Я помню тихий зимний день, Марина.

За окнами покачивались мерно

замёрзшие берёзы-тополя

и уходили линией неровной

за горизонт, и что-то говорила

математичка Клавдия Петровна

и плакала немного погодя,

за партой сидя, ученица смерти,

пока мы, воровато озираясь,

курили папиросы за углом

приземистой, в снегу увязшей школы.

Я помню, как любил тебя, Марина.

Ну, не любил, а вожделел, наверно,

в свои семнадцать девственник и гном.

Идти, что гладить ветер против шерсти…

– Вот только не цитируй Евтушенко.

– Марина, это ты сейчас о чём?

Она уходит в чёрные деревья.

Вся жизнь уходит в чёрные деревья.

И плачут, плачут Клавдия Петровна

и ангел смерти за её плечом.