Шёл, фонари считая, думал:

на пятом Таню обниму.

А Таня притворялась дурой,

хотя и сохла по нему;

изображала недотрогу,

косилась в сторону… Но вот

сидит и смотрит долго-долго

на округлившийся живот

в своей квартире на Софийской,

идёт на кухню, пьёт кефир;

ждёт мужа – усики и фиксы,

а в голове всё тот же фильм

прокручивают что ни сутки:

подъём, автобус, служба, дом…

Он ненавидит эту суку,

кладёт под жало валидол;

тоскует, выгнувшись в кровати

монументальной запятой.

В четверг – серебряная свадьба,

рукой подать до золотой.

Два внука – девочка и мальчик.

Два серых старческих лица…

Смотри, как тонет в речке мячик,

как он захлёбывается.