Будучи предупрежденным о повадках Дубко, Тарасов внимательно осмотрел все выданное и сразу обнаружил, что оба тулупа буквально рассыпаются в руках. «Начвошь», с неудовольствием наблюдавший за провалом своей затеи, недовольно ворча, опять полез куда-то наверх.

- Толя… Если ты думаешь, что мне надоест и я возьму первое попавшееся, то предупреждаю — у меня тоже хохлятские корни, - буркнул Тарасов, который со злости, сходу перешел с «Начвошем» на «ты», - Я за рупь зайца в поле насмерть загоняю. Не еби мозг — давай нормальное.

- Что бы ты и это сжег?

- Комбат приказал. Со всеми претензиями — туда.

- Так там, все таки, что-то было?

- Со всеми вопросами — тоже туда.

- Значит было…

- Было и было. Я не хочу эту тему обсуждать.

- Почему?

- По кочану.

- Ты же как «Маклауд» - не предупредительный делал? - Дубко доверительно подмигнул.

- Толик — ты заебал…

- Да я все понимаю — когда на тебя с ножом кидаются, то тут не до предупредительного. Мне просто рассказали уже, что вы порезанные были, как будто кошки драли. А теперь боитесь, что их дружки мстить придут. Сейчас бандитов много развелось. Ничего, суки, не боятся...

- Я, Толя, бандитов не боюсь и начинать не планирую. Не так воспитан.

- За солдатиков переживаешь?

- Бля… Что тебе в словах: «Я не хочу эту тему обсуждать» непонятно было?

- Понял, вопросов больше не имею. Но дам один маленький совет. «Солдата куда не целуй — везде жопа». Ты, лучше, себя побереги.

- Сам разберусь...

Придирчиво проверив выданное, Тарасов брезгливо выдрал несколько коконов моли, но, в целом, состояние было удовлетворительное, так что свернув все обратно, он поставил роспись о получении, и вышел. В промежутке между ангарами были видны заброшенные склады, и ему показалось, что он чувствует на себе чей-то взгляд. Мрачно засопев и показав туда кулак, Тарасов взвалил тюк с вещами на плечо и потопал в казарму.

***

Если Начштаба был, по военным меркам, человеком пожилым, то заведующий подсобным хозяйством прапорщик Митрофанов — вообще ископаемым. Поговаривали, что он то ли строил эту часть, то ли вообще — часть вокруг него построили. Но, так или иначе, он был здесь старожилом поэтому, кому как не ему знать, что тут творится. Дома Митрофанова не оказалось, так что пришлось прогуляться до «подсобки».

- Кому не спится в ночь глухую? - поинтересовался Митрофанов высунувшись из двери, откуда густо пахло хлевом, - Ты чего? Опять в патруле?

- Нет. Поговорить надо.

- Ну чего-ж не поговорить? «Генеральша» - ставь чайник!

«Генеральша» был еще одной жертвой тех самых армейски прозвищ, над которыми Тарасов размышлял накануне. Прибыв в часть он решил, что пугать сослуживцев мифическим папой-генералом, будет отличной стратегией. К его удивлению, это никого не впечатлило. Все прекрасно понимали, что заехать служить в «Зоопарк» генеральский сынок мог в одном случае — если папу он окончательно достал. Зато это дало местным острякам идею для унизительного, но, в чем-то, верного прозвища — характер у новобранца был как у истеричной барышни.

Вдобавок, «Генеральша», на первых же стрельбах продемонстрировал столь виртуозное владение оружием, что организовал всем ответственным по новому клоку седых волос, после чего Комбат лично распорядился, чтобы ничего опаснее вил для кидания навоза это тело в руках не держало до конца службы. Митрофанов-же пополнением был полностью удовлетворен. Отчасти из-за того, что здешние задачи не требовали высокого интеллекта, силы духа и самоконтроля. Отчасти потому, что в отличие от других солдат, «Генеральша» хозяйство практически не покидал, ибо того небольшого опыта общения с сослуживцами, который он получил во время «карантина», ему хватило, чтобы понять, что «подсобка» - его тихая гавань посреди этого безумного мира. Так что он сидел тут безвылазно и всегда был под рукой выполняя мелкие поручения, перекидывая навоз, попутно, мужая духовно и физически на простом крестьянском труде. Приняв у него кружку с чаем, Тарасов прошел следом за Митрофановым в свинарник.

- Вы чего не дома?

- Опороса жду, - присев на табуреточку, Митрофанов указал на толстую свиноматку, похрюкивающую в отдельном загоне, - А ты с чем пожаловал?

- Слышали, что произошло?

- Так… Краем уха.

- Что думаете?

- Что я думаю? Манька-воровка это — точно те говорю.

- Что еще за Манька?

- Была тут одна. Поварихой работала. Говорили про неё, что мясо в столовой воровала. Когда оно еще там было. И в кафешке, у дороги, на водку меняла. Сейчас время такое — воровское… Вот и она — туда же.

- Была?

- Была. Ушла с работы перед праздниками, то ли новогодними, то ли этими… Февральскими… А после праздников не вышла. Сперва решили, что загуляла. Бывает такое. Потом милицию подключили, начали искать, но так и не сыскали.

- Почему вы думаете, что это имеет отношение к тому, что со мной приключилось?

- Когда-то продсклад там был. Его годом позже за автопарк перенесли. Говорят, что Манька, когда ходила мясо получать, по дороге куски в заброшке прятала, а потом, после работы, забирала. Колодцев да ям там тьма, а крышки все в металоприемку укатили. Провались и всё — никто не услышит, никто не найдет, зима, мороз, околеешь, снегом заметет и поминай, как звали.

- Вы же сказали, что её искали?

- Искали. По хахалям в селе, да по трассе. Про здешние-то дела никто им не сказал.

- Почему?

- А ты думаешь другие поварихи — святые? Время же говорю — воровское. Все что-то тянули. Скажешь про Маньку — твои дела всплывут. Это уже потом, меж собой, судачить начали, куда она деться могла...

Допив чай, Митрофанов стряхнул кружку и, посмотрев на свиноматку, кивнул на дверь.

- Ладно — хорошо поболтали, но ты лучше иди. Алла Борисовна чужих не любит. Беспокоится…

- Вы свинью в честь Пугачевой назвали?

- Какой театр, такие и примадонны… А слова мои запомни. И по ночам, лучше, к тем складам не ходи.

***

В скудной библиотеке части ничего по поводу оживших мертвых поварих с нездоровой тягой к мясу, ожидаемо, не оказалось. Поразмыслив над этой проблемой, Тарасов вернулся в расположение роты и позвал Бухарметова. После случившегося, он, вроде, оклемался, но все равно старался не отходить далеко от казармы после наступления темноты и вздрагивал от резких звуков. Старшина кивнул в сторону каптерки и, закрыв дверь, поставил чайник, что служило знаком особого расположения.

- Ты как?

- Хорошо, товарищ прапорщик. Че мне сделается?

- Не болтаешь?

- Никак нет.

- Правильно… - Тарасов помолчал, не зная, с чего начать, - Но и оставлять все так, как есть, тоже не дело. Как считаешь?

- Так точно. Не дело.

- Но, прежде чем действовать, надо понять, с чем дело имеем… Не в курсе, где про это почитать можно?

- Никак нет… - Бухарметов задумался, - Может Киселев знает?

- Киселев? Он разбирается в чертовщине?

- Нет. Но у него, в городе, библиотекарша.

- В смысле «библиотекарша»? Зазноба что ли?

- Ну да. Он у нее в увольнении тусуется и книги притаскивает почитать.

- Интересно… - Тарасов задумчиво пригубил чай, — А про наш случай какие слухи ходят? Что говорят?

- Всякое…

- Это плохо… Молод я еще для дурдома. Но, с другой стороны, не придется перед Киселевым объясняться, что за книги мне нужны.

Старшина выглянул из каптерки и рявкнул: «Киселев — к барьеру!». Ему нравилось это выражение. «К ноге!» звучало унизительно и он использовал его только когда кто-то круто накосячил. Чтобы виновный заранее знал, что его сейчас будут дрессировать, раз сам башкой думать не умеет. А «К барьеру!» - отдавало дуэльным кодексом, мушкетерами и звоном шпаг, и намекало - разговор пойдет почти на равных. Из комнаты отдыха бодрой рысцой прискакал младший сержант Киселев. Тарасов пригласил в каптерку и его, после чего достал третью кружку и предложил по чаю. Киселев чуял какой-то подвох, но отказаться не рискнул.

- Вы, товарищ младший сержант, в нашей библиотеке были? - начал издалека Старшина.

- Так точно. Один раз.

- Херовый там выбор, да?

- Так точно.

- Да что ты так официально? Расслабься. Я, просто, смотрю, тут народ книжки всякие интересные читает. Хотел сам что-то почитать, а в библиотеке голяк. Начал спрашивать, где берут и вышел на тебя.

Открыв стол, Тарасов достал две увольнительных записки, которые служили чем-то вроде неофициальной валюты, которой офицеры и прапорщики расплачивались с бойцами за мелкие услуги, выходящие за рамки служебных обязанностей. Киселев, увидев «увольняшки», немедленно взбодрился.

- Вас что-то конкретное интересует, товарищ прапорщик? Жанры, авторы, серии?

- Вот как бы тебе объяснить? Ты слухи про случившееся со мной и Бухарметовым слышал?

- Конечно!

- Знаешь, что там было?

- Никак нет?

- Вот и я не знаю. Но очень хочу узнать. Намек ясен?

- Так точно! Посмотрю, что можно найти по данной теме.

- Посмотри. Только это… Тихо. Без палева. И узнаю, что ты кому-то разболтал про мой интерес — сделаю бледный вид и тонкую шею. Понятно?

- Предельно…

- Молодец. Допивайте и, чтобы вопросов не было, зачем я вас звал, пойдем, нижнюю каптерку разберем.

***

Киселев реализовал обе увольнительных разом свалив в город с ночевой и придя отмечаться после увольнения, протянул Старшине пакет.

- Вот. Как просили. Книг, вообще, много, так что если надо, еще принесу.

- Эх какой хитрый… - хмыкнул Тарасов, понимая, к чему тот клонит, - А что сразу не взял?

- Только три за раз дает.

- На большее не «наработал»? Ладно — прочитаю, там посмотрим, - Старшина полез в пакет, и достал самую толстую книгу, - «Волшебник Изумрудного Города»?

- Это — суперобложка. Я сверху натянул, какая подошла. Вы же сами сказали, чтоб без палева.

- А! Ну это ты толково придумал. Свободен…

Оставшись один, Старшина приступил к самообразованию. Больше всего доверия внушал «Справочник оккультных символов». По тону и оборотам было сразу видно, что автор — серьезный историк, взявшийся за работу только потому, что это, в отличие от настоящей науки, находящейся в глубокой заднице, приносило доход. Однако, к вопросу он подошел с академической основательностью и Справочник пестрел ссылками, цитатами и был снабжен добротными иллюстрациями. Идея с маскировкой Тарасову понравилась поэтому, он одел суперобложку на Справочник, дабы скрыть от любопытных глаз свой интерес к неизведанному и погрузился в мир оккультизма.

Интересное обнаружились практически сразу — еще во вводной статье, автор рассказывая о значении символов, проиллюстрировал свою мысль звездой, которая, как символ, была хорошо известна всем жителям постсоветского пространства. Достав удостоверение, Старшина посмотрел на украшавшую его кокарду и сразу перелистнул на «Пентаграмму».

- «Звезда Псоглавого Анубиса»… Символ Венеры, утренней и вечерней, она же… Люцифер? Ого… - он нашел по оглавлению Люцифера, который ассоциировался у него только с демоном, которому поклонялись всякие нехорошие культисты из боевичков, - В славянской мифологии аналогом Люцифера является Денница — персонифицированный образ утренней звезды, возвещающей начало дня… Ишь ты!

Дальнейшее чтение обрушило на неподготовленный мозг Тарасова столько откровений, что он решил передохнуть и выйти проветрится. Дневальный спал стоя как конь оперевшись на тумбочку. Такая наглость Старшину удивила и первым порывом было показательно покарать наглеца на месте. Однако, растревоженный чтением армейский мозг требовал более сложных решений так что, быстро созрел новый план.

В бытовке, ожидаемо, обнаружилась стайка нарушителей распорядка дня. Будучи в шоке от столь внезапного появления Старшины они, не сговариваясь, исполнили «Морская фигура замри», застыв в нелепых позах. Тарасов приложил палец к губам показав лицом пантомиму: «Один звук и вы все трупы...», и скомандовал следовать за ним. Шутка, в принципе, была нехитрой. Приказав нарушителям растянуть над головой спящего дневального простыню, Тарасов рявкнул ему на ухо: «Потолок падает!». Тот, открыв глаза и увидев, спросонья, белую плоскость в сантиметре над свой макушкой, рыбкой нырнул вперед, к спасительной двери и, громыхнув засовом, вывалился на лестницу под сдавленный хохот всех свидетелей.

- Отставить ржачь — люди спят… - скомандовал Тарасов сам, еще, улыбаясь в усы, - Вы что, товарищ дневальный, инстинкт самосохранения в «чепке» на пирожок променяли?

- Никак нет, товарищ Старшина…

- Почему спим в наряде?

- А я не спал…

- Серьезно? А что ты делал?

- Задумался просто…

- О чем? - видя замешательство в глазах Старшина решил дать подсказку, - Небось стихи сочинял? В твоем возрасте бывает. Или нет — музыку. Хотя, был бы музыкантом, служил бы в городе. Роман! Как «Мертвые Души» только лучше. Угадал?

Боец, еще не до конца проснувшийся, бестолково кивал в ответ на каждое предположение.

- Вам, рядовой, думать ни про званию, ни по сроку службы не положено. Снять с наряда, чи шо? - задумавшись, Тарасов прошелся по взлетке, чтобы убедится, что их представление не перебудило всю роту, - Ладно. Я ныне, милостив, так что, как тот царь, дам тебе задание. Чтоб к утру написал мне рассказ. На три страницы. С вот этими моими сообщниками на главных ролях. И, непременно, смешной. Любишь думать — думай. А вы, раз спать не хотите, будете ему помогать. Это в ваших же интересах. Не буду ржать аки конь — состав нового наряда на ближайшую неделю, считай, определился. Вперед.

***

Ржал аки конь, в итоге, Ротный, которому Старшина, мучившийся сомнениями, показал получившееся произведение.

- А что - неплохо получилось… Можешь простить распиздяев.

- Неплохо, но как то уж очень знакомо.

- Да. Тоже есть такое ощущение. А че ты хотел? Чтобы они тебе «Руслана и Людмилу» за ночь сочинили? Ясно же, что взяли что-то и переиначили.