В расшитом бабочками платье она плывёт по воздуху,

покуда мать лежит в кровати и превращается в труху.

А что за хворь старушку точит – не знают даже доктора.

А брат в другой стране, а отчим гнёт спину с самого утра

на птицефабрике, где куры таких размеров и цветов,

что лучше выйдем и покурим – я, извините, не готов…

По грудь листвой засыпан жухлой тоскливый Энск неделями.

И льют дожди без промежутков. И ветер с видом деловым

прогуливаясь, прячет фигу в кармане серого плаща…

Она захлопывает книгу, сдувает бабочку с плеча.

Вторую… Пятую… Окна из,

стараясь быть на высоте,

они летят, перекликаясь

с оставшимися в животе.