В своих авто, как на канатах рингов,

истомно развалясь,

пролистывая Кристи или Кинга

на пластике руля,

затор одолевают в темпе слизня,

и видит бог —

не отдадут за крепкий ветер жизни

холодный смог.

А в этот час – под знаком Жюля Верна,

корзину золотя,

лохматый факел вспыхивает мерно,

и четверо летят

в объятии сезонного пассата,

как водится, без виз,

под кожурою тыквы полосатой

и смотрят вниз.

Каприз… великолепная причуда

бродячих трюкачей.

Не спрашивай – куда он и откуда,

и, главное, – зачем.

Беспечный дух свободного полёта

заведомо высок!

И вот – плывёт расцвеченное что-то,

тесёмки, туесок.

Скользящего над материнским лоном

по ветру без ветрил,

того, кто мир курчавый и зелёный

для путников открыл,

того, который с родниками рядом

роняет якоря, —

не тронут мегавольтные разряды

и «стингер» дикаря.

…А впереди – запёкшимся загаром,

пылание смирив,

ложится на снега Килиманджаро

кирпичный свет зари,

внизу – жирафы, буйволы и зебу…

И дымчатым стеклом —

вечернее оливковое небо.

Антициклон.