Ровный пепельный свет. Ни дождя, ни слезящейся хмари.

Небеса зачехлённые серы, а кроны пестры.

У природы октябрь. Календарная осень в разгаре,

и холодный огонь превращает деревья в костры.

Занялось – и горит-не сгорает осеннее ретро,

и в осеннее утро уже не рискуешь простыть.

Обостряется зрение. Слух притупляется ветром.

Появляется время понять и за что-то простить.

По волнистой равнине на север бежит электричка,

а её обтекает багрово-карминовый пал.

К увядающим кущам подносят урочную спичку,

и они пламенеют, как это велит ритуал,

рыжеватым огнём, запасёнными летом лучами…

На корню совершают над ними обряд колдовской,

и высоко, высоко стоит погребальное пламя!

И душа наполняется впрок ненасытной тоской,

и не нужно иного…

                            Оправа полей широка,

растревоженный воздух в открытое плещет окошко,

а навстречу ему итальянская рвется гармошка,

безутешно рыдая в костистых руках старика.