- Так вот что? Все утро мучаюсь, понять не могу.
- Не знаю. Я от литературы далек.
- Ладно — будем вспоминать…
Дел на сегодня еще было много. Вновь обрушилась метель и солдаты, орудуя лопатами и скребками, материли зиму, утрамбовывая это все ровными параллелепипедами. Тарасов руководил процессом, изредка поднимаясь к себе, чтобы глотнуть чайку. Закончив, до обеда, с плацем и дорожками перед штабом, после приема пищи, взялись за бетонку вокруг складов.
При дневном свете, заброшенные ангары выглядели не так зловеще поэтому, убедившись, что подчиненные плотно заняты борьбой со стихией, Старшина рискнул и дошел до того злосчастного поворота. Следы машины, как и их собственные, само собой, давно запорошило снегом, но здание, где все произошло, он нашел сразу. Появился соблазн дойти до него и посмотреть, но Тарасов решил не рисковать. Тем более, его больше интересовало, где тварь пряталась, прежде чем напасть. Оглянувшись, он посмотрел на такие же разоренные здания на другой стороне. Снег вокруг был девственно чист, однако, с учетом прошедшего снегопада, это ничего не значило. Хотя, пять пуль в упор — может сдохла от ран ? Но это вряд-ли. Такой подарок — не с его везением.
Тарасову снова показалось, что он чувствует на себе чей-то взгляд. Как раз оттуда. С той стороны дороги. Стараясь не поворачиваться спиной и сжимая в кармане удостоверение, он вернулся к бойцам которые, заметив, что его нет, устроили перекур. Судя по тому, что все собрались вокруг Парамонова и Бухарметова, близость к «местам боевой славы» дала повод снова поднять тему, которую всем участникам хотелось замять. Старая армейская мудрость гласила: «Не можешь пресечь — возглавь», поэтому Старшина, вместо того, чтобы разогнать это сборище, размял сигарету и, прикурив, махнул в сторону складов.
- Следов не видно. Сдох, наверное нарик этот придурошный...
- Вы думаете, это наркоман был?- Старшина считался более осведомленным источником поэтому, поняв что он хочет поговорить на данную тему, все солдаты немедленно повернулись к нему.
- Определенно. Внешность характерная, как у трупа ходячего. Сто процентов на «дезоморфине», или, как его называют, «крокодиле» сидел. От неё человек заживо разлагается и боли не чувствует нихрена, хоть режь, хоть стреляй. Хотя, что я вам рассказываю? Наверняка сами таких видели.
Несколько бойцов, покивав, принялись шепотом расписывать сослуживцам все прелести последствий употребления данного препарата.
- И, что характерно, хрен его знает, что от него подцепить можно. Там букет от гриппа до СПИДа. Хожу вот, переживаю за здоровье. Форму, после него, опять таки, пришлось сжечь. Дубко мне это до пенсии вспоминать не устанет.
- А «Волга», откуда, товарищ прапорщик, которая исчезла?
- Я эту «Волгу» в селе видел. У цыган. Собственно, после этого ребус и сложился. «Волга», цыгане, наркота. Видать ихний клиент. «Вставился» и убежал не заплатив. Они за ним. Наркот, наверняка, поэтому на нас и кинулся, что за них принял. Цыгане, ясное дело, как стрельбу услышали, «исчезли». Нахер им такие проблемы?
- А как они, на машине, мимо вышек проехали?
- Спать нехер в карауле. А то, в следующий раз, они не мимо проедут, а строго по вашу душу. Времена сейчас смутные, оружие в цене. Башку свернут и все… Ладно — курение опасно для вашего здоровья. Минздрав уже задолбался предупреждать! А труд на свежем воздухе — строго наоборот. Лопаты в зубы и вперед! Следующий перекур — когда до того угла дойдете. Я не собираюсь тут с вами до отбоя торчать!
Довольный тем, как удалось опасную тему свернуть с мистики, на цыган и наркоманов, Тарасов повелительно махнул в сторону снежных завалов.
***
В армии есть две главных проблемы: «Дохера работы, и нехер делать». Вот и сейчас, с криком: «Банный день, белье принимать, сдавать, считать...», отпинавшись от всех задач, которые пыталось повесить на него командование, Тарасов в свою очередь, скинул эту работу на Бухарметова и Парамонова, на почве общей тайны ставших доверенными лицами и понял, что ему совершенно нечем заняться. Сперва он, засев в комнате отдыха, по старой памяти называемой «Ленинской», читал книгу про мифических существ разных культур, но там было много непонятных слов, от которых болела голова, так что, отложив её в сторону, Старшина принялся искать, чем еще себя развлечь.
Снаружи тихо скрипнула дверь — еще какой-то счастливчик, сумевший избежать работ, пытался зашарится в расположенни роты, но дневальный прошипел: «Урфин в «Ленке»!» и проебщик, хлопнув дверью, застучал кирзачами по лестнице. «Урфин» значит? Тарасов не зря размышлял над темой армейских прозвищ. Он прекрасно понимал, что и его не минет чаша сия, а с «Тарасовым» или «Тарасом», ничего кроме производных от слова «Пидорас» толком не рифмуется. И надеяться, что кто-то будет столь начитан, что протянет ниточку к Гоголю, не приходилось.
Поэтому, несмотря на всю непредсказуемость армейского злословия, Старшина даже пытался подавать идеи, благо имя-отчество «Василий Иванович», вкупе с фразами вида: «Чапай думать будет», позволяли надеяться, что фантазия местных остряков зацепится именно за это сходство. Но, видимо, его демонстративная любовь к сказке Волкова показалась всем столь примечательной, что перебила даже отсылки к герою гражданской, кинофильмов и анекдотов. Жаль, конечно, хотя, в какой-то степени, можно сказать, что легко отделался. Киселев, мог, не заморачиваясь, схватить любую суперобложку которая под руку попалась, и ходил бы, теперь, «Фунтиком» каким-нибудь. Так что «Урфин» - это, на фоне остального, был прям нормальный вариант и Старшина решил семя этой идеи полить и удобрить. Широким шагом вернувшись в каптерку, он оглядел распотрошенные тюки с бельем и Бухарметова с Парамоновым, старательно делавшим вид, что все это время занимались делом.
- Ну что, мои верные дуболомы? Долго вы еще играться будете?
- Товарищ прапорщик — вы же сами сказали: «Все тщательно проверять, ибо Дубко не дремлет». Все новое пришлось перебирать.
- Много рванья подсунул?
- Вон там, комплектов пятнадцать. С пятнами мы тоже браковали.
- Давайте сюда. Я, сейчас, лично, этому Гудвину недобитому, этот тюк на голову одену. Ведь предупреждал же! Сидите тут — я скоро. И печенье в столе у меня все посчитано!
Последовавший за выдвижением претензий сочный скандал с «Начвошем», взбодрил Тарасова так, что ему хотелось кого-нибудь убить. Остановившись перекурить и успокоится, он вспомнил то ощущение чужого взгляда, которое у него возникло на дороге между заброшенными складами. А еще он чувствовал его как раз тут. После стычки. Промежуток между двумя ангарами, через которое видно заброшку. Выйдя на эту линию, Старшина вгляделся в сереющие вдалеке коробки покинутых зданий и в голове мелькнула мысль. Закинув тюк в каптерку и дав команду проверить все еще раз, он направился в штаб, на ходу придумывая повод. Начштаба перекусывал бутербродом, но, увидев Тарасова, отложил еду в сторону.
- Отвлекаю, товарищ подполковник?
- Вы по служебному вопросу? - Начштаба махнул рукой давая понять, что его бутерброд подождет.
- Нет, пустяки, думал, может вы не заняты?
- Так я и не занят. Что у вас?
- Да даже стыдно спрашивать. Вот… - не придумав ничего лучше, Старшина протянул Начштабу листки с сочиненным, в наказание, рассказом, - С утра с Ротным голову ломаем, не можем понять, что это нам напоминает. Фигня полная, но засело в башке — отделаться не могу. Мимо шел — черт дернул у вас спросить. Ну вдруг?
- Правильно дернул... - Начштаба быстро пробежал глазами текст, - Вольное переложение части «Федота-стрельца» Филатова. В журнале «Юность» за восемьдесят седьмой год печатали. Третий номер, кажется. Почитайте обязательно. А это кто написал, если не секрет?
- Да дневальный один, «задумчивый». Стоял на «тумбочке» - фигней страдал.
- Все бы солдаты так «фигней страдали». Вам это надо?
- Нет — забирайте, товарищ подполковник.
- Спасибо. И фамилию этого товарища мне тоже запишите…
- Вот… - взяв листок, Тарасов накарябал на обороте фамилию дневального, - Извините, что по таким пустякам вламываюсь.
- Да почему пустяки? Очень даже кстати — у меня, весной, писарь на дембель уходит, надо замену искать, а тут и написано грамотно и почерк разборчивый.
- Ну и отлично. Приятного аппетита…
Выйдя из штаба, Старшина, на нервах, выкурил еще одну сигарету, так как ситуация была наитупейшей и ему очень повезло, что Начштаба благодушно отнесся к столь идиотскому поводу посетить его кабинет. Однако, дело было сделано. Тарасову удалось, украдкой, посмотреть на план части, висевший в кабинете. Теперь, сопоставив те места, которые были видны с дороги, с теми, которые проглядывали в промежуток между ангарами возле вещевого склада, он мог примерно определить точку, из которой за ним наблюдали. И что самое интересное, эта точка была аккурат в окрестностях старого расположения продсклада. Рассказ Митрофанова, звучавший как полная дичь, переставал казаться столь уж безумным.
***
«Праздничный наряд» у военных ассоциируется совсем не с новым костюмом или красивым платьем. Это, как правило, означает, что пока все пьют и гуляют, ты, злой и трезвый, несешь службу. Стремительно приближалось Двадцать Третье Февраля и с каждым днем вопрос о том, кто же заступит на праздники, становился все актуальнее, тем более, что как на грех, праздники получались «длинные», плавно перетекая в выходные — идеальный момент, чтобы съездить до дому, загулять с друзьями и прочим образом отдохнуть от военной рутины. Прапорщик Селиверстов поймал Тарасова после развода и отвел в сторону с самым конфиденциальным видом.
- Иваныч, ты-ж, у нас, не семейный?
- Вместо тебя заступить? - уже по самой постановке вопроса легко было догадаться, о чем идет речь.
- Ну да… Мы с тестем договорились на охоту съездить, под Саранск, а мне, аккурат на праздник, по автопарку заступать. Сам понимаешь — ни туды, ни сюды.
- Так я же, двадцать второго, туда же?
- Так вот я и предлагаю — давай я вместо тебя заступлю, вечером сменюсь, тесть за мной заедет и, мы на праздник и все выходные, на кабана. А то 28 сезон закроют…
- Сильвер, падла..! - выругался Ротный, который был занят распределением работ и слегка задержался, нарезая задачи личному составу, - Ты куда вперед старших по званию! Это моей роты старшина!
- Кто не успел, тот опоздал…
- Стопелло! «Да» от него я не слышал.
На шум стали подтягиваться другие желающие — Старшина, не имевший семьи и прибывший в часть недавно, а, следовательно, не обросший друзьями и собутыльниками, был идеальным кандидатом в праздничный наряд. Тарасов, который внезапно стал нарасхват, вытребовав у Ротного импортную сигарету, принялся размышлять, как выгрести максимум выгод с этого расклада.
- Так, бояре… - докурив, он снайперским щелчком отправил бычок в урну стоявшую шагах в трех и проследил, чтобы все узрели его нечеловеческую меткость, - В общем, предложение такое: я могу заступить по автопарку хоть на все три дня... НО!
Он кивнул в сторону Селиверстова.
- С тебя — двадцать литров бензина.
- Зачем?
- Шашлык буду жарить.
- На бензине?
- Ты дурак? У армян с трассы на мясо махну.
- Так я тебе могу мяса и так выкружить.
- Какое? Столовское? Глубокой заморозки? Которое еще Сталина видело, судя по клеймам? Нахер-нахер такой шашлык.
- Да не — с «подсобки». У Митрофанова «Пугачиха» опоросилась, так что он, теперь, забой будет делать. Я уже договорился, что часть кабанятины на свинятину махну.
- Шашлык из свинины — моветон. Ты сам на Кавказе служил и не хуже меня это знаешь. Только баранина! Тем более, что вы кабана, или кабан вас — еще вопрос кто кого. Они по зиме лютые. Не жлобься давай — вы с тестем в десять раз больше искатаете, ради этой кабанятины.
- Ладно — не вопрос.
Старшина повернулся к «Начвошу», который что-то там плел про родню в Уфе, которую срочно надо навестить.
- С тебя крепеж, дверная пружина, заглушки, сгоны, шпингалеты и так далее, вот по этому списку, а то жилье дали, а дальше — ебись сам.
- Ох… Ты себе там что — евроремонт делать будешь?
- Батарея капает, форточка просела, дверь в толчке не закрывается — бардак и разруха! Ну или думай сам — сейчас желающие родню навестить мигом найдутся.
- Я поищу…
- Только хорошо поищи. Не как обычно.
Выдав огорченному Дубко список, Старшина посмотрел на ожидающего своей очереди Ротного.
- Видеодвойка твоя, с кассетами, в аренду на все три дня.
- Говно вопрос.
- И уговорить Комбата благословить всю эту авантюру.
- Решил драть с меня по полной?
- Ну а кого еще просить? Сам же орал, что старший по званию.
- Да-да — всего-то старлей, а ждут как от генерала. Ладно — попробуем…
***
Селиверстов, предвкушая охоту, готовился к ней прямо на посту. Засев на втором этаже, в диспетчерской, откуда открывался вид на все автохозяйство, он процеживал через бессовестно стыренный из аптечки бинт самодельную настойку. На вешалке висело ружье в чехле, открытый патронташ, а по столу были раскиданы обрезки картонок из которых рубились пыжи, пулелейка, пластины от аккумулятора и прочие причиндалы для кустарного снаряжения патронов. Поздоровавшись и получив в ответ: «Иваныч — давай сам, я мало-мало занят», Тарасов пошел принимать наряд. Вернувшись, он застал Слеливерстова уже переодетым в ватные штаны и лазающим на карачках под пультом.
- Ты чего?
- Гильзы проебал. Три штуки. У меня двадцать было, а сейчас начал патронташ надевать — трех не хватает.
- Думаешь упали куда?
- Надеюсь... Хуже — если солдаты спиздили.
- Нахер им гильзы?
- Они латунные. А ты не хуже меня знаешь, зачем им латунь. Скоро весна, дембель… Это Фролов — точно те говорю. Больше некому. Ну, сучонок: увижу на парадке лычки латунные — вместе с башкой оторву. Ведь, что главное, гильзы советские, сейчас такие хер где купишь.