Я проснулась и увидела Джека свернувшегося калачиком на лежанке — ничего другого я и не ожидала.

— А где котенок? — спросила я.

Из-за его ноги высунулась крошечная головка, и я поняла, что взгляд, который мне послал Джек, следовало интерпретировать как мольбу: «Спаси, пожалуйста, спаси меня».

— Это ведь твоя подружка, — сказала я. По крайней мере, наспех осмотрев котенка, я предположила, что это девочка.

Я встала и спасла Джека, взяв кошечку на руки.

— У тебя есть семья? Нам надо искать, где ты живешь? — спросила я.

Она заурчала. В ванной я посадила ее на тумбочку, и кошечка сразу полезла изучать раковину. На то время, пока я мыла руки, пришлось передвинуть тумбочку. Потом я снова подхватила котейку и вывела их с Джеком на улицу. Они вместе отправились патрулировать двор.

Когда мы втроем зашли в дом, дедушка как раз ставил чайник.

— Это еще кто? — спросил он.

Я вручила ему нашу новенькую.

— Ну здравствуй, кошечка, — сказал дедушка, бережно посадив ее на пол.

Я рассказала о том, что случилось в парке, а попутно насыпала Джеку корма и приступила к поискам чего-нибудь, что можно есть котятам.

— Что ж. Чем мы будем ее кормить, пока решаем, что делать дальше?

— Ну…

Я оглянулась и увидела Джека, грустно сидящего перед миской. Кошечка старательно хрустела его кормом.

— По-моему, в подвале у нас еще лежит кошачий лоток. Я посмотрю. И добуду наполнитель и корм для котят. Еще надо будет проверить несколько мест и повыяснять, не пропал ли у кого-нибудь котенок, — сказал дедушка. — И еще отнесу ее к ветеринару, пусть просканируют, вдруг у нее есть чип. Может, ему придет в голову, чья она.

— Я могу заняться всем этим сама.

— Нет, у тебя сейчас и так слишком много забот.

— Ладно.

— Хм, ей нужно имя.

Глядя на то, как малявка поглощает корм Джека, я предложила:

— Может, Мориарти?

После пробежки — на сей раз я бегала в одиночестве, — я была готова отправиться на работу. Я выдала Джеку небольшой второй завтрак, раз уж Мориарти уничтожила часть его обычной утренней порции, и мы ушли, оставив дедушку читать в гостиной. Мориарти сидела у него на плече, как будто ей тоже была интересна книга.

По пути на работу я встретила Мэнди, жену дяди Хадсона, которая шла с другой женщиной. Обе они катили перед собой коляски. Мэнди виновато улыбнулась мне, но не произнесла ни слова. Джек сделал вид, что ее не заметил.

Мэнди время от времени заходила в книжный и всегда брала Эллу, их крошку-дочку, на час детских историй. Но она тоже не разговаривала со мной с самого Рождества. Наверняка идея игнорировать меня исходила от Хадсона, и Мэнди не решалась ему перечить.

Джек прижался ко мне боком, когда мы зашли в магазин.

Прошлогоднее Рождество. Я по-прежнему могла воспроизвести в памяти этот день от начала до конца, словно фильм, хотя некоторые кадры и подстерлись. Где-то я добавила красок, а грустные горько-сладкие моменты затемнила. Но то, как Хадсон набросился на нас, до сих пор приводило меня в ярость.

Дедушка предложил Рексу провести праздники в нашей компании. Мама и дядя в тот раз тоже были с нами: оба они один год навещали родственников своих вторых половин, а на следующий собирались у нас. Еще никогда я не встречала Рождество с мамой и отцом, и меня тревожило, как на это отреагирует мамин муж. Уже в одном этом переживании было достаточно печали, которая добавлялась к горечи от того, что мы снова встречаем Рождество без бабушки. Ее не стало всего несколько лет назад, и каждое достижение, каждое мгновение, которым я не могла с ней поделиться, напоминало мне, что ее больше нет. Мне бы хотелось рассказать ей, что мой отец — Рекс, и увидеть, как она на это отреагирует.

Рекс и Мэрион присоединились к нам за завтраком и помогли приготовить традиционный рождественский ужин. В этом не было ничего особенно сложного, так как много лет назад бабушка с дедушкой решили подавать на стол окорок, который надо было только разогреть, салат и несколько простых гарниров вроде картофельного пюре и запеченных овощей. Мэрион принесла свои знаменитые восхитительные макароны с сыром, а Рекс — выпечку из «Бугага, хочешь пирога». Для Элспи, владелицы пекарни, была еще и другая постоянная работа, поэтому на рождественские праздники ей приходилось вносить заказчиков в лист ожидания.

— Как тебе это удалось? — поразилась я. — Я пыталась, но моя очередь никогда не подходила к Рождеству.

— Оказалось, что Элспи — моя фанатка, — пояснил Рекс. — Я подкупил ее своим романом с автографом, хотя она предпочитает аудиокниги: слушает их, пока стряпает.

— Значит, есть вероятность, что эти пироги она пекла, слушая ужастик? Очень обнадеживающе.

Книги Рекса редко грешат чрезмерными красочными подробностями: он предпочитает писать психологические хорроры, после которых тебе страшно оставаться дома в одиночестве. Он умеет нагнать чистого ужаса без описаний кровавой резни, так что начинаешь шарахаться от каждой тени.

— По-моему, отличный выбор, — заметил Рекс.

Он поставил на приставной столик еще один шопер с логотипом «Кооператива Элиан-Холлоу», и по тому, как Джек сразу полез его нюхать, я поняла, что внутри еще что-то съедобное. Рекс открыл сумку-почтальонку и вручил мне две тонкие коробки в красной оберточной бумаге, связанные вместе золотой лентой.

— Счастливого Рождества.

— Спасибо. А твой подарок ждет тебя под елкой, — ответила я.

Рекс как-то сказал мне, что, когда пишет, постоянно жует, желательно мясо, сыр и оливки. Узнав его чуть лучше, я заметила, что ему нравятся мясные деликатесы и он разделяет мою любовь к тапенаде из оливок. Так что я купила ему блюдо ручной работы, вырезанное из орехового дерева местным художником, — оно идеально подходило для нарезок. Угол блюда скромно украшала цитата из дебютной книги Рекса. В блюде было два углубления для соусников и, так как жена художника занималась керамикой, я купила две сосново-зеленые пиалки, чтобы комплект был полным.

— Открой сперва маленькую коробочку, — попросил Рекс.

Я так и сделала — и увидела перьевую ручку. Ее корпус был из блестящей черной эпоксидной смолы, а на колпачке сверху красовалась белая звездочка. Когда я его сняла, блеснуло золотое перо. Я знала, что там четырнадцать или восемнадцать карат — в зависимости от модели.

Ручка «Монблан». Я много лет мечтала о такой, но для меня это было слишком дорого.

— Если это не та ручка, которую ты бы хотела, скажи, можно поменять на другую модель, — сказал Рекс.

— Она идеальна!

— И если перо не подойдет, его тоже можно поменять.

— Кажется, я знаю, что во второй коробочке.

Развернув оберточную бумагу, я поняла, что угадала. Черные чернила для ручки. Невозможно было выразить словами, насколько замечательным был этот подарок.

— Это же очень дорого, — выдохнула я.

— Я пытаюсь наверстать упущенное, — тихо произнес Рекс.

— Как ты вообще узнал, что я о ней мечтала? — спросила я, хотя вообще-то хотела сказать, что он ничего мне не должен.

Рекс улыбнулся:

— Я столкнулся в библиотеке с Колби и попросил у нее совета.

Думать, что отец и моя подруга общаются, было странно. Но теперь, когда он переехал в Элиан-Холлоу, это было неизбежно.

Я пошла и принесла подарок для Рекса.

— Счастливого Рождества, — сказала я перед тем, как вручить ему коробку.

Рекс заулыбался, когда открыл ее.

— Мне нравится. Теперь ты просто обязана приходить ко мне и угощаться мясной нарезкой.

Через некоторое время приехали дядя Хадсон с женой и дочкой, а следом мама с семьей. Мои младшие единоутробные брат и сестра, Лорел и Райан, гостили у нас не впервые, но мы мало общались. Их жизнь вращалась вокруг футбола и событий, связанных с учебой в частной школе, — и сильно отличалась от моей. К тому же, когда они появились на свет, мне было почти столько же, сколько маме, когда она родила меня. Если бы мои заботы и интересы Лорел и Райана изобразили на диаграмме Венна, круги даже не пересекались бы. И детство у нас с ними тоже было очень разным.

Спенсер, мамин муж, выглядел необычайно напряженным, когда пожимал Рексу руку. Спенсер был высоким — метр девяносто, если не больше, — и подтянутым. Он излучал идеальную непринужденность, граничившую с чрезмерной бодростью и сердечностью. В этом прекраснодушии подспудно крылось нечто такое, что мне никак не удавалось раскусить. Он казался мне неестественным. Не уверена, что я когда-либо видела настоящего Спенсера, а не маску, которую он надевал перед своим тестем и падчерицей.

Мама познакомилась со Спенсером, когда оба учились в медицинском колледже. Окончив ординатуру, они переехали в Портленд. Я никогда не жила со Спенсером под одной крышей и всегда чувствовала, что не слишком ему интересна. Расстраивало ли его, что я порчу безупречный во всех прочих отношениях фасад их жизни? То, что мама, родившая меня в пятнадцать лет, преодолела все трудности, не могло не вызывать гордости за нее, но он, вероятно, предпочел бы, чтобы она не проходила через все это. Я не чувствовала себя брошенным ребенком, так как бабушка с дедушкой взяли все заботы на себя и, не забывая поддерживать и маму, играли в моей жизни роль родителей. Сомневаюсь, что без их помощи мы с ней достигли бы того, что у нас есть. Они сделали все возможное, чтобы сложная ситуация обернулась к лучшему.

— Это мои младшие, Лорел и Райан, — сказала мама Рексу.

Кажется, брат с сестрой откровенно скучали. Лорел пошла в отца, унаследовав его темные волосы, а Райан был похож на нашу маму, русоволосую и с весьма симпатичным вздернутым носиком.

— У тебя чудесная семья, Лиззи, — сказал Рекс.

— Ее зовут Элизабет, — буркнул Спенсер.

— Я много лет была Лиззи, — заметила мама. — Сейчас многие называют меня Лиз, некоторые — Элизабет, но мне нравится, что для тех, кто учился со мной в старших классах, я до сих пор Лиззи. Тогда все было иначе, словно в другой жизни.

Спенсер нахмурился, и Рекс тоже напрягся.

— Кто-нибудь хочет горячего сидра? Он уже готов, — вклинилась Мэрион, разряжая обстановку.

Брат с сестрой получили по кружке и уселись на диван, уткнувшись в телефоны. Элла, дочурка Хадсона, сидела с Мэнди посреди комнаты на одеяле и строила пирамиду из красных одноразовых стаканчиков. Джек лежал у моих ног, но со стаканчиков глаз не спускал.

— Элла, видимо, хочет заняться строительством, как ее папа, — промурлыкала Мэнди.

— Это для вас и ваших семей. — Рекс передал Хадсону и маме две одинаково запакованные коробки.

Мама широко улыбнулась, открыв подарок:

— Я обожаю мятную кору[17]! — Она показала мне роскошную банку сладостей.

— Мы же решили в январе не есть сахар, помнишь? — сказал Спенсер.

— Я согласилась, что в январе рацион должен быть более здоровым. Но небольшой кусочек мятной коры при сбалансированном питании лишним не будет, — возразила мама.

— У нас еще дней шесть на то, чтобы съесть всю банку. Я готова приступать, — заявила Лорел, и, хотя тон у нее был скучающий, она явно слушала внимательно, пусть и не отрывалась от телефона.

Я улыбнулась, с удовольствием отметив этот проблеск дерзости: настоящая Лорел показала себя.

Сестра подняла глаза от телефона и уставилась на Рекса.

— А вы типа писатель?

Рекс кивнул:

— Вроде того.

— И по вашим книжкам снимают кино?

— По некоторым из них. Один фильм получился просто ужасным. Но второй неплох.

— Я сказала учительнице английского, что мама с вами знакома, и учительница была в шоке. Я думаю, она тоже хочет написать книгу. Учительница, не мама.

Рекс невозмутимо улыбнулся, но я чувствовала, что он наслаждается моментом, хотя глаза Спенсера сузились.

— Я еще не встречал учительницу английского, которая не любила бы книги, — заметил Рекс.

— Та, что вела у нас прошлом году, их просто ненавидела. Мы изучали только статьи и эссе. Такая скукота, — ответила Лорел. — Хорошо, что сейчас мы читаем романы.

— Какие книги тебе нравятся? — спросила я.

— В прошлом году ты подарила мне несколько — вот они были суперские, — сказала Лорел. — Я их все прочитала, но больше всего мне понравилась «Мы были лжецами». Сюжет там закручен так, что закачаешься. Я потом прочла у этого автора все, что смогла найти.

— Мне тоже очень нравится «Мы были лжецами», — сказала я, обрадованная, что у нас с сестрой есть хоть что-то общее.

— Я так и поняла. Ты ведь потому мне ее и дала. Было бы полным отстоем, если бы ты дарила мне книги, которые тебя саму бесят.

В ответе Лорел вновь зазвучал сарказм, но не создавалось впечатления, что она хочет задеть. Видимо, саркастичность просто черта ее характера.

По комнате разнесся голос Хадсона:

— Папа, нам надо поговорить о книжном магазине.

— А что с ним? — Дедушка прекрасно держал себя в руках. Но по его тону я поняла: дальше лучше было бы не лезть.

— Как я тебе уже говорил, сейчас прекрасный момент, чтобы продать здание в центре города. Инвесторы ищут коммерческую недвижимость в Элиан-Холлоу. Сделка обеспечила бы тебе безбедную старость, — в том, как Хадсон это произнес, самоуверенность граничила с самодовольством.

— Здание по-прежнему может приносить доход, — заметила мама.

— Или рынок рухнет, — возразил Хадсон. — Папа, ты отошел от дел. Идеальный момент, чтобы распрощаться с магазином и самим зданием.

С равным успехом Хадсон мог посоветовать дедушке — и мне — вырвать сердце из груди. «Ленивые кости» — не просто книжный магазин. Здесь было место для каждого. Мы ждали там всех и никогда никого бы не осудили за предпочтения в литературе.

И книжный был тем, что бабушка и дедушка хотели оставить после себя — как доказательство, что они верили в Элиан-Холлоу и в книги.

И я полностью поддерживала их в этом желании.

— Просто подумай, — продолжал Хадсон. — Ты сможешь потратить деньги на путешествия. Посмотреть мир. И этот дом ты тоже мог бы продать. Переехал бы в квартиру. В каком-нибудь жилом комплексе.

— Книжный процветает. — Я сощурилась, глядя на дядю.

Хадсон мельком посмотрел на меня и вновь впился взглядом в дедушку.

— Когда-нибудь Бэйли все равно отсюда уедет. Чем раньше, тем лучше. Она уже давно не ребенок, — сказал он.

Его жена мягко добавила:

— Бэйли заслуживает возможность самостоятельно встать на ноги.

— Бэйли находится в этой комнате, — напомнила я.

— Бэйли и так крепко стоит на ногах, — возразил дедушка. — Продажи в книжном возросли с тех пор, как она его возглавила. Она многое изменила к лучшему.

— Уверен, что это не счастливое совпадение? — Хадсон кивнул на Рекса. — Драма вокруг его возвращения не сможет вечно обеспечивать рост продаж.

— Книги Рекса продаются на ура, но и без них мы были бы на коне, — сказала я. — Например, на подарочные наборы подписалось столько покупателей, что мне пришлось установить месячный лимит, но приток клиентов от этого только вырос. И рост прибыли нам обеспечивает не только подписка. В магазин заходит все больше людей, покупают тоже много — в любые дни, а не во время фестиваля. Онлайн-заказов тоже полно, у нас появились постоянные клиенты по всей стране.

— Значит, бизнес преуспевает и его можно выгодно продать, — подытожил Хадсон.

— Ничего подобного я не имела в виду, — отрезала я.

Словно не слыша меня, Хадсон повернулся к дедушке:

— Все обстоятельства располагают к тому, чтобы отказаться от магазина, и лучше всего сделать это сейчас.

— Из-за чего ты поднимаешь столько шума? — спросила его мама, глядя на Хадсона так пристально, будто пыталась выявить изъян в его характере.

Хотя, возможно, я неверно интерпретировала ее интонацию и выражение лица, выдавая желаемое за действительное.

На самом деле, почему дядя зациклился на закрытии и продаже магазина? Он был одержим вопросами статуса? Или прибылью? Или его беспокоил вопрос наследства? Ему настолько не нравилось, что я продолжаю семейный бизнес? Он, кажется, готов был сжечь его дотла, лишь бы не видеть магазин преуспевающим.

— Потому что я хочу обеспечить нашему отцу на старости лет стабильное положение. Если магазин начнет приносить убытки, отец лишится всех накоплений! Я не допущу того, чтобы он нуждался, — ответил Хадсон. — Неужели ты этого не понимаешь?

— Довольно пессимистичный прогноз. Наши родители многие годы занимались магазином, несмотря на экономические кризисы, и им всегда удавалось остаться на плаву. Сомневаюсь, что теперь, когда Бейли возглавила книжный, все развалится. — Мама нервно одернула свой зеленый свитер.

— Но наша мать также работала на город. Доходы от магазина не позволили бы купить дом, — в голосе Хадсона зазвучали сердитые нотки.

— Нет, твоя мама унаследовала этот дом от своих бабушки и дедушки. — Дедушка начал подворачивать рукав фланелевой рубашки тем выверенным движением, которое, будь я Хадсоном, дало бы мне понять, что пора заткнуться.

— Подумай, сколько вы получили бы, если бы с умом инвестировали деньги вместо открытия книжного! — Дядя взмахнул рукой.

Дедушка раскатал рукав, и его лицо слегка покраснело.

— Мы вложили деньги в Элиан-Холлоу и в свой бизнес, потому что верили и в город, и в книжный. И я не понимаю, почему тебе это не ясно. Ты здесь вырос. Ты знаешь, как сильно твоя мама любила наш магазин.

— То, что она его любила, не значит, что его не следует продавать.

Дедушка вперился в него взглядом.

— На самом деле у меня нет права голоса. В прошлом году я переписал контрольный пакет акций на Бэйли.

— Что?! — завопил Хадсон.

— Прекрати кричать, — произнес дедушка едва слышно.

В детстве я всегда напрягалась, когда дедушка говорит так тихо: чаще всего это означало, что я очень проштрафилась.

Хадсон вздрогнул и вызывающе вздернул подбородок.

— Ты не посоветовался со мной.

— Вау, я думала, что только в мультиках бывает, чтобы на лбу так билась вена, — сказала Лорел, которая все это время заинтересованно наблюдала за Хадсоном.

— Тихо, — шикнула мама. Но я заметила, что она сдерживала улыбку. Спенсер выглядел так, словно он хотел принять участие в споре, но не знал, на чью сторону встать.

Дедушка по-прежнему сверлил Хадсона взглядом.

— Я не обязан ни советоваться с тобой, ни объяснять мои мотивы. Я уже не раз говорил: мы с твоей мамой продумали, как распорядиться наследством. Тебе, Лиззи и Бэйли в равных долях принадлежат наши сберегательные счета, выплаты по страхованию жизни и дом. Но к книжному магазину это не относится. Мы всегда надеялись, что кто-то из вас возглавит бизнес, и со временем стало очевидно, что Бэйли справится с этим лучше остальных. Мы с радостью помогали в любом интересном ей занятии. Но она решила работать в магазине, и это вызвало у нас огромную гордость за нее. Мы знали, что однажды передадим этот бизнес ей. Ты никогда не стремился принять участие в руководстве магазином, так что я оказывал тебе поддержку в других начинаниях.

— Это нечестно! — в голосе Хадсона сплелись злость и обида.

Веселенький получался ужин, ничего не скажешь.

— Если ты продолжишь давить на меня, я изменю решение. Я могу не делить дом на три части, как собирался.

Ровный тон дедушки еще сильнее разозлил Хадсона.

Мама попыталась разрядить обстановку.

— По-моему, все вполне разумно. Мама бы гордилась тем, как Бэйли управляется с магазином. Я рада, что она продолжает дело. Не могу представить Элиан-Холлоу без «Ленивых костей», — спокойно заметила она.

— А здание? Это ценный актив! — Хадсон махнул рукой.

— Оно идет вместе с бизнесом.

— Оно стоит больше, чем этот дом! — заорал Хадсон.

— А как же ваши остальные внуки? — спросил Спенсер. — Разве их не надо учитывать? Они тоже члены семьи, нельзя же про них забывать.

Мама бросила на него колючий взгляд. Спенсер замолчал и отвернулся.

— А ты относился к Бэйли как к члену семьи? — спросил Рекс Спенсера. — Когда ты в последний раз приглашал ее к вам на Рождество?

— Не лезь не в свое дело, — огрызнулся Спенсер.

Рекс поднял руки, как бы говоря: «Давайте не будем ругаться», но я понимала, что его комментарий попал в точку.

— Бэйли, приезжай ко мне на следующий день рождения, — вмешалась Лорел. — Особенно если я смогу перед ним прислать тебе мой книжный вишлист.

— Ты всегда можешь его прислать. Независимо от дня рождения. Напомни, чтобы я тебе рассказала про прелести бесплатных экземпляров.

— Бесплатные? Тебе все книжки достаются бесплатно? — спросила Лорел.

— Не все. Издатель посылает несколько экземпляров в книжные магазины еще до выхода основного тиража, — тихо объяснил ей Рекс. — Благодаря этому книгопродавцы, такие как Бэйли, могут прочитать произведение, дать на него рецензию и в идеале — закупить партию для магазина.

— И я тоже могу прочитать книгу до того, как ее опубликуют? — спросила Лорел. — Самой первой?

— Только если напишешь на нее отзыв, — предложила я.

— Я в деле! — Лорел подпрыгнула на месте. Мы определенно были с ней похожи.

А вот дядя, судя по его разъяренному лицу, был готов вычеркнуть меня из списка родственников хоть сию минуту. Раздувая ноздри, он перевел взгляд на дедушку.

— Несправедливо, что моя дочь получит меньше только потому, что Лиззи родила в старших классах.

— Твою дочь я не растил как собственного ребенка, — сказал дедушка.

— Если уж на то пошло, Бэйли должна была достаться часть от наследства Лиззи. Когда ты решил расхлебывать ее глупую подростковую ошибку, ты не учитывал мои пожелания. — Хадсон скрестил руки на груди.

— Знаешь что? С тобой никто и не должен был советоваться! — мама начала заводиться. — Мы искали варианты, но решение, что родители удочерят Бэйли, казалось в тот момент самым разумным. Все сложилось как нельзя лучше. И Бэйли — не ошибка. Она дар!

— Меня удочерили? — выкрикнула я так пронзительно, что даже сама вздрогнула.

Лорел посмотрела на меня и одними губами произнесла:

— Черт возьми…

Мама повернулась ко мне.

— Погоди, ты не знала? Мы не пытались это скрывать, и все знали, что ты мой ребенок. Но мы поняли, что будет проще, если родители удочерят тебя, раз уж я не могу быть рядом и растить тебя сама.

— Нет, я не знала.

Картина моего прошлого внезапно прояснилась.

Дедушка выглядел растерянным.

— Я мог бы поклясться, что мы с тобой несколько раз это обсуждали.

— Сколько лет тебе было, когда родилась Бэйли? — спросила маму Лорел.

Райан впервые поднял глаза от телефона, ему явно стало интересно.

— Мы поговорим об этом позже, — сурово ответила ей мама.

— Я составлю список вопросов.

Лорел начала печатать что-то на телефоне. Интересно, она действительно составляла список или рассказывала друзьям в чате о произошедшей драме? Я бы поставила на чат.

— Твоя вторая дочка тебе точно родная. ДНК-тест не понадобится, — сказал Рекс маме.

Та хихикнула.

Хадсон поднялся, сжимая кулаки.

— Это просто смешно. И я не потерплю такого неуважения. Вставай, Мэнди, мы уходим.

— Но мы еще не ужинали!

— Мы уходим.

Хадсон схватил пуховик и выскочил вон, предоставив Мэнди натягивать на Эллу куртку и пушистую розовую шапку.

— Скажи: «Счастливого Рождества, дедуля!», — велела Мэнди дочери.

Элла помахала рукой.

— Ну почти, — сказала Мэнди. — Счастливого вам всем Рождества. Простите, что так вышло.

Она ушла, и я шагнула к окну, радуясь, что Хадсон хотя бы не уехал, бросив жену с ребенком. Он со злобным видом расхаживал перед машиной.

— Кто-нибудь хочет сыра? — спросила Мэрион.

Лорел подняла руку.

Ужин прошел скомканно. Перед отъездом мама обняла меня крепче, чем обычно.

— Позвони мне, и мы все обсудим.

Я кивнула.

— Это было самое захватывающее Рождество в моей жизни. Как думаешь, мы сможем превзойти его на будущий год? — спросила Лорел перед уходом.

— Спасибо за графические романы! — сказал Райан и вышел вслед за сестрой.

И мы остались вчетвером. Мэрион, Рекс, дедушка и я. Никто не обратил внимания, что Мэрион с дедушкой теперь вместе, хотя и ведут себя сдержанно. Их отношения развивались медленно, и мне самой понадобилась уйма времени, чтобы догадаться: они перешли от многолетней дружбы к чему-то большему. Неудивительно, что мама с Хадсоном ничего не заметили.

Дедушка и Мэрион отнесли последние блюда на кухню. Кто-то из них включил радио, и в воздухе поплыли звуки рождественских песен.

Рекс повернулся ко мне.

— В крайнем случае у меня есть место для гостей. По сути это квартирка с небольшой кухней. Я не имею в виду, что с твоим дедушкой может случиться что-то плохое. Но если дела примут скверный оборот, при необходимости тебе есть куда пойти, пока все не уладится.

— Спасибо.

— Ты правда не знала, что бабушка с дедушкой тебя удочерили? — спросил он.

— Нет, но это все объясняет. Они всегда играли роль родителей, так что я и удивлена, и нет — как бы это ни звучало.

С того самого дня Хадсон со мной не разговаривал.

Есть люди, которых обида поглощает полностью, даже если вы вместе пережили столько хорошего.