночку. Даже если вам жаль или больно вспоминать Исогаи, пожалуйста, не избегайте нас. Когда вам грустно, мы хотим скорбеть вместе. Мы хотим помнить, что Исогаи действительно жил. Давайте вместе ходить на его могилу. – Закончив говорить, Макино глубоко вздохнула, приложила ладони к груди и улыбнулась. – Ах, наконец-то я это сказала. Я давно хотела это сделать, но вы исчезли, Отто.

– Даже проигнорировал объявление об открытии «Кинъёдо», – сердито посмотрел на него Ясу, а Сугава кивнул, скрестив руки на груди.

Учитель провёл рукой по взъерошенным волосам, отчего они растрепались ещё больше. Он тихонько рассмеялся, но вскоре его плечи затряслись от рыданий, и он не смог говорить.

Тогда Саё протянула ему полотенце с клубничным принтом. Учитель Отоха взял его, а Саё решительно встала и заявила:

– На этом Пятничный книжный клуб сегодня завершается. Хорошо?

Пока я сидел в оцепенении, наблюдая за происходящим, Саё посмотрела мне в глаза и поманила указательным пальцем.

– Ну, что, Кураи? Пойдём домой?

– Что? Но…

– Выпускники сами уберут здесь. Вместе с учителем. Да? – Саё улыбнулась Макино и остальным.

Она выглядела такой взрослой, что трудно было поверить, что это она. Это напомнило мне слова, которые я запомнил, прочитав когда-то одну прекрасную книгу.

«Юная девушка может легко стать взрослой всего за одно лето».

* * *

Мы с Саё шли к автобусной остановке по освещённой фонарями улице. Саё добиралась из дома до школы на скутере, но, учитывая позднее время, на встречу книжного клуба она поехала на автобусе. Хотя по пятницам поезда рано заканчивают ходить, автобусы, как всегда, продолжали курсировать до поздней ночи.

Когда мы дошли до остановки, которая казалась островом посреди круговой развязки, Саё посмотрела на время на телефоне и с сияющей улыбкой сказала:

– Ура! Автобус будет здесь через восемь минут.

– Ну? Продолжит ли работу Пятничный книжный клуб?

Саё надулась.

– Конечно! Похоже, учитель даже станет наставником. То есть нам нужно продолжать. Раз уж мы увидели такую связь между учителем и учениками…

– Связь?

– Юность. Та юность, которую я искала.

Я покосился на пышущую энергией Саё, поправил очки и посмотрел в ночное небо. Летние звёзды тускло мерцали.

– Слишком прекрасно для меня. Мне показалось, что мне там не место.

– Кураи, ты хочешь войти в их круг? – откровенно спросила Саё, задев меня за живое.

– Ой, нет, это невозможно.

Я растерянно почесал затылок, а Саё внезапно вскрикнула и потянулась к рюкзаку.

– Я взяла с собой кое-что на сегодня, но совершенно забыла достать.

Она вытащила выпускной альбом, который, как призналась, стащила из библиотеки.

Пока я стоял, не отрывая взгляда от обложки, Саё спросила:

– Хочешь посмотреть?

Я задумался, прежде чем кивнуть.

Она открыла альбом на странице с информацией о жизни кружка и протянула мне. Я взял его, встал под свет уличного фонаря, и, поправив очки, заглянул внутрь.

Над подписью «книжный клуб» размещалась фотография.

Все ученики одеты в летнюю форму. Ясу смотрит прямо в камеру. Его лицо – лицо настоящего сорванца. Волосы ещё не светлые и не коротко стриженные: вместо этого у него бритая голова, что вполне в его стиле. Позади Ясу спокойно стоит Сугава. Его причёска и черты лица почти те же, что и сейчас. Он уже тогда излучал ауру полноценного мужчины. Его форма – чёрные брюки и рубашка с короткими рукавами и расстёгнутым воротом – делала его похожим на бармена даже в то время. Рядом с Сугавой, улыбаясь, стоит Макино, держа в руках книги. Её волосы длиннее и прямее, чем сейчас. Как и Ясу, ещё совсем молоденькая, с улыбкой юной девушки.

А чуть поодаль от них улыбающийся учитель Отоха. Тогда он выглядел более энергичным.

– Моя цель и мечта – чтобы учитель Отоха появился в моём альбоме с такой же улыбкой, как на этой фотографии, – смущённо призналась мне Саё.

– И это обязательно случится, – подбодрил я её, а затем взглянул на последнего участника, на которого я избегал смотреть.

Исогаи Джин. Тот самый «Джин». Наконец-то я увидел его. И он выглядел так, как и должен был, совпадало ли это с моими представлениями или нет. На фотографии в альбоме Джин – старшеклассник, но я уверен, что пятилетний Джин и Джин в одиннадцать лет и в двадцать улыбались бы так же широко. Такое впечатление он производил. Он был переполнен светом, который никак не напоминал о его прошлом – годах в раннем детстве, проведённых в больнице. Он был не так хорошо сложён, как Сугава, но с внешностью, которая понравилась бы каждому.

Неудивительно, что Саё, увидев эту фотографию, подумала: «Вот она, молодость!» и сочла её «идеальной». Несомненно, именно Джин объединял их. И доказательством служило то, что хоть и казалось, будто участники клуба и наставник смотрят в разные стороны, на самом деле все они тянутся к Джину.

– Не могу поверить, что его больше нет с нами, – прошептал я, а Саё согласно кивнула.

– И правда. Как бы это сказать… Ранняя смерть ему не подходит. У него такое лицо, будто несчастья обойдут его стороной. Он из тех, кого будут лелеять друзья и учителя, любить девушка и жена, у кого будут дети и внуки, кто будет окружён улыбками и кто мирно умрёт в конце, любимый множеством людей, и по кому будут скучать.

А следующие слова Саё и вовсе заставили меня замереть.

– Но, с другой стороны, возможно, именно это и сделало Исогаи «гостем».

– Хочешь сказать, что Джин проверял Минами и остальных?..

– Точнее, проверяет. Это происходит до сих пор. Мне кажется, Исогаи, или, скорее, его смерть, проверяет всех в «Кинъёдо», включая учителя Отоху, и даже меня. Я не могла сказать этого, но…

– И что он в нас проверяет?

Саё посмотрела на меня. Её глаза сияли так, словно отражение луны в озере.

– …хорошо ли вы живёте.

Моё сердце замерло.

Я молчал, а Саё подпрыгнула, объявляя:

– А, вот и он!

Автобус медленно объезжал развязку, приближаясь.

Под светом фонаря я наклонял альбом под разными углами, чтобы лучше рассмотреть лицо Джина. Но чем дольше я смотрел, тем больше его очертания становились размытыми и неясными.

Сдавшись, я закрыл альбом, обошёл Саё и засунул его в рюкзак, молния которого всё ещё была расстёгнута.

– Уже всё?

– Да, – кивнул я и поднял руку: – Давай.

Это было всё, что я мог сделать, чтобы сохранить самообладание.

Отчаянно пытаясь собраться с мыслями, я наблюдал, как Саё поднимается по ступенькам автобуса, показывает студенческий билет и прикладывает карту к терминалу.

Внезапно, хотя они с ней совсем не похожи, мне показалось, будто я провожаю Макино, старшеклассницу в летней форме, и я несколько раз протёр глаза.

Откуда-то доносилось стрекотание цикад. Лето, отбрасывающее плотные тени как на живых, так и на мёртвых, продолжалось.