Жили порознь, а думали – вместе.

Пролагали нехитрый маршрут.

Посещали воскресные мессы,

соблюдали шаббат и кашрут.

Или то, скажешь ты, или это;

что-то автор рассеянным стал,

словно вышел за рамки сюжета

или смотрит в волшебный кристалл.

А в кристалле чего не бывает,

а в кристалле не видно ни зги,

разве только снежинки летают

в пустоте, да и те из фольги.

Но случается тихое утро,

и по светлой окружности снов

часовая спешит за минутной,

а минутная валится с ног

и ложится мечом между ними

под будильника хохот и свист…

И садится спиной к героине

ошарашенный протагонист.

Всё пытается взять себя в руки

(худо-бедно, а в брюки он влез)

и, впечатан в сетчатку старухи,

покрывается инеем весь.