Посовещались вишни-то и выросли.

На каждой – щелкопёр и шелкопряд.

В ворота мертвеца внесли и вынесли

обратно, а зачем – не говорят.

Хозяин дома вышел из загула и

пьёт кофе с ежевичным пирогом.

Зардевшиеся барышни фигурные

грассируя, вальсируют кругом.

Теряет солнце, вклинившись меж тучами,

сияющие силы. И барчук

отчитывает пуделя летучего

за варварски растерзанных пичуг.

На всём какой-то мягкий отсвет чеховый.

Лоснятся вишни сквозь сигарный дым.

Склоняется к закату день исчерпанный.

И Ктулху вылезает из воды.