- Бесстрашная нашлась… ты просто слишком малая и слишком тупая, чтобы понимать, о чем говоришь.

- ДА ЧТО ТЫ ОБО МНЕ ЗНАЕШЬ!!!

- А ты обо мне? Что ты знаешь обо мне? Ты же фотоальбом спиздила не для коллекции? Ты же справки обо мне наводила, да? Ну и как? Что интересного узнала?

- Достаточно!

- Узнала бы достаточно — не огребла бы так глупо и так быстро. Это что у тебя такое было? Шапка-невидимка, как я понимаю? А меч, стало быть, кладенец? А ты сама у нас — Яна Кошкина. Неуловимый, ебать его в сраку, мститель.

Яна только сопела, злобно зыркая глазами и баюкая отдавленную руку. В уголках её глаз собрались и предательски блестели капли слез.

- Ты же понимаешь, что рано или поздно нарвешься на тех, кто не просто гопота сутулая, которая только трое на одного и с ножами может?

- Нихрена ты обо мне не знаешь… - губы Яны расплылись в торжествующей улыбке.

- Ах вот как… Ну удиви меня? Чего молчишь?

- Это не твое дело…

- Но ты постаралась сделать так, чтобы оно стало моим. Легче стало?

- Ты не знаешь, с кем дело имеешь…

- С ручной собачкой Яги. И судя по тому, что это вряд ли ты одна навешала, - Тарасов кивнул на развешанные куколки, - ёще и не единственной.

- Я НЕ ЕЁ СОБАЧКА!!!

Яна кинулась вперед, словно распрямившаяся пружина, пытаясь уронить Старшину правым хуком, но он встретил её ударом в солнечное сплетение, после чего швырнул согнутую в тот же угол.

- Сука… - Яна, хрипя и глотая ртом воздух, скорчилась в позе эмбриона.

- Анекдот есть такой. Идет по лесу ёжик и орет: «Я зверь сильный! Я зверь страшный! Я зверь смелый!». Медведь это услышал и как даст ежу пендаля. Тот через трое кустов улетает, встает, отряхивается: «Я зверь сильный! Просто очень легкий!» Тебе Григорий Федорович про такую штуку как «весовые категории» не говорил?

Услышав имя-отчество тренера Яна снова кинулась и снова отлетела назад, ловя ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба.

- А еще он восхищался твоим упорством. Говорил, что кидаться ты будешь, пока тебя в ринг не вколотят. И я, как видишь, принял это к сведению. Ну так что? Будем продолжать, или все-таки поговорим?

- Иди нахуй…

- Послать нахуй и отправить туда — две разные вещи. Я думал, ты это уже поняла… А теперь пойми, что Ольга тебя просто использует.

- ТЫ НИЧЕГО О НЕЙ НЕ ЗНАЕШЬ!!!

- Возможно...

Хладнокровно кивнув, Тарасов сработал на упреждение, снова усадив кинувшуюся в новую атаку Яну и прижав её коленом к полу.

- Но вот ты не настолько дохуя сложная, как сама про себя думаешь. Ты озлобленная, одинокая и неопытная. Идеальный объект для манипуляций. То что она тебе дала, как Ивану Царевичу, зверюгу ездовую и волшебных цацок, не значит, что она тебе друг. Это значит, что вся твоя сила — заемная. Как дали — так и отберут. Я вот отобрал. И что она скажет, когда узнает, что меч и шапка теперь у меня? А?

- Отпусти, - прорычала Яна дергаясь и всхлипывая. - Я тебе это еще припомню!!!

- А успеешь? Тут все в начале девяностых в бетон закатали. То есть антураж наведен относительно недавно. Какие из них твои?

Посмотрев на развешанные колдовские куклы, Старшина приметил самую свежую, и рядом еще несколько перевязанных серой шерстяной ниткой. Затем, сунув руку ей за шиворот, вытащил ворот такого-же серого свитера.

- Ага… Вот эти… А остальные чьи, ты не думала? Кто их сюда таскал? Что с ними стало?

- Отпусти, больно…

Голос был уже скорее жалостливый, так что выпустив её, Тарасов со вздохом посмотрел, как севшая Яна вытирает лицо.

- Я понимаю, зачем и почему ты это делаешь… Я понимаю, что ты готова сделать, что угодно и понимаю, ради чего… Но я так же понимаю, что твоя потеря — как кольцо в носу у быка, за которое тебя можно взять и волочь куда угодно. И этим очень легко воспользоваться. Так что перестань пороть горячку, тормозни и подумай. Просто подумай, что ты знаешь точно, а что тебе просто сказали. Тебе сказали, что там? Что это за проход?

- В иной мир…

- И ты решила… Не только ты, судя по всему, что имелся в виду мир загробный, так?

- Хочешь сказать, что нет?

- Я хочу сказать, что «иной мир» можно понимать по всякому. Тебе ведь никто не говорил, что это именно мир мертвых, я верно понимаю?

- Ольге нет смысла врать…

- Почему?

- Она — яга… Она стережет этот проход.

- Зачем?

- Чтобы нежить по земле не шастала.

- А че тогда она шастает? Ты же в курсе, что я тут двоих за год упокоил?

- Это я не справилась… Она сказала мне разобраться… А ты первее меня успел…

- Вот оно че! И как Ольга к этому отнеслась? - Яна только молча засопела. - Ты ей не сказала, верно?

- Какая разница, кто! Главное, что дело сделано!

- Это мне без разницы. Тем людям, за кем эти твари охотились — без разницы. А если Ольга тебя так проверяла, то поверь — разница огромная.

- И что! Сдашь меня!?

- А надо? - Яна снова засопела. - Надо, я тебя спрашиваю?! Что такое? Куда голос-то пропал? Была же резкая-дерзкая.

- ДА ИДИ ТЫ!!! – рявкнула Яна, вскакивая, но вместо того, чтобы бросаться на Тарасова, который приготовился снова пробить ей поддых, с примечательной резвостью запрыгнула на пролет выше, порываясь бежать, потом обернулась, снова посмотрела наверх, и снова вниз, на Старшину, который, высунувшись так, чтобы её видеть, наблюдал за этими метаниями.

- Я-то пойду… Благо мне есть куда, - покачав головой, Старшина вздохнул, - А у тебя есть куда идти?

- ДА ЧТО ТЕБЕ ОТ МЕНЯ НАДО!!!

- Вот это охренеть, конечно… Вот это ты мощно задвинула! Это ты сюда пришла. Это ты ко мне влезла. И теперь спрашиваешь, что мне от тебя надо?

Сверху скрипнула открывающаяся дверь. Быстро сориентировавшись, Тарасов кинул Яне шапку.

- Надевай и вали. Завтра я буду в городе. В восемь вечера под главной елкой. Принесешь фотоальбом — отдам меч. Все, свободна!

Яна, посмотрев на него изумленными глазами, потопталась, но сверху уже кто-то спускался, так что она напялила шапку и исчезла. Старшина подобрал ватник, потом посмотрел на меч.

Куда тебя прятать-то! Здесь не оставишь, да и за пояс не засунешь, чай не штык-нож! В руке внезапно полегчало, и он с удивлением увидел, что метровый клинок превратился в штык-нож с рыжей бакелитовой рукоятью. Так вот как ты его таскаешь, так, чтобы народ не пугать! Быстро сунув нож и наган в бушлат, Тарасов потопал вверх, дабы перехватить того, кто сюда заявился до того, как он увидит все это эзотерическое великолепие. Примерно на полпути его встретил капитан Дябин.

- Валентин Сергеевич?

- Ох! Это вы! - Начмед схватился за сердце. - Не пугайте меня так!

- Что случилось?

- Мне показалось… Я не уверен, но кажется меня кто-то толкнул.

- Кто? - деланно изумился Старшина. - Вы кого-то видели?

- В том-то и дело… А вы что тут делаете?

- Да вот — вскрыли опять! Пошел проверить, все ли в порядке.

- Вы видели, что там внизу?

- Фигня какая-то…

- А ватник чей?

- Мой. Деревянко звонил, говорил, что там, на старых складах, машину видели. Я решил сходить, проверить, все ли в порядке. Заодно ватник домой закинуть. Смотрю — замок выломан.

- Его постоянно ломают… - Дябин зябко передернул плечами, - пойдемте, а то мне тут не по себе…

Они поднялись наверх. Тарасов осмотрел замок. Он был старый, железный, так что согнутую дужку можно было попытаться вправить. Начмед, пока Старшина возился, закурил, испуганно озираясь по сторонам.

- Что такое, Валентин Сергеевич?

- Да не знаю… Беспокоит меня вся эта ерунда. Вы видели, что там внизу?

- Фигня всякая. Кто-то решил в колдунов поиграть.

- Вы так считаете?

- А вы что думаете?

- Не знаю, честно говоря. В газетах всякое пишут…

- Читал я те газеты. Барабашки всякие, люди снежные, а на следующей странице — про певичек разных сплетни. «Желтая пресса» - что с них взять?

- То есть вы во все это не верите?

- А должен?

- Ну, не знаю… Люди вас чуть ли не шаманом считают.

- Этого еще не хватало.

- Просто сын Фаины рассказывал, что вы его у чудовища какого-то на складах отбили.

- Кому рассказывал?

- Матери. А она — Зампотылу.

- И он поверил?

- Нет конечно… Наоборот смеялся, что каких только «чудовищ» не видал. Например крыс, которые могут вагон тушенки вместе с банками за ночь перед проверкой сожрать. Но та повариха же пропала куда-то? И пожар был не спроста.

- Знаете, Валентин Сергеевич, всему есть два объяснения. Логичное и интересное.

- Это как?

- Вот вы сказали, что вам показалось, что вас кто-то толкнул?

- Да. Это было странно. Я услышал шаги, потом толчок, а никого не видел.

- И как вы это объясните?

- Не знаю. Больше было похоже на невидимку

- Посмотрите на левое плечо…

Пряча довольную ухмылку, Тарасов указал на смачный серый мазок на левом рукаве Начмеда, оставшийся от толчка Яны, которую он собственноручно извалял в пыли. Дябин тоже посмотрел на след, потом, с растерянным видом, на Старшину.

- Ой! Я не заметил… Это что — я об стену притерся?

- Да. Это - логичное объяснение. Вы услышали мои шаги и зацепили плечом грязную стену. А «невидимка» - это веселое. Место располагает к чему-то такому… Не банальному.

- Возможно, вы правы… - Дябин глубоко задумался, - Я даже начинаю припоминать, что нам о чем-то таком рассказывали в меде… свет не забудьте выключить.

- Ага. Спасибо, что напомнили… - щелкнув выключателем, Старшина запер дверь и подергал починенный на скорую руку замок. - Вроде закрылся. Ладно, идем по постам. И позвоните, узнайте где там Деревянко бегает? А то он в одну каску куда-то рванул.

- Я ему уже в красках расписал, что будет, если он оставит пост и командование об этом узнает. Так что наш Чак Норрис недоделанный сидит в караулке и думает над собственным поведением.

- Вы чего там делаете?

Подняв голову, Тарасов и Дябин увидели на балконе над собой Начштаба. Начштаб, полненький и лысый, даже в форме выглядел не особо грозно, особенно на контрасте с высоченным как каланча Комбатом. Сейчас же, в домашнем, он неуловимо напоминал Евгения Леонова, поэтому Начмед вместо доклада только успокаивающе улыбнулся.

- Да опять тут замок сломали. Неймется все кому-то. Мы вас потревожили?

- Нет… Я просто вышел вот — хлопушку хлопнуть… В честь праздника. Кто ломал видели?

- Убежали.

- Ну и ладно, там все равно брать нечего. В остальном все тихо?

- Все тихо.

- Ну вот и славно… Вот и хорошо.

- Так точно - хорошо, - Дябин стряхнул с плеча упавшую на него блестку от хлопушки и кивнул на дверь. - А вы не в курсе, почему там все бетоном залили?

- Грунтовые воды... Топить начало, вот и запечатали от греха, а то обвалится и привалит дурака какого. Отвечай потом… - дернув веревочку, Начштаба проследил как цветное конфетти осыпается на землю, - С наступающим…

- Вас тоже.

Кивнув на прощание, Дябин потопал в сторону штаба. Старшина, обрадованный, что так удачно отоврался, вытер вспотевший лоб, закинул ватник на плечо и тоже отправился к себе. Дневальный дисциплинированно тупил в видеодвойку с поставленной на паузу картинкой.

Одобрительно кивнув, Тарасов скинул бушлат и повесил его вместе с ватником на спинку стула.

- За проявленную выдержку вот тебе мой новогодний подарок. Следующий фильм выбираешь ты. На выбор у нас «Крепкий Орешек», «Один Дома» и «Крепкий поцелуй на ночь».

- Давайте, наверное, последний…

- Отличный выбор! Говорят, там Джина Девис сиськи показывает. Сейчас только это досмотрим — тут фигня осталась. Потом новогоднее поздравление. Не капай так слюной. Она их там недолго показывает.

Положив следующую кассету на стол, Тарасов включил воспроизведение.

***

До боя курантов оставалось всего ничего, когда в прихожей хриплым лаем зашелся старенький звонок. Недоумевая, кто это мог быть, Григорий Федорович, шаркая тапочками, пошел открывать… По стариковски шаркая, что уж там, да кого тут стесняться? Это в зале, перед парнями, надо держаться огурцом, а дома… Дома уже давно пусто.

- Рыжая! - в глазок тренер не смотрел, так как бояться уже давно все отбоялся, но, увидев на пороге Яну, аж слегка пошатнулся, - Ты чего тут?! Что случилось? Что с лицом? Ну давай, заходи… Скоро куранты бить будут.

- Вы один? Я не помешала?

- Нет, проходи… Хоть будет с кем Новый Год встретить. У меня тут настойка есть — сам делал. Сейчас выпьем, и ты мне все расскажешь. Все нормально. Все можно решить.

- Вы так думаете?

- Да. Точно тебе говорю. Все будет хорошо. Ты, главное, успокойся, а то я вижу, что ты опять на нервах вся. Как пружина сжатая. Подралась, что ли?

- Ну так…

- Вижу, что подралась. Сильно досталось?

- Обидно…

Яна наконец прошла в прихожую, неуклюже сковырнула ботинки, под которыми не оказалось носков и, дошлепав босиком до дивана, села, уставившись в телевизор, из которого радостно бубнил ведущий. Григорий Федорович, похлопотав на кухне, вскрыл банку шпрот и, поставив на стол, развел руками.

- Праздничный стол не ахти… Я просто без закуски пью. А ты, наверное, не привыкла.

- Я печенье принесла… - Яна достала из-за пазухи цветастую пачку. - Вы же говорили, что кто накосячит, с того печенье на общий стол...

- Да уж… - взяв печенье тренер задумчиво покрутил его в руках. - Сильно накосячила, видать, что аж на импортное раскошелилась. Что происходит-то? Про тебя парни такие страсти рассказывают.

- Я не знаю как начать… там столько всего…

- Ладно. Не нервничай. Давай сейчас намахнем, а там разговор сам пойдет.

- Давайте… - нервно помяв правую кисть, покрытую ссадинами и кровоподтёками, Яна нервно кивнула. - Вы извините, что завалилась без предупреждения. Просто я не знаю, что делать… Я думала, что знаю… думала, что справлюсь... Но теперь... мне страшно…

***

После подобной прелюдии у Старшины были особые ожидания от новогодней ночи, однако никаких чудес, ни плохих, ни хороших, не произошло. Дежурство прошло размеренно и скучно, только лица заступающей смены на разводе немного повеселили.