Балкон на пятом этаже смотрит на трущобы и свалку. В конце балкона барная стойка и пять столиков с меню. Винтовая железная лестница уходит вверх, на балкон шестого этажа, и спускается мимо казино на площадку четвертого.

Крупье ведет копов через кухню, чтобы их не видели посетители казино. Перила балкона до потолка затянуты проволочной сеткой.

— Несколько наших клиентов спрыгнули отсюда. Вот мы и огородили перила.

— Зачем они это сделали?

— Вам случалось проиграть свое годовое жалованье в покер?

— На мое годовое жалованье даже играть не стоит, — отвечает Ранчагода.

— Где были Алмейда и его приятель-суддха?

— Сидели у края балкона.

— И?

— Заказали три джина, три водки, два тоника и три порции жареных острых креветок.

— И вы это запомнили?

— Нет. Это было в их счете. — Распорядитель выхватывает у рослого юного бармена тонкую розовую копию чека.

— Три порции — это много. Почему распорядитель игрового зала торчит на балконе и обслуживает столики?

— Я был с клиентом.

— Кто он?

— Обычный деловой клиент.

— Вы узнали белого?

— Не сказал бы…

— То есть нет?

— Мне все суддхи на одно лицо.

Кассим стоит у края бара, смотрит на свалку внизу. Изучает кровавые пятна на стене. Поднимает глаза на балкон шестого этажа.

— Но Алмейду вы узнали?

— Мистер Алмейда местный.

— Так вы знали его?

— Я знаю многих, кто любит играть.

Вот что ты помнишь про тот вечер:

а) ты был в казино «Лео»,

б) пил в баре,

в) ел креветки,

г) флиртовал с барменом.

Вот чего ты не помнишь:

а) что сидел с каким-то суддхой,

б) что тебя выбросили с балкона и ты разбился насмерть.

— Во сколько они ушли?

— Они были здесь, когда мы с клиентом ушли.

— В котором часу?

— Около одиннадцати.

— Кто еще из сотрудников был здесь?

— Только бармен.

— Этот?

Распорядитель окликает бармена:

— Чаминда!

Парень некрасив. Крепкий, как бык, и лицо тоже смахивает на бычью морду. Ты ни разу не поинтересовался, как его зовут, а потом уже и спрашивать было неудобно, и ты звал его просто «мали». Обслуживал он быстро, получал щедрые чаевые, во время его перекура вы вместе ходили курить на балкон шестого этажа, и бармен не возражал, что ты его лапаешь. Как водится у лжецов, он смотрит копам прямо в глаза.

— Да, я знаю этого господина. Вчера вечером он был здесь, кончил поздно.

Скаламбурил, сам того не желая, думаешь ты.

— Около одиннадцати часов. Он курил, у меня был перерыв, я тоже пошел покурить.

Ха-ха, думаешь ты.

— О чем вы с ним говорили?

— Ни о чем. Он говорил, что поедет в Сан-Франциско. Выиграл много денег.

— Он дал вам денег?

Бычок напрягается, переводит взгляд на стойку, тебя, конечно, не видит, делает над собой усилие, надеясь, что никто не заметил, хотя все заметили.

— Чаминда!

— Он был должен мне несколько тысяч. И вернул долг.

— За что?

— Ему не хватало на фишки. Так делают многие наши клиенты.

— И когда он собирался в Сан-Франциско?

— Эй, Кассим! — Ранчагода отодвинул сетчатое ограждение и высунул голову наружу. — Иди посмотри на это.

Заметив, что детектив сорвал сетку с крючков, распорядитель кричит, позабыв о вежливости:

— Яко![38] Не сломайте!

Ранчагода выглядывает за проволоку и видит кровавый след, уходящий в небо.

Он карабкается по пожарной лестнице, подобно хорьку, не обращая внимания на возмущение сотрудников казино. Тучный Кассим подумывает, не последовать ли за ним, и решает: не стоит. На балконе пыль, паутина, дверь заперта. Балкон открытый, пустой, не считая стола и двух стульев.

— Куда ведет эта дверь? — Кассим указывает на висячий замок.

Перегнувшись через перила, Ранчагода разглядывает стену. В отличие от своей более аккуратной копии внизу, этот балкон без сетки.

— Сюда никто не ходит. — Распорядитель трогает рацию, пристально смотрит на Ранчагоду. Бармен Чаминда смотрит себе под ноги: он, как и ты, знает, что это не совсем так. Люди пролезают за сетку и поднимаются на шестой этаж пообжиматься в темноте.

— Здесь не так давно подметали. Вот откуда он спрыгнул. — Кассим вспоминает, что он детектив. — Или его столкнули.

— И где тогда труп? — спрашивает распорядитель.

— Хороший вопрос, — отвечает Ранчагода.

Распорядитель сохранял и улыбку, и терпение, но то и другое исчезает, стоит копам задать вопрос про седьмой этаж.

— Там только номера, сэр.

— Кто их снимает?

— Гости.

— Шлюхи?

— Гости казино. И их гости.

— Малинда Алмейда снимал номер?

— Не знаю.

Заместитель суперинтенданта Ранчагода переводит взгляд с крупье на распорядителя. Идет за детективом Кассимом к лифту, улыбается. Неловкая пауза.

— И часто ваши клиенты прыгают с балконов?

— Сэр, на этот балкон никто не ходит.

— Это явно не так, — замечает Кассим.

— Сэр. Раньше действительно случались самоубийства. Но больше такого нет. Теперь у нас сетка и окна не открываются.

— Вы же знаете, что отелем «Лео» пользуются и другие. Те, кто не хочет, чтобы про это здание пошла молва.

— Понятно, сэр.

— Давно у вас этот бармен?

— Всего несколько месяцев. Он хороший работник.

— Нам нужно будет его допросить. Похоже, он последний, кто видел Алмейду.

Под возражения распорядителя копы поднимаются по лестнице.

— Сэр, наши гости платят за то, чтобы никто не вмешивался в их частную жизнь. Вам лучше сначала поговорить с боссом, Роаном.

Копы его игнорируют и через незапертую дверь выходят на площадку. В вестибюле седьмого этажа стоит охранник. Черная футболка обтягивает черный торс. Охранник хмуро глядит на распорядителя и кивает копам:

— Чем могу помочь?

— Мы хотели бы поговорить с кем-то из тех, кто тут есть.

Круглолицый Кассим стоит лицом к лицу с вышибалой, пытаясь его запугать. Ранчагода звонит в звонок. Играет популярная мелодия пятидесятых «Пунцовый, как вишня, и белый, как яблонев цвет»[39]. Ты узнаешь этот пронзительный звук, этот этаж и этого охранника.

Ты слышишь, как лязгают замки, и дверь открывается. У тебя ноет там, где некогда был живот. Боль когтями рвет тебя изнутри, точно зверь, запертый в грудной клетке.

— Да?

Вот она. Та, чье лицо тебе знакомо, а имя вертится на языке. Угольно-черная кожа, темно-красные губы, пиковая дама.

— Прошу прощения, мадам. Мы из уголовного розыска. Ищем этого человека. Вы его видели?

Она колеблется, переводит взгляд с Ранчагоды на Кассима, потом смотрит между ними прямо туда, где висишь в воздухе ты.

— Это Малин. А что случилось?

Взгляд ее устремлен туда, где ты паришь, ты смотришь на нее, силишься вспомнить. Кассим расправляет плечи, Ранчагода откашливается.

— Мадам, мы можем поговорить внутри?

За ее спиной коридор, на стене черно-белая фотография в рамке — куча трупов на погребальном костре, вокруг пламени танцуют мужчины с палками. Снял ее в 1983 году на Nikon 3 ST фотограф-любитель Малинда Алмейда Кабалана.