Давно затихло южное сельцо.

Ни ветерка. Тепло, пахуче, влажно.

Кричит пичуга мерно и протяжно.

Тревога в сердце. И луна в лицо…

На севере, похоже, моросит,

и мгла по горизонту загустела,

а на воображаемой оси,

соединившей два небесных тела,

накручены слои прозрачной ваты,

пропитанные ртутной белизной,

астральной пены, рыхлой и сквозной,

волнистой, волокнистой, клочковатой.

Невыносимо странен долгий взгляд

ущербного космического лика…

С открытыми глазами спит земля,

опутанная бледной повиликой,

и пахнет коноплёй и беленой

весенняя томительная дрёма

на дне неторопливого Мальстрёма,

рожденного луной.