Ой да шёл я, куда не знаю, глаза пусты.

Видел кладбища и вокзалы, леса, мосты.

А была у меня одна, да спала со всеми.

А любила меня другая, забыл как звать.

Затянулась петля тугая, не разорвать,

да на шее, от пыли серой.

Вот пришёл я, когда не помню к кому домой.

Загулял в том дому по полной, очнулся – ой,

две зазнобы мои сидят, а глаза-то лисьи.

Я под стол, а они когтями меня из-под.

Так и клацают челюстями, тоска берёт,

как посмотришь на тёмно-красные морды-лица.

И одна говорит: «Мишутка, иди ко мне».

Может, это такая шутка, а может, нет.

А вторая то зубы скалит, то шкалик ставит.

А и сам я медведь медведем, твою же мать!

Выпил шкалик-то и соседей пошёл шмонать,

да споткнулся и повалился в густой кустарник.