- Ну, только если увижу…

- Ладно, - Григорий Федорович повернулся к сопровождающим. - Спасибо парни. Вы тоже, если её встретите, скажите, пусть приходит. Что нам поговорить надо. Пусть не боится.

- Сделаем, тренер! С этим чего? Отпускать!?

- Пустите… Напрудит тут еще, убирать потом... - парни отпустили «языка» и тот почти бегом исчез. - Да… дела…

- Ну вот и мы не поверили. Тем более, Гашан с Ромчиком. Ромчик-то дрыщ, а вот Гашан кабан здоровый. Да и цыганам веры нет. Они вечно фигню рассказывают. Куда машина делась? Улетела?

- Не знаю… Ладно, спасибо за помощь, только в следующий раз не надо так. Я вас не для этого учу.

- Да это вообще не мы!

- А кто? Он сам, что ли?

- Ага! - парни, радостно покивали, неуловимо напомнив «Двоих из Ларца». - Этот лошпет по съебкам дать пытался, а там «зилок»!

- Его что? Грузовик сбил?!

- Не! Грузовик стоял! Он просто оглянулся на нас невовремя и таблом прям в задний борт!

- Ну вы блин даете… Ладно… Хорошо, что не сами…

- Да это ж наркот. Его бить страшно — отъедет от щелбана, а дадут как за настоящего!

- Это хорошо, что думаете перед тем как бить. Завтра тренировка — чтобы не опаздывали!

- Слухаемся!

Парни покинули спортзал. Вернувшись, тренер сел за стол и задумчиво посмотрел в стакан, где в остатках чая плавали черные песчинки, просочившиеся сквозь пакетик.

- Ну, помочь сильно не помог… Только сам расстроился.

- Думаете, это все-таки она?

- Не знаю… С одной стороны, я, вроде как, понимаю, что человек с другим человеком сделать может, а что не может...

- Ну да. Девчонка вряд ли двух матерых уголовников заборет. Да еще и в замкнутом пространстве.

- Верно… Но как злость её вспомню, так сомнения берут. На такой злости дел наворотить - раз плюнуть. А злости в ней хватает. И, главное, отцовская машина.

- Как будто хочет, чтобы все знали, из-за чего и почему?

- Да. Правильно говоришь…

- Это надо обдумать… - Старшина посмотрел на часы, - Вы какой чай любите?

- Да ладно — помочь-то толком не помог. Где искать её — не ясно.

- Ну, информация есть — будем работать. До «воеводы» этого скатаюсь, «лысых» местных поищу. Есть чем заняться. Я сейчас.

Рысцой добежав до магазина, Тарасов купил упаковку хорошего чая, поставил на стол и, оставив Григория Федоровича наедине с мыслями, удалился. На Гая он уже не успевал, так что разговор с руководителем клуба, равно как и поиски скинхедов, решено было оставить на потом. Заведя машину, он поехал к театру забирать Начштаба и его супругу.

***

Казалось бы, наряды и дежурства для военного человека есть вещь столь же обыденная и привычная, как восход и закат солнца. Но даже убеленный сединами старый полковник тихо матюгнется, увидев свою фамилию в списке дежурящих на праздники. Когда все отдыхают, тяготы несения службы чувствуются особенно пронзительно. Новый год же в этом смысле стоит особняком. У любого человека с детских лет сидит в голове, что новый год надо праздновать дома. В кругу семьи. Так что человек, над которым довлеет новогодний наряд, готов на многое, лишь бы его избежать.

- Побежал… суетится… - Начмед проводил взглядом Деревянко, который с перекошенным лицом быстрым шагом пересек плац. - В штаб, что ли? Геннадию Палычу жилетку мочить?

- Ну, в какой-то степени я его понимаю. С тех пор как распределение дежурств на компьютер переложили, он, бедолашный, через день ходит, - пояснил чинно дымящий сигаретой Мешков, - да еще и на новый год загремел. А вы, Валентин Сергеевич, тоже попали? Ну, в смысле, на дежурство? С тридцать первого на первое?

- Да. За отпуск должен был, пришлось брать под козырек.

- А кто еще?

- Я, Деревянко, Катюхин и Митрофанов. Но его можно не считать. Он вне конкурса, как обычно.

- Катюхин себе подмену нашел, - Мешков кивнул в сторону Старшины, сидевшего рядом с равнодушным видом, - Иваныч за него дежурит. Порешали уже.

- Серьезно? А почему?

- Поди знай… Люди говорят, подкупил тот его чем-то. А, Василий Иванович? Так или не так?

- Нагло врут… - отмахнулся Тарасов.

- Врут-то, может, и врут… - Мешков с демонстративным тщанием оглядел лицо Старшины, - А усы-то блестят… Блестят усы… Видать, жирные котлеты были. Вкусные.

- Серьезно? - удивленно хмыкнул Дябин. - Котлетами подкупил?

- Ну, а че? Иваныч у нас мужик одинокий, так что за домашние котлеты душу продаст.

- Я тоже продам… Не предлагает только никто…

- Вот я вам удивляюсь… - приосанившись, Мешков гордо оглядел сослуживцев. - Давно бы нашли себе кого, да жили бы как люди. На всем домашнем!

- В каптерке ночевали, когда жена из дома выгонит… - тем же мечтательным тоном продолжил его мысль Тарасов, - И водку от неё в шинельном шкафу прятали…

- Я тогда сам ушел! Поссорились! Бывает! Ох и злопамятный же вы персонаж, Василий Иванович, я вам скажу! А про водку вам кто проболтался?

- Я не злопамятный… Я просто злой. И память у меня хорошая. Про вашу же заначку все водители в курсе, так что найдите другое место — не искушайте бойцов без нужды.

- Хорошая женщина… она на вес золота, - философски вздохнул Начмед. - А с нашим довольствием - максимум кошка. Дворовая. Породистую содержать дорого.

- Катюхин вон нашел… - буркнул уязвленный Мешков, мигом потерявший желание хвастаться прелестями семейной жизни, - и накормит, и нальет, и хозяйство такое, что голова кругом.

- «Был я даве у стрельца, у Федота-удальца. Как узрел его супругу — так и брякнулся с крыльца», - снова процитировал любимое произведение Старшина. - Ты, Вадим, чужому счастью не завидуй.

- Я? Завидовать? Да оно мне надо? Тем более, что я вот уверен, это со стороны у них все так гладко. А глубже копни — выяснится, что я с Нинкой своей еще дешево отделался. Не зря Маринку эту в селе ведьмой считают. Точно я вам говорю — это она на людях тихая. А в тихом омуте сами знаете что!

- Знаем… Но водку все равно перепрячь, - выкинув окурок в урну, Тарасов встал. - Ладно... Сейчас, не ровен час Деревянко Начштаба растормошит, а мы тут курим… Работать надо!

Жизнь в части после отъезда Комбата в связи с семейными обстоятельствами шла в расслабленном режиме, однако, несмотря на отсутствие начальственного ока, дела делать было все равно надо. Например, уже пару раз выпадал первый «предупредительный» снежок, намекая, что пора учинить ревизию снегоуборочного инвентаря. Вытряхнув из запасников широкие фанерные лопаты и движки из листового металла, Старшина принялся смотреть, что еще поживет, а что надо поправить.

В сторону клуба неторопливым прогулочным шагом прошествовал Начштаба. За ним с обиженным лицом семенил Деревянко. Точно наябедничал. Ой, дурак… Не понимает, что если его поменяют, то кто-то другой на новогодние вместо него заступит. И он ему это припомнит. А учитывая, что зеленый летеха тут на самом днище иерархии, невзирая на погоны, икаться данная замена ему будет долго. Боковое зрение уловило движение.

- Стоять! - скомандовал Старшина, не поворачивая головы. - Ко мне, шагом марш!

- Вызывали, товарищ прапорщик? - пытавшийся тихо прошмыгнуть мимо боец со вздохом сменил курс.

- Ты чего гуляешь, Коростылев? Достойные твоего срока службы задачи ищешь? Так я тебе с этим сейчас помогу.

- Никак нет! Меня в клуб вызвали.

- Кто?

- Лейтенант, как его?

- «Какего»? Интересная фамилия. Эстонская наверное. Но я у нас в части таких не знаю…

- Да ну этот… Саня…

- Ты, сержант, совсем, смотрю, под дембель охуел? Я понимаю, что у лейтенанта Кромского вами командовать пока выходит сильно так себе, но настолько-то берега терять не надо. Ты и так, за свои приключения на гауптвахте, себе дембель оттянул аж до февраля. Решил как в морфлоте? Не два года, а все три отслужить?

- Я правду говорю! У него там вопросы какие-то по моей программе.

- Твоей программе? - Тарасов, положив инструмент, развернулся. - А вот знаешь… сейчас у тебя получилось меня удивить. Я-то думал, ты у нас, в основном, по самоволкам и мордобою. Хочешь сказать, что за этой наглой рожей скрывается мощный интеллект?

- Ну, там не совсем моя программа…

- Ага… а я-то уже обрадовался.

- Мы готовую взяли и её под наши нужды переделали. Ну, чтобы каждый раз списки самому не составлять, а один раз запустить и она автоматически все обработает.

- Так, - слова были непонятные, но Коростылев произносил их уверенно, так что Старшина озадаченно похлопал глазами. - Заинтриговал. Пошли…

Сложив инвентарь под замок, Тарасов пошел за Коростылевым в клуб. Там его уже ожидали Кромский и Деревянко с Начштабом, который, увидев Старшину, вежливо поинтересовался целью его визита.

- Снегоуборочный инвентарь разбираю — рук не хватает. А сержант Коростылев сказал, что он тут позарез нужен. Вот… хотел поинтересоваться, надолго ли?

- Нет… Просто пара вопросов по программе, которая распределяет дежурства. Лейтенант Деревянко жалуется, что она неправильно работает.

- Понял… Я тут постою, с вашего разрешения, а то сержант у нас калач тертый. Только отвернусь — сразу исчезнет.

- Постойте, конечно.

Начштаба согласно кивнул и жестом пригласил Коростылева к столу, на котором стоял компьютер. Тот с уверенным видом уселся за стол и начал клацать клавишами.

- Неправильно работает, говорите? А в чем это выражается?

- Я из дежурств не вылажу! - почти заорал на него Деревянко.

- Сейчас… - еще немного пощелкав клавишами, Коростылев развернул монитор к офицерам, чтобы тем было лучше видно. - Ну вот, смотрите. Это список личного состава части. Это к какой категории кто относится. Их четыре. Рядовые, сержанты, младшие офицеры и прапорщики, старшие офицеры. Это исключения, чтобы майора, к примеру, дежурным по роте не назначало. Ну и, исходя из этого, программа пытается сделать так, чтобы у всех, к концу года, было равное число на всех возможных позициях в своей категории.

- Лейтенант Деревянко и лейтенант Кромский у нас меньше года служат, - напомнил Начштаба.

- Это учтено. Просто я внес данные из тех графиков, что вы дали и, например, старший прапорщик Тынуэуев за этот год уже двести три дежурства имеет. А лейтенант Деревянко только двадцать пять. Даже с учетом того, что он служит не полный год, а только четверть года… Четвертая часть от двухсот, это будет пятьдесят. Программа пытается исправить этот недобор.

- То есть она ему пытается в график еще двадцать пять дежурств засунуть?

- Да. Но у неё есть запрет ставить одну позицию на два соседних числа, если нет исключения, так что она не может. Поэтому поставила его на праздники. Я просто ввел поправочный коэффициент. Если дежурство выпадает на выходные, это считается как полтора, а если на праздник, то два. Ну, чтобы не так обидно было. Поэтому программа поставила его с пятницы на субботу, потом воскресенье — отсыпной и с тридцать первого на первое, так как это последняя доступная ей ячейка на этот год.

- А почему его она так же не ставит!? - Деревянко, внутренне похолодевший от того, что программа будет пихать его через день весь декабрь, кивнул на Кромского.

- Ставит… - потыкав в клавиши, Косростылев указал пальцем в экран, - Просто вы менялись, когда вам на выходные надо было в город съездить, так что по факту дежурств у него меньше, но, с учетом полуторной поправки, он вас по счету даже обогнал.

- Кстати вот об этом, товарищ лейтенант, - согласно покивал Начштаба. - Вы ко мне частенько ходили с просьбой разрешить вам поменяться дежурствами. И я вам не отказывал. И лейтенант Кромский не отказывал. Брал на себя ваши обязанности, пока вы отдыхали. Я уж не говорю о Валерии Петровиче, который на КПП фактически живет. Прапорщик Тарасов, раз уж он тут, сколько дежурств имеет?

- Сто двадцать семь, но он все праздничные дни в этом году закрыл, так что там коэффициент сумасшедший.

- И на этот новый год тоже заступает, к слову. У них со старшим лейтенантом Катюхиным договоренность… Катюхина можно понять — у него жизнь семейная началась, супруга молодая, хочет чаще дома ночевать.

- Да я и не против, - развел руками Старшина, - я все понимаю.

- Это хорошо. Все все понимают, - развернувшись к Деревянко, Начштаба развел руками, - и вы нас тоже поймите. Ситуация тяжелая, офицеров не хватает. Многие не месяцами — годами безвылазно лямку тянут. Помню время было, когда мне приходилось разводящим в караул заступать, так как больше некому. Сейчас все немного выдохнут — попроще станет.

- Могу на следующий год посчитать, - предложил Коростылев и, не дожидаясь ответа, защелкал клавишами. - Вот… Если без учета поправок и перестановок, то на следующий год у нас будет ровный четкий график с равным количеством выходных и праздничных на каждого.

- Это хорошо, - вздохнул Начштаба, любивший ровные четкие графики, - а если еще личного состава пришлют, то вообще отлично будет. Так что, товарищ лейтенант, служите — не беспокойтесь. Все в порядке, никто вас специально не третирует. Еще вопросы есть?

- Никак нет… - поникшим голосом пробормотал Деревянко. - Разрешите идти?

- Идите… - еще раз полюбовавшись на график, Начштаба покосился на Коростылева. - Вы у нас, кажется, в феврале демобилизуетесь?

- Так точно, товарищ подполковник.

- Надо вам в помощь кого-то из нового призыва определить, чтобы вы показали ему как с этим работать. Удобное очень приспособление. Александр Вениаминович, справитесь с подбором кандидата, или мне самому заняться?

- Справлюсь, Геннадий Павлович. Уже есть кандидат.

- Вот и чудесно…

Заложив руки за спину, Начштаба сделал круг по помещению и вышел. Тарасов, вежливо отойдя в сторону, чтобы его пропустить, поманил Коростылева пальцем.

- Пояснил? Теперь пошли. Лопаты ждут. Вы же не против, товарищ лейтенант?

- Нет… Я пока своими делами позанимаюсь. Кстати, Василий Иванович, можете ко мне просто «Александр» обращаться.

- С удовольствием. Но не при подчиненных и старших офицерах. Помните, мы говорили на данную тему?