Воспоминания приходят к тебе с болью. У боли много оттенков. Порой она накатывает с потом, зудом и сыпью. Порой с головной болью и тошнотой. Тебе до сих пор кажется, будто ты пребываешь в своем разлагающемся теле: так ампутанты чувствуют отсутствующие конечности. Тебя сперва рвет, потом трясет, и после этого ты вспоминаешь.

С Джаки вы познакомились пять лет назад в казино отеля «Лео». Ей было двадцать, она только-только окончила школу и самым жалким образом проигрывала в баккара. Ты вернулся из бурной поездки в Ванни, тебя до глубины души потрясли убийства, ты делил хлеб со скользкими типами, везде, куда ни глянь, видел плохое и носил печально известную красную бандану. Ты продал снимки Джонни из Associated Press и обналичил долгожданный шестизначный чек. Шесть цифр лучше пяти — даже в ланкийских рупиях.

Ты сорвал куш в блек-джек, навернул краба и запил его бесплатным джином. Самый обычный день.

— Не ставь на ничью, сестричка, — посоветовал ты чудачке с вьющимися волосами и черной помадой.

Она посмотрела на тебя и закатила глаза: это показалось тебе странным. Обычно ты женщинам нравишься: они ведь не знают, что ты член предпочитаешь вагине. Аккуратно подстриженная бородка, отглаженная рубашка и немного дезодоранта выделяют тебя из толпы потных ланкийских гетеросексуальных самцов.

— Я выиграла двадцать тысяч рупий, — ответила она.

Ты заметил, что она одна и никто к ней не пристает: с женщинами в казино Коломбо то и другое бывает редко.

— Шансы, что ты выиграешь еще раз столько же, равны девяти процентам. Это казино платит семь к одному, не считая комиссии. А это значит, что если ты последуешь этой стратегии сотню раз, то останешься в минусе, даже если и выиграешь.

— Мужчина, который знает все. Какой сюрприз.

Крупье смерил тебя злым взглядом. Ты пожал плечами и положил ее фишки на кон. Она не то улыбнулась, не то нахмурилась, но возражать не стала.

— Если я проиграю, возместишь мне убыток.

— Если ты не сильна в подсчетах, это место тебя сожрет, дорогуша. Здесь сплошь математика и вероятности.

— Я пришла развлекаться. А не считать, — ответила она.

Когда ставка сыграла, она позволила тебе поставить еще раз, потом еще.

— Когда за тебя ставит другой, неинтересно.

— Вот и неправда, — возразил ты.

Вы пошли перекусить, взяли по куску шоколадного пудинга, покурили, стареющая певичка пела «Тарзана»[32] под синтезатор. Джаки жаловалась с лондонским акцентом, что терпеть не может Шри-Ланку, что живет с тетей и по утрам работает в Радиовещательной корпорации Шри-Ланки. А тетин муж заходит к ней в комнату без стука, и Джаки это бесит.

Твой отец отсутствовал с тех пор, как тебе исполнилось пятнадцать; он оплатил не одно занятие, которое ты начинал и бросал. В двадцать с небольшим летом ты изучал финансы, зимой работал страховым агентом. Возненавидел и то и другое, однако получил элементарные сведения об азартных играх. Инвестиции и прибыль. Сколько вкладываешь, сколько получаешь. Вероятность того, что нечто случится, и во сколько это тебе обойдется.

Ты никогда не делал ставку, которая не могла выиграть. Это не то же самое, что никогда не проигрывать. Ты шел на это с открытыми глазами, изучив все стороны и почти все шансы. Вероятность выиграть в лотерею — один к восьми миллионам. Вероятность погибнуть в автоаварии — один к четырем тысячам. Если верить мистеру Кинси[33], вероятность родиться гомосексуалом — один к десяти.

Каковы шансы родиться в жопе мира, охваченной войной? Учитывая, что почти весь мир живет в нищете, учитывая, что за всю известную историю человечества не было ни одного мирного периода, можно сказать, что шансы весьма велики.

Ты посоветовал Джаки мыслить не в категориях красного или черного, а в категориях шансов. Велики ли шансы на то, что у твоего соседа окажется валет, или что крупье вытащит пятерку, или что все верят, будто твои карты лучше, чем у них?

Она напилась и уснула за игорным столом. Ты вызвался посадить ее в такси, и вышибалы подмигнули тебе. Свой адрес она назвать не сумела, и ты отвез ее к себе. Когда она проснулась у тебя на диване, ты прочел ей нотацию о том, что нельзя ходить одной в казино и так напиваться. А она увлеченно рассматривала твои фотографии и совсем не слушала.

— За такие снимки тебя могут убить, — сказала она.

— Напиваться в казино тоже небезопасно, — парировал ты.

С тех пор вы не раз по ночам возвращались к тебе. Твоя амма храпела в своей комнате, а вы пили вино, слушали хит-парад по радио, болтали о шансах и о всякой всячине. Каковы шансы на то, что закончится кровопролитие, что ты попадешь под обстрел, что голоса в твоей голове переживут тебя? Каковы шансы на то, чтобы женщина прошла по улице Коломбо и ее не назвали ни «нанги»[34], ни «шлюхой», ни «дорогушей»? Каковы шансы на то, что в Коломбо появится ночной клуб, который не закрывается в два часа ночи?

Обычно, когда ты приводил домой женщин (а случалось такое не чаще, чем свободные и честные выборы), эти женщины — чаще всего пьяные — ожидали, что ты будешь их лапать, тереться о них губами, и обижались, когда ты всего этого не делал. Этой, похоже, было плевать.

— У тебя есть подружка? — Она прищурилась.

— У меня нет никого, с кем было бы серьезно, — ответил ты.

— Но множество тех, с кем несерьезно? — Она странно усмехнулась.

Было в ней что-то дерзкое, необычное. Что-то кроме черной помады, прически и дурно сидящего платья. Она говорила пискляво, как девочка, и властно, как тиран.

— Если ты хочешь, чтобы я пришла к тебе еще раз, прекрати называть меня «девочкой», «милочкой» и «сестричкой».

— У тебя есть парень?

— Я берегу себя для первой брачной ночи. Так что даже и не мечтай.

— Меня это устраивает, девочка.

Сначала ты стал ее партнером по азартным играм, потом личным психологом, потом приятелем, с кем можно сходить в клуб. Ты советовал ей, как вести себя с мудаками на работе, с тетей дома и с новым дядюшкой, который вламывается к ней без стука.

— Никогда не унывай. Никому ничего не спускай. А на дверь повесь замок.

Взамен она отвлекала тебя от мыслей о тех, кого ты фотографировал в зонах боевых действий. Водила тебя в отели и посольства — на вечеринки, которые закатывали ее богатые бывшие одноклассники из Международной школы Коломбо, среди них попадались смущенные парни с идеальной кожей. Джаки не возражала, если ты уходил с вечеринок, Джаки не возражала, если ты общался с парнями, но бесилась, если ты разговаривал с девицами. И Джаки не обижалась, что ты к ней не притрагиваешься.

Иногда вечерами Джаки навязывала тебе свою музыку, каких-то певцов, что фальшиво мяукали под заунывные ритмы. Она топила тебя в шардоне и выдвигала нелепые идеи — например, перебраться в коммуну хиппи в Аругам-Бэй или устроить выставку из всех фотографий, что хранятся у тебя под кроватью. Это она предложила гениальный план снять квартиру на троих.

Прелесть изучения шансов в том, чтобы знать, на какие карты ставить. И знать, что дикие случайности происходят каждый день, пока никто не видит. Можно перетасовать колоду карт и сдать такую последовательность, какой еще не бывало в истории человечества. По твоим оценкам, вероятность погибнуть от взрыва бомбы в космополитичном Коломбо куда выше, чем в самых мрачных трущобах Джафны. Потому что в зоне боевых действий ты по крайней мере знаешь, откуда летят снаряды и кто их сбрасывает.

Тот факт, что незамужняя девушка двадцати двух лет поселилась в одной квартире с двумя неженатыми мужиками за тридцать, на удивление, не вызвал скандала. Тетушка была рада избавиться от обузы, а твоей амме, как обычно, было на все плевать. Родителям Джаки в Лондоне сообщили, что она теперь проживает с двоюродным братом и его другом, а дядя Стэнли за ней присматривает. Ее подруги думали, что вы с Джаки встречаетесь, и она не подтверждала и не опровергала эту сплетню. У тех, кто заводит пару, появляется и спутник, и ширма, какой бы вход они ни предпочитали.

— Тебе вряд ли понравится мой двоюродный брат, — сказала она. — Он жуткий пижон.

— С ним хоть интересно?

— Мы никогда ни о чем не разговариваем, — пояснила она. — С ним незачем говорить. Он юрист, играет в регби, встречается с красотками. Он скучный и пустой. Из него выйдет отличный политик.

Первый месяц тебя почти не бывало дома. Ты фотографировал захваченную боевую технику по заданию майора Раджи Удугамполы, вместе с Энди Макгоуэном освещал теракт в Анурадхапуре для Newsweek и регулярно проигрывал в казино «Пегас».

С ее двоюродным братом ты познакомился лишь на второй месяц, и беседовали вы обо всем и ни о чем. Ты помнил его по школе, но он тебя не узнал. Потом ты заметил его запах, когда он возвращается с купания, ритм его походки, заметил, как шорты обтягивают его бедра, как он глядит на тебя краем глаза. Ты сидел в гостиной окнами на Голл-Фейс-Грин, наблюдал за воронами и мечтал о сыне домовладельца.

Квартира принадлежала Стэнли Дхармендрану, министру по делам молодежи, члену парламента от Калкуды, единственному тамилу в кабинете министров, очень многие оказывали ему услуги. А сыном его, разумеется, был Дилан Дхармендран, некогда пловец, спортсмен, игрок в регби, парнишка из колледжа Святого Иосифа, любовь всей твоей короткой печальной жизни.