Река эта шириной с бассейн в «Выдрах», вот только на берегах ее нет трамплинов для прыжков в воду. Она тянется бесконечно, как дороги в пустынях Австралии или кукурузные поля Америки, ты видел их в журнале «Нэшнл джиогрэфик», но так и не посетил. Ты смотришь, как река простирается по кокосовым рощам, по рисовым полям и скрывается за холмом вдалеке. Ты думаешь обо всем, что уже никогда не сделаешь.

Что же до указаний доктора Рани, тебя доставил сюда самый слабый ветер с озера Бейра, и демонов больше не видно. Река неглубокая, ты касаешься подошвами дна. Оно илистое, заминированное камнями. Солнце уже зашло, в небе луна. Вода настолько же теплая, насколько воздух прохладный. Ты в реке не один, вокруг тебя сплошь пловцы борются с течением и обнимают отмели.

Ты минуешь каждого, замечая глаза, болтовню, все говорят одновременно, кто-то друг с другом, кто-то сам с собой, ты ловишь себя на том, что бормочешь на языках, о которых и не подозревал, что ты их знаешь. «Ты не тот, кем себя считаешь». «Ты все, что ты передумал и переделал, где был и что видел».

Другие пловцы глядят на тебя и сквозь тебя, друг на друга и друг сквозь друга. У них твое лицо, хотя волосы у кого-то растрепаны сильнее, некоторые женщины, а кто-то и вовсе бесполый.

Ты устремляешься к горизонту, минуешь тамила, работника плантации, он спорит с аристократом из Канди, ты проплываешь мимо учителя-голландца, он болтает с арабским матросом. Одинаковые лица, идентичные уши.

Так это оно? Это Свет? То место, куда демонам путь заказан? Река омывает тебя, ты опускаешься под воду. Тебе не надо задерживать дыхание, у тебя нет дыхания, которое держало бы тебя.

Ты касаешься дна, и там тебя ждет оно. То, что ускользало от тебя все эти луны. Последнее, что ты сделал, последнее, что с тобой сделали, то, о чем ты забыл вспомнить. Правда, которую ты упрямо отказывался видеть, ответ, которого ты боялся сильней всего.

Ты дышишь в чистой воде, стираешь грязь с объектива и вспоминаешь последний вздох, который сделал как Малинда Алмейда Кабалана.