На следующий день, где-то к концу часа дракона, Пятая снова появилась на пороге гостевого дома. Она выглядела так же безупречно, как и вчера. Ни волоска не выбилось из прически. Цзэ Сюлань был очень не рад столь раннему визиту. У него не было желания встречать утро в компании странноватых целителей Безымянного города, но выбора никто не оставлял. Отказавшись от принесенной похлебки, Цзэ Сюлань просто полусонный сидел у окна, пока Линь Ян, словно исполнительная служанка, собирал его чернильные волосы в высокий хвост и закреплял его императорской шпилькой.

– Вчера вечером Старший собрал всех в городе и рассказал о вашей проблеме. Кое-кто вызвался вам помочь, – сказала Пятая и увела гостей за собой.

Цзэ Сюлань отправился к Старшему только в компании Линь Яна. Яо Вэньмин и Юнь Цзяо остались вместе с Минь Ли. Тот не свалился в лихорадку, значит, все обошлось и заражения не произошло, но был не в лучшей форме. Поэтому пусть отдыхает. Да и зачем в принципе учеников таскать на важные разговоры?

– Кто-то решил покинуть город без возможности вернуться? – Линь Ян был немного тронут самоотверженностью.

– Такое случается, – кивнула Пятая. – Пусть и крайне редко.

– Уберите, уберите этот звон!!! – Перепуганный мужчина рухнул чуть ли не под ноги прославленному мечнику. Его вовремя успел схватить выбежавший целитель с длинной косой.

– Простите, Пятая! – Целитель поклонился и потащил упирающегося мужчину обратно. Вскоре они скрылись за дверью очередного серого дома, и крики стихли.

[Вот это у них гуманные способы лечения…]

Цзэ Сюлань не успел и рта открыть, как Линь Ян уже задал вопрос:

– Что с ним?

Пятая скривила губы, явно не желая отвечать, но потом все же рассказала:

– Когда к нам приходят безнадежно больные, стоящие на пороге смерти, они слышат звон колоколов. Это как предвестник скорой смерти.

– Если он слышит, значит, ему уже не помочь?

– Почему же? – Пятая остановилась у дома с каменной табличкой и приоткрыла дверь, пропуская заклинателей внутрь. – Мы спасали людей, слышащих колокола. Колокола лишь предупреждение, а не необратимое предсказание.

– Старший, я привела гостей! – громко предупредила женщина и поспешила на выход. – Меня Девятнадцатый помочь просил, так что я пошла.

На этот раз Старший не возился с непонятной жижей в котле. Он сидел за заваленным травами столом и листал страницы фолианта.

– Новости для вас очень хорошие, – заявил мужчина, откладывая книгу. – Я не думал, что кто-то согласится вам помочь, но Тридцать Седьмая сказала, что хочет попробовать спасти жизнь этому вашему главе.

Как только он это произнес, из тени вышла молодая девушка в серебристых одеждах.

[Кажется, серый цвет у них тут любимый.]

«Как с языка сняла».

Девушка выглядела очень хрупко и молодо, чуть старше Юнь Цзяо, но ее твердый взгляд прямо кричал, что внешность обманчива.

– У нас принято платить за помощь, – заявил Старший, не глядя ни на заклинателей, ни на Тридцать Седьмую. Цзэ Сюлань видел его второй раз, но у него уже сложилось ощущение, что этот человек слишком отстранился от мира и даже сейчас находится где-то глубоко в себе, а не с ними. – Плата всегда разная. За лечение безумия мы можем забрать любовь к какому-нибудь человеку, за смертельное проклятие – десять лет жизни. За сложный перелом – палец на ноге.

– У вас интересные расценки. – Цзэ Сюлань приподнял бровь, обменявшись взглядами с Линь Яном. Тот слегка нахмурился, но промолчал.

– К нам не приходят с пустяками. Плата зависит от недуга. К тому же мы никого не заставляем. Они сами решают, хотят исцелиться или нет.

– И какова плата за лечение от песчаного яда? – Линь Ян стиснул зубы, чувствуя себя слишком некомфортно. Он не привык находиться в настолько уязвимом положении. Да и сильного желания жертвовать чем-то ради Цао Цзюаня тоже не было.

– Никакой платы. – Старший снова взял книгу в руки. – Ваш случай нестандартный. Тридцать Седьмая сможет помочь вам только тогда, когда прибудет на место. И то не сразу. А перейдя мост, она перестанет быть частью города. Поэтому мы не возьмем плату.

– И зачем тогда было вообще рассказывать про свой прайс? – не удержался от вопроса Цзэ Сюлань. Он лениво облокотился о стену, но тут же выпрямился, стоило Старшему бросить неодобрительный взгляд. Было в нем что-то пугающее, заставляющее почувствовать себя некомфортно. – Мне кажется, возможность покинуть это место – сама по себе награда.

Он сказал это совсем тихо, только для Линь Яна, и тот не смог сдержать вздоха. Правда, в глазах вместо напряжения заискрились смешинки.

[Ты бы лучше вел себя посдержаннее. А то кто знает, как они справляются с остряками.]

«Не переживай. Я не позволю, чтобы со мной что-нибудь случилось. Иначе кто будет ставить тебя на беззвучный режим?»

[Как великодушно!]

– Старший, я пойду собирать вещи, – сказала целительница и направилась к выходу.

– Уходите до заката. Нечего тут еще на ночь оставаться.

Раскрыв двери, Тридцать Седьмая тихо фыркнула, бросив взгляд на заклинателей:

– Ну чего стоите? Идемте. Будете помогать.

Ничего не оставалось, кроме как последовать за девушкой. Сложно было сказать почему, но на улицах Безымянного города в душу закрадывалось какое-то странное беспокойство. Цзэ Сюлань предполагал, что все это из-за отсутствия теней. Без них объекты казались плоскими и сюрреалистичными.

Не успели они и пары шагов ступить, как он спросил:

– Почему город нужно покинуть до заката?

– Потому что местные не любят чужаков. Особенно здоровых чужаков.

[Выходит, вы для них словно бельмо на глазу!]

«Мне кажется, это было понятно с самого начала. Они слишком настороженно относятся к посторонним. Особенно если те здоровы и полны сил».

– Чем мы можем помочь? – поинтересовался Линь Ян.

Тридцать Седьмая, не оборачиваясь, хлопнула в ладоши:

– Все я с собой забрать не смогу, но нужно хотя бы взять то, что пригодится мне в лечении вашего главы. Как он вообще умудрился?

– Этот яд предназначался не ему.

– Это сразу понятно, – с видом знатока согласилась девушка. – Никто не будет выбирать для заклинателя подобный яд. Он смертелен, но слишком долгий. И даже помучить врага не выйдет, ведь тот сразу проваливается в бездну и ничего не чувствует.

– Кажется, ты неплохо разбираешься в ядах, – с явным одобрением подметил Цзэ Сюлань.

Тридцать Седьмая ничего не ответила, но осталась довольна похвалой.

Первым делом они зашли в дом, принадлежавший Тридцать Седьмой. Как бы забавно ни было, но эту цифру высекли прямо на стене жилища.

Ее дом был довольно пустой. Почти как гостевой, в котором на ночь остановились путники: всего лишь жесткая циновка, стол с двумя стульями, скромная кухня… Единственное отличие – много полок, уставленных всякими склянками.

– Заходите, не топчитесь. – Девушка махнула рукой, направляясь к дальнему углу, в котором стоял большой сундук.

Цзэ Сюлань с интересом подошел к огромному набору для иглоукалывания, разложенному на столе. Это был не просто медицинский инструментарий, а истинное произведение искусства. Каждая игла находилась на своем месте в зависимости от назначения и старшинства. Но только Цзэ Сюлань потянулся к ним, как громкий голос Тридцать Седьмой его остановил:

– Держи свои руки при себе. Не учили чужие вещи не трогать?

Цзэ Сюлань задержал ладонь в воздухе, а потом медленно опустил ее. Его губы чуть скривились в недовольстве, и он повернулся к Тридцать Седьмой, наблюдая, как та что-то ищет в сундуке.

– Этот мастер просит прощения. Я не знал, что здесь действует также правило «не смотреть, не дышать».

– Если бы ты просто смотрел, то и проблем бы не было, – парировала она. Покопавшись в сундуке, девушка наконец-то нашла нужный сверток и достала его. Там лежала необычная кожаная фляга с вышитыми узорами. Цзэ Сюлань знал эти символы – этот язык часто используют заклинатели для печатей.

– Почему ты вообще захотела нам помочь? – решил замять ситуацию Линь Ян. – Ведь ты не сможешь больше сюда вернуться.

Тридцать Седьмая на секунду замерла, а потом захлопнула сундук.

– Потому что я не хочу возвращаться. Придя в этот город, я знала, что однажды уйду. И сейчас подходящий случай, чтобы это сделать.

Забрав из дома флягу, они направились к озеру. Гладь, светящаяся тихой грустью, мирно дремала в объятиях ряски, пока легкий ветер ласкал иссохший камыш. На другом берегу еще кто-то пришел зачерпнуть необычной воды. И тот целитель тоже был в серых одеждах.

– Но почему ты не хочешь оставаться в городе? – спросил Цзэ Сюлань. Он внимательно следил за тем, как девушка наполняет водой флягу. Оказалось, сначала ее следовало набрать в маленькую фарфоровую чашечку, а только потом перелить в другую емкость. Чашечка тоже была особенной – с длинной ручкой. Потому что никто не смел осквернять воду своими прикосновениями. Даже сами целители.

– Это место неплохое. Тихое, спокойное. Но я уже достаточно пожила тут, чтобы понять, что оно не для меня. – Вода была необычно густой, словно дешевое жидкое мыло. – Не каждого принимает город. Но если принял, ты должен полностью отдаться целительскому делу, забыв свое имя, мечты и всю свою личность.

[Признаю, звучит это так же жутко, как и выглядит этот город.]

«Да не жуткий он. Просто здесь строгие правила».

[Да, которые напридумывали фанатики. Только не какого-то божества, а медицины!]

– Я попала в город, когда мне было пятнадцать лет. Моя бабушка была хорошим лекарем в моем родном городе. Она меня учила с юных лет. – После озера заклинатели последовали за Тридцать Седьмой к горам. – Не заклинательскому ремеслу, но в болезнях я хорошо разбиралась. А потом, когда бабушка отправилась к Желтому источнику, меня встретил Старший. Он иногда находит перспективных лекарей и приглашает в долину. Мне некуда было идти, поэтому я пошла с ним. Но я еще ничего не видела в мире. Хочу посмотреть.

– Выходит, нам просто повезло, что ты не видела мир? – нарочито растягивая слова, спросил Цзэ Сюлань.

– Не совсем. – Девушка приподняла длинные полы одеяний, чтобы легкая ткань не цеплялась за сухие былинки, оставшиеся после травы. – Я просто помню его.

Тридцать Седьмая указала на Линь Яна, и тот задумчиво почесал макушку. Цзэ Сюлань четко видел, что в его глазах не было ни капли узнавания.

– Неудивительно, что ты не помнишь. Мне тогда было десять лет. Мы встретились в Юймо.

– Юймо? – В глазах Линь Яна промелькнуло что-то совсем сложное. Его голос не дрогнул, но от взгляда Цзэ Сюланя не укрылось то, как тот сжал рукоять меча.

– Я была в числе спасенных горожан. Прибыло много заклинателей, но именно твой друг сыграл решающую роль. Поэтому я, можно сказать… – Фраза оборвалась, когда они подошли к полю справа от деревушки. Оно было совсем небольшим, но цепляющим глаз. Потому что все оказалось сплошь усыпано черепами, словно цветами. – Не говорите без особой необходимости, – предупредила Тридцать Седьмая. – Это место не любит живых. – И она ступила на поле.

Хоть заклинатели и старались идти аккуратно, не тревожа останки, кости все равно иногда хрустели под ногами.

«Ну, это хотя бы звериные черепа, а не человеческие».

[Знаешь, повода для радости все равно мало.]

Ветер гулял по полю, завывая в пустых глазницах черепов. И Цзэ Сюлань невольно старался ступать бесшумно и прислушивался к шорохам и остальным звукам.

– Интересные у вас тут достопримечательности, – не выдержал он сгущающейся тишины. Возможно, из-за долгих изматывающих странствий или из-за того, что Цзэ Сюлань привык наконец-то к телу заклинателя, но былая беспечность и самоуверенность понемногу таяли. Он говорил совсем тихо, но и целительница, и Линь Ян его прекрасно слышали. – У вас тут не сильно любят животных, да?

– В нашем городе есть правило – не убивать зверей. А эти кости – останки духов, которые не смогли переродиться.

– Почему тогда здесь целое кладбище?

Тридцать Седьмая медленно шла вперед, внимательно рассматривая высохшую траву под ногами.

– Духи на пороге смерти приходят сюда потому, что здесь сильное энергетическое место. Все, хватит болтать. Лучше смотрите в оба под ноги.

– А что мы ищем-то? – не понял Линь Ян.

– Серебряные росы. Или слезник. Мы чаще зовем ее так. Это невысокая трава, темно-зеленая, с серебристыми прожилками.

Линь Ян удивленно хмыкнул:

– Она растет даже на пороге зимы?

– Она растет и зимой под снегом. Круглый год. – Тридцать Седьмая присела на корточки и оторвала пучок мелких яйцевидных листьев. – Вот, смотрите, как она выглядит. Нам нужно хотя бы пучков двадцать.

Без лишних слов заклинатели принялись искать слезник, согнув спины. Хоть трава и оставалась зеленой на фоне прочей иссохшей растительности, видно ее было плохо, учитывая слабые, тоненькие стебельки, клонящиеся к земле, и небольшие листочки. Еще и кости мешали поиску.

Но этим и была уникальна трава. Она росла только в местах, насквозь пропитанных печалью и смертью. И пусть слезник не пользовалась популярностью в лечебном деле, в Безымянном городе ее иногда применяли для изготовления различного рода противоядий.

Цзэ Сюлань собирал уже пятый пучок, когда спиной почувствовал неладное. Его духовная энергия точно уловила изменения совсем рядом, но сложно было сказать, что именно произошло. Хозяин Туманного склона выпрямился и осмотрелся.

– Ты тоже это чувствуешь? – подошел к нему Линь Ян, сжимая в руке пучки травы.

– Такое чувство, что мы здесь не одни.

– Итак, все замрите, – скомандовала Тридцать Седьмая. Ее лицо выражало явное напряжение, а взгляд блуждал по полю, ища что-то определенное. Целительница не была напугана, но настороженность читалась в ее позе. – Сколько у вас уже собрано травы?

– Пять.

– Семь.

– Хорошо, вместе с моими нам должно хватить.

Не успела она это произнести, как прямо из-под земли выросла огромная черная тень. Она была бесформенная, больше похожая на мусорный пакет, чем на что-то определенное. На черном фоне выделялись только светящиеся глаза. Сначала это была лишь одна пара, но потом все новые и новые желтые огоньки стали появляться на тени, пока та не оказалась усыпана глазами, как пончик кондитерской крошкой. Тень не нападала, она просто стояла, перекрывая путь назад.

– Это один из Стражей города. Они следят за соблюдением правил. Это поле – их дом. И они очень не любят, когда сюда приходят живые. Не передвигайтесь быстро, – предупредила Тридцать Седьмая шепотом, укладывая всю собранную траву в плетеную корзиночку на поясе. – Если мы тихо уйдем, не тревожа кости, то он не тронет нас.

– Разве мы уже не прошлись по ним?

Как только эти слова сорвались с губ Линь Яна, тень уверенно двинулась вперед.

– Кажется, она слегка расстроена этим, – саркастично подметил Цзэ Сюлань.

– В таком случае, – Тридцать Седьмая поудобнее перехватила полы одежды, чтобы они не мешались, – у нас нет другого выбора, кроме как бежать!

Тень бросилась на них, и Линь Ян встретил ее золотистым росчерком Искры Рассвета. Лезвие прошло сквозь дым, желтые точки потухли, а тень рассыпалась. Но тут же с разных сторон появились еще такие тени! И все они мечтали разорвать людей, ступивших на земли мертвых.

Цзэ Сюлань чуть прищурился:

– Ну конечно, эти штуки еще и неуязвимы. Какой прекрасный, а главное, безопасный город!

– Не совсем. Та тень развалилась. – Линь Ян уже держал меч наготове, ожидая, когда тени нападут вновь. – Значит, мой меч против них что-то да может.

Стражи, немного подумав, снова двинулись к незваным гостям, желая проглотить и Искру Рассвета, и самого мечника.

Линь Ян только бросил взгляд на Цзэ Сюланя, собираясь отправить его поскорее на безопасную территорию, как тот уже вскочил на меч.

– Кажется, они обучались гостеприимству у города неподалеку.

Он взмыл на полчжана вверх, подлетел к Тридцать Седьмой и подхватил ее с собой.

Линь Ян в это время разрубал очередного Стража. Те становились все злее и злее с каждой рассеченной тенью и множились с завидной скоростью. Они чуть ли не в очередь выстраивались, чтобы попытать счастья сожрать мечника. Или что они там обычно делают с неугодными живыми?

Но у Линь Яна не было в планах пункта «выкосить всех стражей Безымянного города». Убедившись, что Цзэ Сюлань и Тридцать Седьмая в порядке, он тоже вскочил на меч и поднялся высоко над полем. Стражи не умели летать, и им оставалось лишь стоять и смотреть тысячами желтых глаз ему вслед.

Снова встретились они у дома Тридцать Седьмой. К этому времени на улицах появилось больше народу. Целителей в городе жило немного, больных – и подавно. Но сейчас он уже не выглядел таким уж пустым. Кто-то даже варил что-то в котле у домика.

– Нужна еще наша помощь? – уточнил Линь Ян.

– Может, только если с вещами. – Девушка задумчиво зашла в дом.

– Что ж. – Цзэ Сюлань проскользнул следом, а мечника не пустил, собираясь закрыть дверь прямо перед его носом. – Сходи проверь, как там мои ученики. А я помогу и тоже приду.

Линь Ян не припоминал, чтобы у хозяина Туманного склона когда-либо возникало такое ярое желание помогать, особенно в бытовых вопросах. Поэтому в искренность его намерений верилось с трудом. Но тот буквально вытолкнул друга на улицу, и ничего не оставалось, кроме как повиноваться и пойти к ученикам. Иногда старейшине казалось, что он вот-вот начнет его понимать, но в следующим миг Цзэ Сюлань опять отдалялся.

В одиночку передвигаться по городу чужакам было запрещено, но Линь Ян уже хорошо умел скрываться от любопытных глаз. Так что никто не заметил, как мечник проскользнул к домам-изгоям.

Цзэ Сюлань действительно совсем не изменился, и почти каждое его шевеление было направлено на какую-то выгоду. Поэтому, когда походный плащ Линь Яна исчез вдалеке, он с расслабленной улыбкой обратился к Тридцать Седьмой:

– Ты сегодня сказала, что помнишь нашего великого мечника после случая в Юймо. Что там произошло?

Для Цзэ Сюланя было несвойственно лезть в чужие дела, и он уважал личное пространство. И до недавнего времени вопрос о Вэнь Цзянси был лишь очередной тайной, непрописанной в сюжете новеллы Чэнь Хуан. Но чем больше они с Линь Яном проводили времени вместе, тем чаще хозяин Туманного склона ловил себя на мысли, что мечник видит в нем не его самого, а умершего друга. Или кем там вообще Вэнь Цзянси ему приходился?

Цзэ Сюлань с самого начала знал, что Линь Ян сменил к нему гнев на милость из-за глаз, как у Вэнь Цзянси. Но если раньше эта информация была просто бесцветным фактом, теперь она вызывала легкое разочарование. Хозяин Туманного склона убедился в готовности Линь Яна всегда встать на его сторону и защитить от опасности даже ценой собственной жизни, но то, почему он это делал… Наверное, было не так уж и важно: ценил он его или цеплялся за призрак прошлого?

– Я была ребенком, поэтому помню немного. Сама я видела только последнюю битву. – Тридцать Седьмая заставила Цзэ Сюланя забраться на высокую лестницу к потолку и подавать ей мелкие склянки. – Сначала к нам в город пришли люди. Позже я узнала, что это были последователи темного пути. Тогда я думала, что это обычные разбойники. Они были хороши в бою и очень быстро взяли весь город под свой контроль. Они закрыли ворота, запретили перемещаться между домами и убили магистрата. Его тело висело на площади несколько дней. Мы думали, что они хотят разграбить город, но им нужны были люди, а не деньги. Они стали ставить страшные эксперименты.

– Эксперименты? – Цзэ Сюлань припоминал слова Линь Яна об этом. – По превращению людей в демонов?

– Да. Я не видела ни одного, потому что мне запрещали покидать комнату и даже окно заколотили досками. Но я слышала разговоры бабушки. Моя бабушка держала лекарскую лавку, и к ней многие приходили.

– Что случилось потом?

– Потом о происходящем в городе узнали заклинатели. Их прилетело много. Очень много. – Девушка замерла, и в ее глазах отразился тот самый день. – Они развязали бой, а темные заклинатели пытались прикрыться нами, простыми жителями. Твой товарищ тогда прилетел с заклинателем в белом. Они сражались вместе, но потом твой товарищ исчез. Заклинатели, хоть демоны и были сильны, сумели прорвать оборону и войти в город. Тогда заклинатель в белом сразился с их лидером.

Цзэ Сюлань задумчиво спустился с лестницы и отряхнул руки от невидимой пыли.

– И он победил?

– Да. У лидера всегда было много охраны, но как заклинатели ворвались в город, те словно растворились. Они сражались высоко в небесах один на один. В той битве людей и заклинателей пострадало больше, чем последователей темного пути. Они просто начали тихо сбегать. Когда же заклинатель в белом спустился на землю, никого из этих разбойников не осталось.

– Они даже не забрали тело лидера?

– Нет, за телом прилетела сильно израненная красивая женщина. Она горько плакала и сама почти выбилась из сил. Заклинатель в белом тем временем пошел спасать превращенных. Наверное, он тоже был серьезно ранен, потому что, как только люди снова стали людьми, он рухнул на землю. Больше мне смотреть не разрешили.

– Неужели он сам не чувствовал, что его силы на исходе?

Тридцать Седьмая пожала плечами:

– Понятия не имею. Но когда он увидел превращенных, он сказал, что времени совсем мало. Наверное, его техника не такая уж и безупречная.

Цзэ Сюлань ничего не ответил. Что-то определенно произошло во время боя Вэнь Цзянси с лидером «Белого знамени». Но что? Простое предательство? Его последователи испугались и разбежались, как крысы с тонущего корабля? Или кто-то намеренно подстроил победу Вэнь Цзянси? Но в результате тот тоже погиб.

– Ладно, – сказала девушка, выглядывая на улицу. – Нужно торопиться. Чем раньше уйдем, тем лучше.

Цзэ Сюлань вынырнул из своих размышлений, возвращая лицу выражение усталого равнодушия.

– Как нам уйти из города, если мост полностью развалился, а при перелете ущелье практикует метание копий?

– Это не страшно. Он часто рушится, когда приходит слишком много народу. Уверена, уже заново отстроился.

– Мой ученик поранился костями, летящими из ущелья. Опасны ли они? – Цзэ Сюлань задумчиво потер большой палец указательным.

Тридцать Седьмая сворачивала длинный кусок шкуры, утыканный иглами для иглоукалывания. Поместив его в специальный чехольчик, она отправила инструменты к другим предметам.

– В них нет как таковой опасности, если они не задели важные органы. Это просто рана. Возможно, небольшое осквернение темной ци. Не больше.

– Тогда чем вы обычно это лечите?

– Я не могу дать тебе это, – покачала головой девушка. – Это место… оно требует плату даже за мелкую помощь. Я осмотрю твоего ученика, когда мы перейдем мост.

Этот ответ немного позабавил хозяина Туманного склона. Он беззлобно улыбнулся, скрестив руки на груди.

– Думаешь, кто-то узнает?

– А тут и не нужно, чтобы кто-то узнал. Любое наше действие само по себе появляется в книгах. Если исцелялось что-то нематериальное, вроде памяти, чувств, разума, то в книге «Залога душ». Если исцелялось что-то материальное, то в книге «Плоти и кости». Ни Старший, ни кто-то еще из нас никогда не писали в этих книгах. Но учеты ведутся с давних времен. В городе не осталось ни одного целителя, который бы застал первые записи и мог сказать, откуда эти книги.

– Не угнетает чувство постоянного контроля?

– А почему, по-твоему, я ухожу без всякого сожаления? Вообще, есть еще и третья книга. «Скрижаль Возмездия». Обычно плата взимается до начала лечения, но есть разные случаи, когда люди пытались обмануть.

– И что будет, если попасть в эту книгу?

– Тогда стражники найдут способ выбить из тебя оплату. – Тридцать Седьмая подмигнула заклинателю и продолжила собирать вещи, напевая под нос простенькую мелодию из трех нот. А вот Цзэ Сюлань задумчиво уставился на пыльную склянку. Конечно, думал он совсем не о пыли и не о форме сосуда. Было много мыслей куда интереснее фигурного стекла.