Рукопись горела как могла.

(Что тут скажешь? Задали ей жару.)

Выпав из багровых рук огня,

чёрной птицей на спине лежала.

Полсекунды – и последний лист

в пепельную трубочку свернётся…

Мастер говорит, не удались

персонажи, только Мастер врёт всё.

Ты его и слушать бы не стал,

но смотри, как бледен он и жалок.

Говорит, до чертиков устал

от кровососущих содержанок

с лицами капризных маргарит;

от друзей в кавычках и врагов без,

от самой привычки, говорит,

над машинкой адской спину горбить.

Вот тебе, кричит, видеоряд,

хоть сейчас в треклятую газету —

как они всамделишно горят,

чёрным снегом осыпаясь в Лету.