Как голодного окуня манит блесна,

голодранца – бобровая шуба,

так и мне, обалделому, снится весна

и твои приоткрытые губы.

И приходит в полуночном сне благодать,

обнаженная напропалую,

и краюху насущного можно отдать

за глоток твоего поцелуя.

…Оседает туман, пробивается стих,

поднимается месяц поспелый…

Вот и ветер утих, и цветов – никаких,

только чёрный и матово-белый.

Кружевные черешни, полны молоком,

осеняют уснувшую землю,

на чернёном стволе меловым лепестком

утомлённая бабочка дремлет,

и тела приминают собою траву,

стосковавшись по тёплому маю,

и сегодня во сне, как вчера наяву,

обнимаю тебя, обнимаю…

Для того и поют по садам соловьи

в белопенном черешен засилье,

чтобы женщина белые бёдра свои

распахнула, как бабочка крылья.