— Мерфи, ты как? Живой? — я посмотрел на доктора, пытаясь вспомнить, таким же он был, когда латал парней из Гринвей.

— Кто бы спрашивал, это мы тебя сейчас будем реанимировать? — хмыкнул старик и пусть не особо точным, но явно отработанным движением закинул сигарету в зубы.

— Справедливо, — я протянул руку, стреляя и себе.

— Охренели что ли? — вспыхнула Эбби. — Я там стерильности три дня добивалась.

— Так-то там, а мы здесь, — подмигнул ей Мерфи. — Еще бы выпить.

Он с надеждой посмотрел на меня, видимо, решив, что раз я взял сигарету, то теперь его во всем поддержу. Но я помотал головой, типа перебор уже.

— Эх, ладно, — вздохнул Мерфи и посмотрел на Эбби. — Красотка, кофейку хотя бы. И покрепче.

— Да вы издеваетесь! — зарычала наша изобретательница, глядя, как я вместо того, чтобы опять наехать до врача, показал два пальца. — Все-таки надо было нормального медика найти.

— Как? Это Мерзлота, здесь вызов врача на дом не работает, — развел руками Боб. — Мерфи, ты все протоколы Симонова изучил?

— Было дело, я Руперта выводил из запоя, а потом еще неделю убеждал его, что мы с Данди не из коммунистических спецслужб. Поверь, парень, протоколы в таких случаях только мешают.

— Капец, — Боб чуть не побелел, слившись по цвету с дверью медблока. — Но это же не запой, это… это намного сложнее, здесь речь идет о жизни человека, который двести лет был на границе со смертью…

— Ты, похоже, мало пил с Рупертом, — Мерфи перебил Боба и заулыбался.

— Хорош малого пугать, — вмешалась Эбби. — Выучил он все. Я сама видела, как он два дня корпел над тач-панелью. Подбухивал, правда.

— Я так лучше запоминаю, — хмыкнул Мерфи и закатал рукава, оголив свои татуировки — что-то военно-морское, явно королевское австралийское. — Докуриваем, и я готов, а кофе туда несите.

Я встряхнулся. Крепкую дрянь он курит, даже повело немного на фоне накопившейся усталости. Посмотрел по сторонам, прикидывая, куда бы деть бычок. Все действительно слишком чистое, жалко портить.

Увидел в коридоре несколько боксов — все мои посылки пришли. Арахниды, подаренный скафандр от Бенджамина и разработка от Николаича, домучившего-таки мою мастер-форму. Окурок в итоге отдал Бобу, а на посылки лишь пооблизывался — не до них сейчас.

— Вам ассистентка не нужна? — спросила Эбби, активируя острый нож на своей руке-манипуляторе.

— Эбби, ты-то с ума не сходи, — перебил ее я. — Мы же не аппендицит ей удаляем, а, так сказать, приводим в чувство.

Эбби пожала плечами и отошла в сторону.

— Ну я могу и провода соединить, если что, — добавила она и прилипла к окну лаборатории.

Я видел, что в ней тоже прорезался исследовательский интерес. Во всех нас прорезался, может, даже чересчур. Будь я в адекватном состоянии, а не после двухнедельной гонки со сном и нехваткой энергии, я бы, может, вообще не согласился на весь этот сюр. Не знаю, чтобы сделал — может, плюнул бы на всю конспирацию и отвез Татьяну в Вавилон.

Но сейчас, в текущем моменте все казалось правильным. И в Мерфи я был уверен. Данди в свое время много чего про его заслуги рассказал. И в Эбби, которая весь медблок могла на винтики с закрытыми глазами разобрать и собрать обратно. И даже в Бобе, который все протоколы выучил наизусть и при этом сделал это трезвым.

Мерфи ввел код на электронном замке рядом с дверью. Механизм тихо зашуршал, и дверь поползла в сторону. Доктор протиснулся в образовавшийся проход, нетерпеливо подтолкнув дверь рукой.

Подошел к капсуле, где лежала Татьяна, и сделал вокруг нее круг почета. Задержался рядом с Ориджем, зачем-то похлопав его по плечу. И по очереди подергал за провода, ведущие от капсулы к расставленным вокруг нее приборам. Что-то подкрутил на одном из блоков.

— Может, я все же помогу? — занервничала Эбби. — Я, конечно, не очень разбираюсь в живых организмах, но в приборах точно смыслю больше, чем наш запойный эксперт.

Меж тем Мерфи запустил основной блок, и на одном из мониторов появились показатели жизнедеятельности Татьяны. Пока нулевые с разноцветными латинскими аббревиатурами и местом под графики. Сердечный ритм, давление, пульс и еще кучу всего, совершенно мне не понятного. Только догадываться потом можно будет по тональности писка и скачкам графиков, все хорошо или не особо.

— Итак, все показатели в норме, то есть отсутствуют, — хмыкнул Мерфи и нажал еще несколько кнопок на другом блоке. — Алекс, отключай энергетическую пиявку.

Я взял тач-панель и открыл урезанную программу управления Ориджем. Простейший эмулятор, который дублировал самые базовые опции и команды шлема. Занес палец над экраном и замер.

Страшновато, но надо решаться.

Вид сидящего рядом Ориджа успокоил и добавил уверенности. В визоре проскочили хитрые искорки, словно он ко всему этому готов больше, даже больше чем все вместе взятые в этой комнате. Подумал о Симонове — профессору наверняка еще сложнее было первым дорожку протаптывать. Не каждый день они там людей оживляли, а он справился. Значит, и я справлюсь!

— Ладно! Все готовы, все получится!

Я перекрыл подачу энергии, утекающую по энергетическим лентам, а крышка капсулы захлопнулась, превратив Татьяну уже в самую настоящую спящую красавицу, лежащую в хрустальном ящике. А по факту в одной из самых технологически продвинутых декомпрессионных камер.

Во всех приборах вокруг вспыхнули разноцветные лампочки. Что-то зашелестело в стальном цилиндре, чем-то похожем на насос, и зашипело со стороны камеры. Внутреннее пространство за стеклом стало наполняться прозрачной субстанцией, похожей на пар или на подкрашенный воздух.

— Это энергия Мерзлоты распадается под давлением, — прошептал Боб, еще больше вжимаясь в стену.

— Теперь постепенно повышаем температуру… — Мерфи бодро подошел к следующему прибору и ввел на нем последовательность из цифр, которая была написана обычной шариковой ручкой у него на руке. — И готовимся к реанимации сразу, как оттает…

Мы все замерли. Вместо нас, кажется, продолжал дышать только насос, выравнивающий давление в камере. Медленно вдыхая, вздрагивая и шумно выдыхая…

Это было ключевым моментом. Как только энергетический кокон, поддерживающий Татьяну, растворится, камера начнет постепенные попытки запустить работу внутренних органов — сердце, мозг, кровообращение и еще кучу всего, описанное Симоновым на пяти страницах.

Проще говоря, нужно подловить момент, когда «отключится» внешняя энергия и, достаточно оттаяв, «включится» сама Татьяна. Попытка «включить» девушку раньше только «сломает» хрупкие замерзшие органы. А если опоздаем, то могут быть последствия. Вплоть до того, что «проснется» у нас не человек, а овощ.

Я смотрел на все, что происходило, как на кино про самого себя. Воспоминаний не было, но мозг сам дорисовал картинку.

Наверное, точно так же три года назад вокруг моей капсулы кружил профессор: нервничал, курил, бормотал себе под нос гипотезы. Еще и подбухивал втихаря, чтобы аспиранты и скептики из Совета, уверенных, в том, что ничего у старого экспериментатора не получится, не увидели.

— Пока все идет хорошо… — шепотом сказал Боб, не то спрашивая, ни то утверждая, но при этом жестко схватив меня за локоть.

Мерфи достал новую сигарету, но прикуривать не стал. Продолжил перемещаться вокруг капсулы и что-то выщелкивать на приборах. Со стороны выглядело, что просто по экранам стучит, проверяя, не зависли ли цифры. Пока все еще было по нулям, только на двух графиках что-то едва подрагивало.

— Ну что же, вроде процесс пошел! — проговорила Эбби. — Скоро переползет порог Мерзлоты…

— А дальше автоматика сама все сделает, — поддакнул Мерфи. — Симонов ваш, конечно, мозг. Надо бы с ним выпить обязательно. Так, уже близко…

Все подвисли, и я тоже как завороженный смотрел на ползущий вверх датчик, периодически сверяясь с жизненными показателями. То один, то другой график «просыпались» и начинали рисовать кривые линии. Пусть с минимальной амплитудой и ничего не объясняющие, но мне было достаточно того, что все индикаторы горели зеленым.

Что происходило в камере, было не видно. Все затянуло плотным паром, будто внутри образовался филиал русской бани. Выглядело странно, но пока все шло в соответствии с заметками профессора.

Мерфи отошел от капсулы и делал какие-то пометки в своей тач-панели. Боб даже немного порозовел и, кажется, уже был готов бежать за шампанским. Отчет по закупкам я еще не успел изучить, но что-то мне подсказывало, что помимо продуктов и лапши, праздничные напитки тоже были доставлены на «Тридцать седьмую».

Резкий звук прибора, стоящего ближе всего к капсуле, нарушил воцарившиеся было спокойствие и воодушевление. Цвет его индикаторов с зеленого сменился на красный, а половина графиков резко взмыла вверх.

Мерфи резко обернулся, уронив тач-панель на пол, и подбежал к квадратному блоку. Резко вздернул руки вверх и стал нажимать на нем кнопки.

— Что? Что происходит? — воскликнул Боб.

Вслед за первым прибором замигали все остальные. Энергия, которой была наполнена камера ученой, стала рассеиваться. А температура шарашила вверх.

— Этого не должно быть! — заорал Боб и кинулся к камере, стараясь разглядеть, что происходит внутри, но резко отскочил, словно его ошпарило или ударило током.

— Она не реагирует! — заголосил Мерфи, продолжая мучить прибор. — Что-то мешает. Будто Мерзлота не желает ее покидать. Черт! Я не знаю, как это объяснить.

— Будто она газует на ручнике? Или словно фильтры забиты? — промямлила застывшая Эбби.

— Наверное. Не знаю, — Мерфи опустил руки. — Но мы ее теряем. Это что-то на энергетическом уровне.

Я увидел, как один из графиков кардиомонитора, еще недавно начавший слабо, но уверенно «поднимать голову», взбрыкнул до верхней планки и рухнул в ноль, вытянувшись в прямую линию. Еще и писк противный, на который в обычных больницах, вся смена несется к больному, начал бить по ушам.

— Не-не-не, терять в планах не было, — я выскочил из лаборатории и помчал к своему креслу.

Добро пожаловать в центр управления «Буревестника»

ЧИЛАБ на чиле!

Отмахнулся от приветствия, которое совсем сейчас не отображало действительность, и вплотную приблизился к камере.

Почувствовал сопротивление воздуха, а, точнее, того, что клубилось в камере и уже просачивалось наружу. Активировал «ведьмачье» зрение и несколько раз быстро выдохнул.

Энергетического кокона уже не было. Тощие, вялые «ленты» трепыхались, опутывая тело девушки. Но проблема была глубже — основания лент плотно сидели внутри чуть ли не каждого органа. И хоть рентгеновского зрения у меня не было, я четко видел белые плотные сгустки, похожие на червей, впившиеся в розово-зеленую ауру.

Глубоко засели. Два в районе сердца, сразу с десяток в мозге, еще сбоку, несколько, как стальные импланты на рентгеновском снимке расселились по ногам и рукам.

Не знаю, почему такого не было у меня. Может, монолит другой — на уровне головы даже цвет собственной ауры человека выглядит иначе. Цвет насыщенней и общий поток плотнее, будто там что-то заложено. Может, это последствия двухнедельной нестабильной подзарядки.

Не важно — важно, что Мерзлота не хотела отдавать свою добычу.

Стал просто действовать.

Доверился интуиции и Ориджу. Вытянул обе руки, преодолевая жжение на руках, и уткнулся в стенку камеры. Почувствовал ток энергии, создающей общее поле между мной и девушкой.

Жадный ток. «Ленты», словно узнав своего донора, встрепенулись и начали липнуть с обратной стороны стекла. Но, энергии я не дал. Точнее, дал, но в формате точечного энергетического удара. Восстановил в памяти то чувство, которое испытал во время лечения мамонтов, и поменял плюс на минус. Представил, что у меня в руках электрокоагулятор, сам себе удивился, что вспомнил такое заумное слово.

Пофиг! Горелка у меня в руках или лазерный резак! Не важно, как называется, важна суть! Я здесь теперь доктор и я буду жечь.

«Лентам» это не понравилось. Прилипшие отростки из подводных водорослей, мягко стелющихся под течение, ощерились, превращаясь в растревоженных змей.

Фантазия разыгралась, но так проще было передавать Ориджу свои мысли. Взаимодействовать на уровне образов, соединяя мое сознание и его систему. Сфокусировал энергетический луч, сжав его до уровня миниатюрного скальпеля и не реагируя на укусы «лент» потянулся к ближайшему белесому пятну.

Первый пошел — выжег мелкого опарыша, паразитирующего на внутренней энергии девушки. Выругался от нестерпимого желания расчесать себе руки — жгло неимоверно, будто меня не только змеи кусают, но они еще и пчел с комарами позвали.

Постарался отключиться от всего. Не только от ощущений, но и от внешних звуков, все время возвращавших меня в реальность. Тревожные сигналы приборов, восклицания Мерфи, Боба, робкие команды Эбби. Все это как будто отодвинулось куда-то на десятый план.

Напал на следующий сгусток. Выжег его. Осмелел и начал приближаться к сердцу, понимая, что там риск ошибки или неточного движения станет еще выше.

— Алекс, я не знаю, что ты делаешь, но это помогает, — где-то далеко прозвучал голос Мерфи.

— У него слишком быстрый расход энергии, я принесу еще аккумуляторов, — это уже Эбби и как будто еще дальше.

— Алекс, пожалуйста, вытащи ее… — а это Роберт.

— Капец, не успеем! — и снова Мерфи.

Я заскрипел зубами, стараясь сохранить концентрацию и при этом ускорить действия Ориджа. Ощутил сильное давление в голове. Виски пульсировали. Мыслей не было. Состояние близкое к трансу. Зато система поняла, что я хочу.

Руки Ориджа засветились оранжевым, и проекция энергетического скальпеля раздвоилась, потом еще раз и еще. На экране вокруг мешанины из энергетических всполохов и бледно-белых «паразитов» появилась пунктирная сеть. В блоках которой начали фиксироваться цели для поражения. Появился индикатор накопления заряда перед массовым ударом.

Емкости Ориджа не хватило, но как раз в этот момент появилась Эбби. Накрыла меня моей зарядной сетью и подключила к ней несколько пауэрбанков. Писк кардиомонитора практически совпал с сигналом системы, натягивая звук тягучего писка до предела.

В руках Ориджа сформировался и начал пульсировать оранжевый шар, похожий на солнце с множеством лучей. Сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее. Я почувствовал, как мое физическое тело пробило током. Голограмма расширилась и взорвалась, разлетевшись на много маленьких дротиков, метнувшихся к плотным белым теням.

Все вспыхнуло и погасло. Вообще все — свет в лаборатории, все приборы вокруг камеры и сама камера. Но и «ленты» вместе со своими «корнями» рассыпались в прах.

Кажется, рядом зависла Искорка. От нее шли какие-то сообщения. Что-то связанное с аномалиями вокруг станции. Что-то произошло вокруг, среагировав на тот выброс энергии, что я здесь устроил. Но я был настолько погружен, прислушиваясь к окружившей нас тишине, что даже дышать не мог.

И сделал вдох только тогда, когда услышал звук включившейся вентиляции и треска ламп, подхвативших резервный генератор. Негромкими хлопками начали включаться приборы, загорелась подсветка камеры и начал пыхтеть компрессор.

Мимо меня пронесся Мерфи, бросился к приборам и начал, словно пианист, стучать по кнопкам.

— Получилось… — шепотом произнес доктор, оглядываясь на нас, потом посмотрел на кардиомонитор, на котором загорелись мигающие цифры, и закричал, чуть ли не подпрыгнув. — Получилось!

Эбби с Робертом тут же бросились к камере. Потолкали Мерфи, накинувшись на него с кучей советов и вопросов с двух сторон. Боб шел по какому-то чек-листу от Симонова, уточняя, не забыл ли Мерфи каких-то особых витаминов. А Эбби спрашивала, можно ли уже лезть в камеру, чтобы пациентку хоть в порядок привести.

А я просто стянул с головы шлем и выпал из кресла на пол. Приложил затылок к холодному полу и начал вспоминать, как правильно дышать. Минут через десять только вернулся к медблоку, застав Роберта и Мерфи у двери.

— Стой, — Мерфи протянул мне сигарету. — Там Эбби переодеть ее хочет.

— Как Татьяна?

— Нуу, — протянул Мерфи затягиваясь. — Показатели в норме. Для ее ситуации, конечно. Но пока без сознания. Будем выводить потихоньку. Слух к ней раньше вернется, чем связки восстановятся. Так что подумайте, как ее встретить, чтобы она того, — Мерфи покрутил пальцем у виска, — заикой не стала.

— Я займусь, — тут же подскочил Боб. — У Симонова отличные выкладки, плюс у китайцев интересные советы есть.

Минут через десять Эбби открыла дверь и запустила нас внутрь. Сразу же стало тесно и как-то даже душно. Мерфи сразу же направился к открытой камере и навис над девушкой, подключая к ней кучу разнообразных датчиков. Потом наполнил шприц раствором красного цвета и ввел лекарство ей в вену. Боб стоял рядом с врачом и делал пометки в своей тач-панели, принимая посильное участие в процессе.

Я только мельком успел увидеть девушку. На виске Татьяны равномерно пульсировала синяя жилка. Кожа ученой больше не была такой прозрачной, а порозовела и уже почти ничем не отличалась по цвету от нашей.

Надеюсь, Боб справится. Когда я открыл глаза и выслушал от Симонова, где я и, главное, когда, то два дня не верил. Потом вроде поверил, но даже когда ходить начал, еще несколько недель искал скрытые камеры и ждал крика: «Розыгрыш»!

Я отошел от капсулы и остался стоять у стены. Голова кружилась — уже не понимал отчего, то ли от пережитого только что напряжения, то ли оттого, что за последние две недели я слишком много дней провел в синхронизации.

Рядом с моим стулом тут же нарисовалась Эбби.

— Выглядишь фигово, — констатировала она. — Может у Мерфи и для тебя взять какой-нибудь укольчик?

— Лучше поспать, — я зевнул. — Что с электричеством?

— Сейчас пойду смотреть, — вздохнула изобретательница. — Медблок и часть самых важных функций на запасном и под контролем. С остальным надо разбираться. Как ты все это вырубил вообще?

Я не успел ответить, тело Татьяны дернулось в неестественной судороге. Девушка резко поднялась на кровати и распахнула синие как лед глаза. А потом беззвучно закричала. Я вскочил со своего места, не зная, что предпринять. Если честно, то сцена больше напоминала фильм ужасов нежели хэппи-энд в «спящей красавице».

Первым сориентировался Мерфи. Тут же наполнил другой шприц прозрачным раствором и быстро вколол его Татьяне в плечо.

Девушка замерла, а потом так же резко, как вскочила, осела обратно.

— Это нормально. Прошу всех сохранять спокойствие, — сказал врач, стараясь продемонстрировать, что он полностью контролирует ситуацию.

— Эффект быстрой стимуляции, — подхватил Боб. — Одна из характерных реакций на вещество, которое вводится для… В общем, для того, чтобы побыстрее запустить организм.

— То есть в себя она пока не пришла? — уточнила Эбби.

— Пока нет, но, думаю, что это хороший признак. Нервная система уже включилась… — ответил ей Мерфи, правда, не особо-то уверенно. — Вы лучше решите вопрос с генератором.

Сказал доктор, указывая на мигнувшую под потолком лампу. Весь свет в медблоке на мгновение отключился снова. В медблоке включился, разгоревшись еще ярче, а вот в коридоре загорелся только аварийный красный.

— Это не генератор, — сказала Эбби, медленно поднимая глаза на потолок. — Кузя, статус! Резервное питание на динамики, громкость на максимум.

— Вни-ма-ние, трево-га. Про-рыв пери-метра…