- Уф! Всё! Через пару деньков от него и следа не останется.
- Его этот окислитель точно возьмет? - Тарасов с наслаждением стянул с потного лица противогаз.
- Точно… Они к едким веществам даже еще чувствительнее чем мы.
- Ты вообще, откуда про все это знаешь?
- Да так же как ты… Пришлось заняться — занялся.
- И что нам теперь делать? Ты сказал, сейчас пиздец начнется?
- Да. Если узнают, что это ты его прикончил, они придут за тобой.
- То есть, они могут еще и не узнать?
- Могут и не узнать. Если повезет.
- А как же боженька, который все видит?
- Херня все это. Ну как я понял.
- Подробнее Евгеньич, я же просил. Если тут такие дела происходят, то любая мелочь важна.
- Вась — у меня сейчас башка кругом, серьезно. Я в таком ахуе, что словами не передать. Завалить ангела — это все равно, что жопой тепловоз остановить.
- Ты же сказал, что тоже завалил?
- Да. Но мне помогли. Я, считай, только «Живицу» с него сдернул.
- Кто помог?
- Специалисты… У КГБ целый отдел был, который всей этой херней занимался. А я просто случайно там оказался. В оцеплении стоял. Это ангел подстреленный, прямо мне под ноги упал… А их боец мне орет: «Цепку с него рви!». Ну я и сорвал…
- И что?
- Ну и все. Они тело увезли, потом вызвали меня к особисту. Тот предложил мне попробовать в тот отдел документы подать. Ну раз уж я один хрен в курсе этих делов. Я подал, только экзамены не потянул. С меня расписку о неразглашении взяли и дальше служить.
- Погоди — то есть ты, после этого, спокойно жил, выходит?
- Да. Пока Союз не развалился.
- А потом что случилось?
- Потом я, дурак, решил, что раз КГБ уже нет и СССР уже нет, можно и рассказать об этом. Тогда же началось всякое: мистика, НЛО, прочее колдунство. Интерес был большой. Я одному сболтнул, второму сболтнул. Приукрасил еще, дурак…
- Что ты ангела сам завалил? Без посторонней помощи?
- Угу… И что я в том отделе служил, а не просто документы подавал… И журналистам из какой-то газетенки об этом рассказывал… - Митрофанов мрачно кивнул, - А потом мне Ваня Кузнецов, с которым мы вместе экзамены в отдел сдавали, приходит и говорит: «Допизделся ты, Петя — идут они за тобой». Ну и я, в общем… Прирос я, в общем, к этой части...
- Понимаю… - Старшина сочувственно кивнул и достал сигареты, - А сюда они, значит, попасть не могут?
- Пока знамя на месте — нет.
- А что ты следом за ним не поехал? Вместе со всеми?
- Сглупил… Знаешь как бывает? Думаешь, сперва: «А пропади оно все пропадом! Будь что будет!». А потом: «Да ну ка его нахуй!»
- Знаю… - кивнув, Тарасов задумчиво посмотрел на дырочку от выстрела в кителе, - То есть красное боевое знамя для них — непреодолимый барьер?
- Не барьер — смерть. Расплещет как мышь кувалдой.
- Почему?
- Да хрен его знает. Ваня так сказал. Он-то, в отличие от меня, экзамены сдал.
- А с ним можно как-то поговорить?
- Не знаю… Он сказал, что постарается помочь, но у них у самих дела не очень. Так что…
- Ну ты попробуй с ним или с кем-то еще связаться. Потому как да — звучит это все паршиво Но ты говоришь, что они могут и не узнать?
- Ну да. Если никто не знает, куда он пошел и зачем…
- Есть такая вероятность?
- Ну… Ангелы достаточно высокомерные гондоны, так что Даниэль мог свалить не объясняя.
- Даже другим ангелам?
- В городе их вряд ли много. Если вообще есть. Они его не очень любят. Может он, вообще, из Самары сюда прискакал.
- Бегом? Или они летают?
- Нет. Летать они, к счастью, не умеют.
- Зато ногами перебирают шустро.
- Но недолго. Скорее всего, на машине.
- Так хули ты сразу не сказал!? Если он сюда на машине приехал, то, возможно, не один! И вот те, кто с ним, они точно знают, куда эта падла намылилась!
- Бля… И чего теперь делать?
- Снимать штаны и бегать… - Старшина свирепо глянул на Митрофанова, - Дуй к ДОСу. Там твои подсобники на страже. Проверь, как они. Если живы — оставайся с ними. Только закрой все тут перед уходом. Я скоро.
***
Доморощенные диванные тактики его бы обсмеяли. Они-то точно знают, что тот, кто движется по дороге — самоубийца. Ведь сидящий в засаде в зарослях имеет преимущество. Его не видно. Поэтому, мамкин ниндзя, рассуждая на этот счет, обычно скользит параллельно дороге сквозь самую чащу скрытый ветвями. Ни хрустнув ни единой веточкой, ни спугнув ни одну ворону, как и положено настоящему индейцу. Вот только лес, это не ухоженный парк с стриженным газоном. Там никто не обрезает сухостой и не сгребает граблями хворост. Поэтому, в лесу невозможно идти бесшумно. Можно только пытаться это делать. Что не всегда получается даже у мышей и ежей. Что уж говорить о ком-то размером с человека. А еще это медленно. Ты можешь, тщательно выбирая куда ступать, подкрасться к кому-то, кого заметил, но пятьдесят метров в таком режиме выжимают как трехкилометровый кросс и занимают примерно столько же времени.
А вот по мягкому грунту проселка, даже армейские ботинки ступают очень тихо. И это важно. Потому, что глаза в лесу только мешают. Человек очень полагается на зрение, но зрение не для ночи и не для леса. Зрение выхватывает в темноте детали, которые мозг, обученный искать знакомые образы, превращает в силуэты, лица, застывшие перед броском фигуры. Это отвлекает. И отнимает ресурсы у слуха. Слух, в данных условиях, куда важнее. Да, если на дороге устроена засада, ты в опасности. Но только в кино сидящие в ней точно знают, когда ты пройдешь и где.
Тарасову приходилось устраивать засады. Это долго. Мучительно долго. Ты часами напрягаешь все органы чувств, чтобы вовремя заметить приближение противника и, одновременно, пытаешься не выдать себя. Надо быть хорошо обученным профессионалом, чтобы просидеть в таком режиме больше суток. У обычного человека крышу сорвет уже через несколько часов. От напряжения пойдут натуральные галлюцинации. Тебе начнет мерещится всякое. Ты начнешь слышать то, чего нет. У тебя затечет все тело. Ты будешь устраиваться поудобнее, перемещаться, захочется пить, есть и ссать. Перекинуться парой слов с соседом, просто чтобы как-то снять напряжение. И тогда ты спалишься. И превратишься из охотника в жертву.
Да — тот кто двигается, рискует больше, чем тот, кто его поджидает. Всегда опаснее атаковать, чем защищаться. Но сидя в глухой обороне победить невозможно. Поэтому, надо действовать. Старшина надеялся, что ему больше никогда не придется красться через ночь с оружием на изготовку. Всем, кто спрашивал, он честно говорил: «Спасибо — хватило. Больше не надо». Но вишь как все повернулось? Вдобавок, по иронии судьбы, за частью начинались поросшие лесом скалы из песчаника. Ушлые солдатики даже бегали туда фотографироваться, чтобы на родине думали, будто он служит где-то в горах. И сейчас Тарасову приходилось постоянно напоминать себе, что вокруг Поволжье, а не окрестности Комсомольского…
Судя по траектории движения ангела, пришел он откуда-то с этой стороны. Конечно, с его скоростью можно было обежать часть за пару минут, однако, другого способа сузить направление поиска Старшина не придумал. Он не знал, что и кого искать, сколько их, кто они такие и что ему делать, когда он их найдет. Но делать что-то было надо… И он делал. Все, что мог и как умел. Как и тогда.
***
Митрофанов сидел у тлеющего костра подкидывая в него веточки. Старшина, устало пошатываясь, подошел к нему и, опустившись на землю, огляделся.
- Твои где? С ними все в порядке?
- Да. Отправил обратно — скоро утро уже, скотину кормить надо, убираться. Нашел?
- Нет… Как иголку в стоге сена. Тут столько проселков, а меня уже ноги не носят.
- И че делать теперь?
- Без понятия. Но есть и хорошие новости. Бойцы сказали, что пока мы тут рысачили, Комбат на связь выходил. Тревогу отменили. Типа ошибка какая-то. Кто-то в штабе перебдить решил.
- То есть они возвращаются?
- Да. Он нам на подмогу Мешкова отправил с десятью бойцами. Остальные утром сворачиваются и к обеду, край — к ужину, будут здесь. Думаю, до этого времени наши «друзья» среагировать не успеют, а потом мы уже в домике…
- А если успеют?
- Если успеют, то будем отбиваться.
- Чем?
- Чем попало.
- Я серьезно… - Митрофанов кинул в костер еще одну ветку, - Я, в тихую, поспрашивал — выстрела никто не слышал. И гильзу я тоже не нашел. Хотя искал. Из чего ты его завалил?
Старшина молча вытащил «Наган», провернул барабан и вынул из каморы стреляную гильзу. Взяв у него оружие, Митрофанов удивленно покрутил его в руках.
- Ты же сказал, что ты не оперативник? Откуда у тебя эта штука?
- Не поверишь — нашел.
- Не поверю.
- Самому не верится. Интересно, откуда он тут...
Выбив из пачки сигарету, Тарасов сунул руку в карман и протянул разочарованное «Бля-я-я… Зажигалку проебал, пока бегал...». Митрофанов покосился на него и, достав веточку с тлеющим концом, протянул, чтобы тот прикурил.
- И это, Вась — синяки на горле замажь… Палево…
Тарасов, глядя в огонь, молча кивнул, ощупал шею, потом, нащупав веревочку, вытянул висевший на ней деревянный оберег, который лопнул точнехонько на две части.
***
Часть постепенно приходила в себя. Момент, когда они все действовали словно единый организм, был краток, однако влияние, оказанное им оказалось куда больше, чем кто-либо мог предположить.
- Ты думаешь мне так нравится тебя дрочить? Ну скажи? Думаешь же? Да я вижу… Сам так думал. Но ты вот о чем подумай — вон там, в оружейке, в трех метрах от тебя, сотня «стволов». У нас, сейчас, за кроссовки убивают. А за них тебе башку свернут не задумываясь. И мне. И всем остальным. А ты дрыхнешь на «тумбочке». Ну хули ты на меня глазами лупаешь? У меня дембель скоро. Я живой хочу домой вернуться...
Старшина послушал, как Коростылев, стоявший дежурным по роте, отчитывает задремавшего дневального, усмехнулся и вернулся за стол. Приятно, когда ты можешь вложить в чью-то голову верные мысли. Тем более, что у него сейчас не было ни времени, ни желания заниматься воспитанием личного состава. Он перекапывал все имеющиеся у него книги на предмет знаний о новой напасти. Правда, информации было негусто. Литература на эти темы не блистала особыми подробностями и, в лучшем случае, там были мифы. В худшем — автор откровенно высасывал из пальца, либо, вообще, опирался на сюжеты из видеосалонов. Закрыв очередной томик, Тарасов достал блокнот и начал перечитывать свои записи. Если чего-то не знаешь — ищи, где почитать. Если почитать негде — попробуй додуматься сам. Широкий кругозор и эрудиция для того и нужны, чтобы можно было решить проблему опираясь на логику и имеющиеся знания.
Итак — что он знает об этих «ангелах»? Быстрые, сильные, но легкие. Митрофанов говорит, что у них полые кости. Но они не летают. Тогда зачем? Возможно потому, что это необходимо не только для полета? Между ними было одиннадцать с половиной метров, которые он преодолел где-то за полсекунды. То есть, его скорость - в районе двадцати трех метров в секунду. Это около восьмидесяти километров в час. Ускорился и остановился ангел почти мгновенно. Чем больше масса, тем сложнее такие фокусы проделывать — может для этого.
Пули их не берут. Но это, опять таки, со слов Митрофанова. Который осведомлен, но не то что бы сильно. Пуля из «Нагана» взяла, хотя особенным ни сам «Наган», ни боеприпасы не выглядят. Он разбирал и то и то, но, внешне, это были обычные пули и обычный револьвер. И того ангела, которого Митрофанов видел в молодости, тоже подстрелили. Значит пули их берут. Просто нужны специальные. Или специальное оружие…
Достав «Наган», Старшина еще раз внимательно его изучил. Когда он показал оружие Митрофанову, тот спросил, откуда у него такая штука если он не «оперативник»? Оперативник, по всей видимости, того самого отдела. Значит, они были вооружены чем-то подобным. Может дело в материалах, из которого он изготовлен? Или… Знамя! Боевое знамя части плющит этих ангелов в брызги. Почему? Вряд-ли кто-то, в здравом уме, мог делать из знамени оружие. Значит оно плющит их не по этому? Тогда почему? Почему так важно, что оно от Гвардейского Инженерно-Саперного Батальона?
Тогда, в библиотеке, эта странная Ольга сказала, что знаки и ритуалы — просто инструмент. И что они меняются по мере того, как меняется мир. Новое время приносит своих героев, своих пророков и свои символы. Возможно, красное боевое знамя действует на ангелов так же, как икона на бесов? А комиссарский наган разит их как священный клинок демонов?
Пометив себе этот момент, Тарасов принялся размышлять дальше. "Наган"... Чей он? Кто его тут спрятал? Мог ли это быть Митрофанов? Вряд-ли. Он был, без дураков, напуган. Имей он такое оружие, он бы взял его с собой. Значит, есть еще кто-то, кто в курсе происходящего. Возможно, этот Иван Кузнецов посоветовал несдержанному на язык Митрофанову схоронится тут не только потому, что знал о знамени и его свойствах, но и потому, что в части было кому за ним приглядеть? И этот человек, зная кто может прийти, позаботился о том, чтобы иметь на этот случай подходящее оружие.
Кто это может быть? Доступ к складам имел Дубко. Старшина с трудом мог представить «начвоша» в роли хладнокровного агента обученного противостоять сверхъестественным угрозам, но кто знает? Может он специально под дурака косит?
Ротный. Доступа к складам не имел, но в той суматохе, это было несложно исполнить. Та история с Загиттулиным не выглядела как работа оперативника, но кто знает? Может это был какой-то хитрый план по выманиванию? Упырь его чуть не придушил, но не придушил же! Потому, что повезло, или потому, что он знал как с этими тварями обращаться? Ему-то упырь ребра одним ударом переломал. Ротный, конечно, здоровее и сильно, но все таки…
Комбат… Был в курсе и про повариху и про Загиттулина, не выглядел сильно удивленным, настаивал на том, чтобы уничтожить улики и замолчать информацию. Двигало ли им только нежелание выносить сор из избы и давать лишние козыри тем, кто пытается расформировать часть, или у него есть и другие мотивы скрывать существование данных тварей? Хороший вопрос…