Она стоит у зеркала и красит

и без того карминовые губы.

Ещё чуть-чуть и выйдет восвояси.

А там и летний день пойдёт на убыль.

Крыжовник залоснится. Ветви яблонь

в темнеющее небо заструятся.

Шмель пролетит над лилиями. Я бы

подробнее не стал распространяться,

поскольку в лёгком платье, с красной сумкой

через плечо, она уже толкает

калитку и выходит из рисунка

сквозь дальний план с витыми облаками

на свежий воздух. Вспыхивает память

в окне чердачном. Он сидит на стуле.

Но как она могла его оставить?

Да так могла. Считай, перелистнула…

То паучки, то бабочки, то осы

спускаются на луг его берета.

Не видя их, он оседает в осень

продолговатым абрисом скелета.