Но вот, когда ты музе дал отставку,

когда идёт здоровье на поправку,

когда, казалось, кризис миновал —

та самая, первичная идея

войдёт с неумолимостью злодея —

и поражает душу наповал!

Та самая, первичная строка,

блестящая, а может быть, скупая,

твои грехи мгновенно искупая,

приобретает функции курка

для напряжённой арбалетной стали.

А дальше… как любовь на карнавале,

где все и можно, и как раз пора,

где всё определённо состоится,

где утром просыпается царица

в объятьях школяра.

И кто дарит, и кто овладевает…

Слагаются, растут, отвердевают

в едином непрерывном катаклизме

рифмованного смысла острова,

и остается только удивляться,

откуда, в самом деле, могут браться

в таком небезупречном организме

такие совершенные слова!

Но удивленью – миг, а делу – время…

…Ломает корку огненное семя,

и каждый вдох – короче и плотней,

а каждый выдох – сто́пами размечен,

и черпаешь из океана речи

по праву говорящего на ней.

Причудливые формы принимая,

реальный, как ведическая майя,

но лишь тебе открывшийся мираж,

отзывчивый на жадный голод крови,

изменчивый в самой своей основе,

ложится под гранёный карандаш.

И мысли смелы, и слова покорны,

и гул преображающего горна

непререкаем, неостановим,

и благодарной радости избыток…

Когда бесстрастно свёртывает свиток

незримый шестикрылый серафим.