- Товарищ прапорщик! - голос Коростылева прозвучал над самым ухом.
- Внимательно…
Сам же пенял ему за недостаточную бдительность и сам же расслабился и заигрался! Скрипнув зубами, Тарасов быстро сунул «Наган» за пазуху — с установленным глушителем в карман тот категорически не помещался и обернулся.
- Чего стряслось?
- Мне кажется, я видел кого-то…
- Кого?
- Не знаю… Там просто под фонарем что-то промелькнуло…
- Где?
- Вон там, возле продсклада… И в сторону ЖВК умчалось.
- Быстро?
- Да.
- Насколько?
- Ну очень быстро. Даже разглядеть не успел.
- Человек, животное?
- Не знаю… Большое. Не кошка точно…
- Разбуди Вятушкина и бдите. Я пойду — гляну…
- Слушаюсь… А если что — стрелять?
- Я же сказал: если что — вали без раздумий. Ну в смысле, посмотри сперва, конечно, вдруг это я или подсобники. Или кто из наших. Но если точно видишь, что чужие с оружием, или прут не реагируя на предупреждение, то вали нахер. Потом разбираться будем. Все. Смотреть в оба…
Дойдя до продсклада, Тарасов огляделся. Замок на месте… Может опять скотина какая с ЖВК сбежала? Решив, на всякий случай проверить, он пошел по дороге в сторону подсобного хозяйства. На обратном пути надо посмотреть, как там пост у ДОСа. Наверняка дрыхнут, дураки… Вот, казалось бы, боевая тревога. Надо быть на чеку, каждого шороха бояться, а ведут себя беззаботно, как… Фигура на дороге показалась внезапно. Старшина был уверен, что секунду назад там никого не было. Выдернув пистолет из кобуры, Тарасов дослал патрон в патронник.
- Стоять! Это территория военной части!
- А я знаю… - сказано это было странным, почти обиженным тоном, - Я знаю…
Держа его на прицеле, Старшина подошел поближе. Выглядел нарушитель странно. Одежда была явно не для проникновения на продсклад. И, несмотря на мужские пиджак, брюки и туфли, пол точно определить было сложно. Певучий, с хрипотцой голос, лицо с большими глазами и тонкими губами, волосы до плеч — это мог быть как ухоженный мужчинка, вроде полупокеров из телека, так и дамочка с приветом.
- Ну раз знаешь, тогда что здесь забыл?
- Ты меня допрашиваешь? - говорящий словно изумился подобной наглости.
- Да. Я тебя допрашиваю. Что ты тут делаешь, сколько вас и где остальные?
- А зачем мне кто-то еще?
- Ты гашенный что ли?
Старшине подумалось, что судя по внешности и странному поведению, это вполне может быть наркоман, который реально не одупляет, куда он забрел и что происходит. Только откуда этот франт здесь взялся? Торчки, что деревенские, что городские обычно выглядят менее презентабельно, а тут, скорее, мажорчик из столичного бомонда.
- Если да, то предупреждаю — у нас сейчас боевая тревога, так что лучше не шути.
- А ты забавный… Эта штука у тебя в руках. Ты мне ей угрожаешь?
- Бля, ты точно вставленный. Да. Угрожаю. И если попробуешь выкинуть какую-нибудь херню — сделаю в тебе дырку.
- Ты знаешь, кто я?
- Как любит говорить один мой знакомый: «Мама — судья, папа — прокурор, все братья — воры в законе.» Угадал, да?
- Нет.
Тарасов услышал свист, лицо обдало ветром и нарушитель, стоявший метрах в десяти, оказался с ним лицом к лицу, левой рукой перехватив кисть с пистолетом, а правой, без видимого усилия, подняв его за горло в воздух.
- Ты не угадал. И это будет стоить тебе жизни. Но, сперва, мы пойдем туда… - нарушитель кивнул в сторону овощехранилища, - И ты уговоришь его выйти.
- Зачем..? - прохрипел Тарасов, тщетно пытаясь освободится, - Ты же… Сказал… Что… Убьешь… Меня…
- Вопрос не в том, убью ли я тебя. Вопрос в том — убью ли я ТОЛЬКО тебя. У меня отличный слух. Я слышал, как ты говорил на крыше со своими солдатами… Ты хороший человек. Тебе не все равно, умрут они, или нет. А я люблю хороших людей. Вас очень легко заставить делать то, что надо. Понимаешь?
- Слух… Говоришь… Отличный..? А зрение…
Старшина нащупал левой рукой рукоять по прежнему лежавшего за пазухой «Нагана». «Со своими солдатами»… Он говорил с одним. Второй спал. Так что есть вероятность, что эта тварь их слышала, но не видела. А, значит, не видела и как он игрался с «Наганом», не знает про него и выстрел в упор будет для неё неприятной неожиданностью. Вопрос в том — насколько? Хлопок задушенного глушителем выстрела был не таким тихим, как его себе обычно представляют. Нарушитель, разжав пальцы, выпустил мешком осыпавшегося на землю Тарасова и удивленно уставился на дырку в груди из которой, вместо крови, сочились блестящие искры, сгорая в воздухе и превращаясь в мелкий черный, похожий на окалину пепел.
- Ты что наделал? - тварь подставила руку под эти искры и удивленно посмотрела на растущую кучку пепла в ладони, - Ты убил меня.
- Я честно предупредил: «Попробуешь выкинуть какую-нибудь херню — дырку сделаю.» Думал я шутки с тобой шутить буду, педрила ебаная?
- Но это неправильно… - в голосе была почти детская обида, - Так не бывает!
- Вот только что про это говорил… Думаешь, что смерть, это с кем угодно, только не с тобой, да?
- Да… - широко распахнув глаза, нарушитель начал медленно оседать на землю, - Вы рождены для смерти, мы — для жизни… Вечной… Жизни…
У Старшины в глазах запрыгали белые мушки. Хер знает, это от того, что его чуть не придушили, или тварь, издохнув, воздух испортила? Проверять желания не было, так что он отполз подальше и некоторое время лежал пытаясь отдышаться. Спать уже не хотелось. Едрить взбодрился, всем советую… Что-ж за дела-то такие? Почему тут всякой сволочи потусторонней словно медом намазано? В Чечне и то безопаснее было — там хоть гадать не надо, убьешь ты эту херню или нет. Сев, Тарасов помотал головой и огляделся. Тело по прежнему лежало на месте. С одной стороны, это радует… Херово было бы, если, пока он валялся, эта штука взяла и уползла. А с другой, Комбат, конечно, сказал, что с проблемами будут разбираться потом, но явно не с такими… Хорошо ребятам в Голливуде. Прибили какого-то брандышмыга и он либо сгорел без остатка, либо просто камера отъехала и все — вроде как само убралось. А ему это сейчас куда девать? И, главное, девать надо быстро. Не то, что бы он Коростылеву и Вятушкину не доверял, но, помня как быстро все разболтал Бухарметов, лучше труп им не показывать. И подсобникам тоже...
Митрофанов! Тварь приходила за ним! Вот от кого тот прятался! Но нахера? Месть, как Бухарметову? В любом случае — он решил его проблему, теперь пусть Митрофанов решает проблему с телом. Встав, Тарасов подошел к трупу и попробовал его поднять. Ему приходилось таскать людей. И не только павших в боях с зеленым змием. Обычно, это тяжело, но тварь, будучи выше его на голову, на удивление, весила не больше мешка крупы. Затащив тело в кусты, Старшина еще раз огляделся и решил его обыскать. На удивление, по карманам не оказалось ни денег, ни документов. Часов и колец тоже не было, только на шее, на тонкой цепочке висел темно красный каплевидный камень размером с яблочную семечку. Сняв его, Тарасов сунул добычу в карман и пошел к овощехранилищу.
- Петр Евгеньевич! Выходь! - гаркнул он ботнув в дверь с ноги, - Выходь не бойся…
- Вернулись уже?
- Нет! Лучше! Прибил я эту штуку…
На минуту повисла тишина, потом, из-за двери раздалось робко-удивленное.
- Какую..?
- От которой вы ныкались тут.
- Вася… Нет… Ты не Вася…
- Бля! Я серьезно. Хрен пойми — то ли баба, то ли мужик, волосы до плеч, говорит как нарик и резкий как понос. Душить меня пытался, ну я его и того. А он искрами сифонить начал и кони двинул.
- Я тебе не верю…
- Да еп вашу мать… Ну как вам доказать-то? У него еще цацка была в виде капельки.
- Она у тебя?
- Да. Показать?
- В щель под дверь сунь…
Бурча под нос ругательства, Тарасов просунул трофейное украшение под дверь. Снова повисла тишина.
- Э! Только с возвратом!
Загрохотали отодвигаемые ящики, потом щелкнул засов. Дверь открылась и на пороге появился белый как мел Митрофанов, держа в руке цепочку с камнем. Глаза у него были круглые как блюдца. Посмотрев на Старшину, он перевел взгляд на камень, потом опять на Старшину.
- Вася… Ты понимаешь, что ты наделал?
- Нет. И хотелось бы подробностей. Потому, что эта херь обещала меня грохнуть без вариантов, а перед этим заставить выманить вас, или она грохнет всех остальных. Не сказать, что бы я был в восторге от этих вариантов и требую объяснений.
- А чем ты её завалил?
- Пристрелил.
- Ты не мог её пристрелить… Пули их не берут! - Митрофанов дернулся было назад, но Старшина перехватил дверь, - Пусти!
- Не пущу. Пошли! Пошли, блять! Вы меня сегодня все, что-ли, заебать решили!?
Практически волоком дотащив отбивающегося Митрофанова до кустов, Тарасов гордо предъявил ему труп.
- Вот! Дохлый как фараон в музее! И дырочка как у того ежика резинового! Теперь веришь!
- Верю Вася… Бля… Это-ж пиздец…
- Нет — пиздец будет, если это найдут. Приходил он за тобой, так что теперь ты и думай, куда его деть. Он, кстати, неожиданно легкий.
- У них кости полые. Как птичьи…
- У кого? Что это за хуйня?
- Это ангел, Вася! Поэтому, пока тут боевое знамя части было, он сюда сунуться не мог. Оно же у нас военное, от Гвардейского Инженерно-Саперного Батальона перешло…
- Охуенно объяснил Петр Евгеньевич! - в сердцах сорвав кепку, Тарасов шарахнул её об землю, - Вот прям по полочкам все разложил! Ясно все как божий, ебаный ты блять по голове, день! Что, блять за ангелы!? Почему они ведут себя как маньячилы поехавшие!? При чем тут знамя!? Подробности, ебаный в рот! Больше подробностей!
- Да не знаю я подробностей! Я только его знаю. Это Даниэль… Ебать! Когда об этом узнают, тут такое начнется!
- Кто узнает? Их много таких?
- Ну да. Типа того… Ох Вася…
- Так, спокойно… - Старшина достал сигарету и закурил, - Ты говоришь, что это ангел? Это, типа, падший ангел?
- Обычный…
- Не понял? Они же добрые быть должны?
- С хуя бы?
- Ну, типа, боженька нас любит и все такое? Да, бля… «Хороша ль, плоха ли весть, докладай мне все как есть… Лучше горькая, но правда, чем приятная, но лесть»
Процитировав Филатова, Старшина, смачно затянувшись, выпустил дым через ноздри. Митрофанов в задумчивости бродил вокруг тела. Потом сел и тоже закурил. Некоторое время они молча дымили.
- Слушай, все спросить хотел… - снова встав, Митрофанов потыкал тело, словно не веря, что оно мертвое, - Манька-воровка… Это твоя работа?
- Да.
- А Ташлинский упырь?
- Тоже.
- Ты, типа, оперативник?
- Нет.
- Да ладно ты — я никому не скажу. Никто и не поверит…
- Нет. Я не оперативник. Так… Пришлось заняться — занялся.
- То есть ты просто так, «на молодца», двух упырей упокоил?
- Я, за свою жизнь, каких только упырей не упокаивал. В основном в переносном смысле, конечно, но опыт был. Так куда тело девать будем?
- Покарауль его… Сейчас я Лошарика приведу, закинем на него и сховаем. Есть идея одна.
- Надежно? Их, просто, лучше жечь, как я понял?
- Не ссы, Вася! Как надо все будет.
- Из могилы не выползет?
- Такие не выползают... Тем более, ты с него «Живицу» снять догадался.
- Это тот камушек? Гони-ка его, кстати, на базу. Давай-давай… Ценная вещица, как я понял?
- Ну, смотря для кого…
- Не еби мне мозг! Я видел, как ты её словно от сердца отрываешь.
- Кстати, вдруг чего, если её с ангела сдернуть, он и так помрет. И, по другому, «Живицу» не добыть.
- Ты поэтому поверил, когда я тебе показал?
- Ну я не думаю, что они стали бы ангелом жертвовать, чтобы до меня добраться.
- А че ты тогда назад рванул?
- Подумал: «А вдруг будут?»
- Ты им настолько насолил? - Старшина смерил Митрофанова удивленным взглядом, - Что ты им сделал?
- Ангела убил…
Тарасов открыл рот, потом захлопнул его с деревянным стуком. Сочувственно покивав, Митрофанов развел руками и пошел за конем.
***
Лошарик, на чьей спине покоился труп ангела, нервничал, оглядывался и пытался зацепить ношу зубами. Нервничал и сам Митрофанов, постоянно озираясь и одергивая коня. Увидев спешащего Тарасова, он махнул рукой в сторону топливного склада.
- Туда… ОЗК взял?
- ОЗК тут есть. В кандейке. Нахера оно тебе?
- Вон там, в углу, цистерна ракетного окислителя закопана.
- Нахера?
- Получилось так. Её, в начале 90-х то-ли в Литву, то-ли в Латвию отправили. Как раз когда вся херня началась. Туда она не доехала — часть вывели. Обратно её забирать тоже никто не хочет - все сроки и условия хранения похерили, пока возили. Утилизировать вагон денег стоит. Перекинули её нам и сказали: «Ебитесь как хотите».
- И что?
- А ничего. Комбат приказал её в землю зарыть, дабы она дураков не соблазняла. Там цистерна алюминиевая. А цветмет сейчас дорого стоит.
- Есть дебилы, которые могут попытаться распилить цистерну с ракетным окислителем?
Митрофанов кинул на Старшину такой взгляд, что тот сразу понял, какую дурь сморозил.
- Хотя че это я, в самом деле? Они тут в очереди будут стоять.
- Ну в очереди — не в очереди, а инциденты были. Два идиота пробовали крышку спереть…
- Подозреваю, неудачно.
- Да. Вскрыли её, один паров хапанул и внутрь свалился. Второй попытался его ухватить и следом.
- Закономерно…
- Да. Но нам интересно не это. А то, что когда их искать начали, то вообще ничего не нашли. Все разъело. Начисто. Комбат её, после этого случая и приказал зарыть.
- Предлагаешь откопать?
- А че её откапывать? Горловина — вон она торчит. В ней надо, периодически, уровень мерять, чтобы знать, что не потекла. Тащи ОЗКшки и противогазы. И ключ гаечный. Сейчас мы этого ангела туда определим и дело с концом.
Кивнув, Тарасов пошел за защитой. Митрофанов скинул тело с коня и, отведя его подальше, привязал у забора. Одевшись в ОЗК, они скинули с горловины прикрывавший её от осадков и любопытных взоров колпак, раскрутили болты и, откинули крышку. На лице мертвого ангела все еще сохранялось удивленно-обиженное выражение. Задумчиво посмотрев на это, потом на поднимающийся из цистерны химический дымок, Старшина пнул тело ногой отправляя внутрь и отпрянул, чтобы его не забрызгало. Митрофанов захлопнул крышку обратно и принялся притягивать её сосредоточенно сопя через клапан.