Скоро дождь. Школа дожей откроется в пятницу.

Рабинович прочтёт в честь открытия лекцию.

Не пойму, что стряслось, но Венеция пятится,

и каналы её покрываются плесенью.

Окна старых гостиниц не балуют видами:

всё какое-то, знаешь ли, обыкновенное,

даже площадь Сан-Марко с её пирамидами,

голубями и статуей Анны Карениной.

Стеклодув, мускулист, выдувает то мощного

саблезубого тигра, то даму с собачкою.

Рабинович тоскует, зевает и морщится,

и кивком головы подзывает кабатчика:

– Кружку эля и парочку мидий, пожалуйста.

Из гондол выбираются орки и гоблины —

карнавал начинается, спи и не жалуйся,

но предчувствия, знаешь ли, всё же недобрые.