- Я не знаю, что это. Я такое не практиковала никогда. И из наших тоже никто…
- Напрягись, Марин. Представь себе - лестница, как в подъезде, но только под землю уходит. А в конце все бетоном залито на пару метров. И все вот этими знаками изрисовано. А еще вот такие штуковины висят. На какие мысли наводит?
- Сейчас… - открыв заслонку, Марина принялась вглядываться в пляшущие в топке языки пламени. - Баба Груша говорила, что надо внимание переключить на что-то что завораживает, меняется. Огонь, например, или воду текучую. И тогда мысль свободно идти начнет. Значит лестница и бетоном залито? То есть в никуда она спускается… Это сильный образ. И эта лестница…
Замолкнув, она прикрыла глаза, видимо представляя себе картину, затем резко распахнула их и бросилась к столу. Старшина, с интересом наблюдавший за этим услужливо пододвинул блокнот.
- Это, вот это, и вот это вот - печати. Все, что кругом схвачено, это заграждение, защита, сдерживание. Чего только, не пойму…
- А это? - Тарасов указал на похожие на человечков куколки из веток и соломы, - Ключи?
- Нет… Это… - закусив губу Марина задумалась. - Я бы сказала, что кто-то там желания загадывает. Что странно.
- Почему?
- Потому, что я бы поняла, если бы лестница вверх вела. Тогда это была бы попытка обратится к высшим силам. Ну вы понимаете.
- А тут, стало быть, к низшим?
- Ну или к загробным. Возможно кто-то пытается достучаться до мира мертвых. Потому что ведущие вниз ходы именно с ними связаны.
- Знаешь, это может иметь смысл.
- Серьезно?
- Абсолютно, - услышав шум подъехавшей машины, Старшина быстро убрал блокнот, - ты мне очень помогла.
Хлопнула дверь и в дом ввалился румяный Ротный, таща на плече половину свиной туши. Марина замахала на него полотенцем.
- Ты чего это сюда волочешь?! Там оставь — потом порубим.
- Похвастаться! - Ротный скинул мясо на стол в сенях. - Вот теперь наливай! А ты, Иваныч, колись, что ты тут рассказывал, пока меня не было!?
- Если в общих чертах, то не так страшно заступать с тридцать первого на первое как с первого на второе.
- Почему? - Ротный удивленно застыл с поднятой рюмкой в руке.
- Да вот поэтому, Денис, вот поэтому, - взяв вторую рюмку, Тарасов чокнулся с ним, - Ты весь день бегаешь, весь вечер салаты режешь, потом всю ночь пьешь. Ну или смиряешь себя изо всех сил, что тоже тяжко и неприятно до крайности. Каким ты на следующий день на дежурство заступишь?
- А-а-а!!!
- Вот тебе и «А!». Я же спокойно отдежурю, так как начальства не будет, а бойцы по отпускам и увольнениям , и работ никаких не запланировано, после чего сдам вам пост и там уже, с чистой совестью, отмечу все как белый человек, во всю ширь души и ничем себя не стесняя.
- Так тебе же пить нельзя? Ну я имею ввиду — во всю ширь?
- А других вариантов весело отметить ты не знаешь?
- Знаю… Но не там, у нас.
- Так я же со службы! То есть трезв как стеклышко. Могу сесть за руль и в город поехать. И там елка, гуляния, всякие мероприятия.
- Вот верно теща говорила, что ты змий… - завистливо покосился на Тарасова Ротный, - а я тебя ещё цельный месяц котлетами потчевал!
- Сам предложил, заметь! Добровольно и с песней! За это и выпьем!
***
Тридцать первое число и правда выпало хлопотным. Все понимали, что Новый Год - это просто число в календаре и за ним будет такая же череда рабочих дней, но он все равно воспринимался как некий рубеж, до которого надо закончить все по максимуму. Будто если успеешь, то в следующем году это тебя беспокоить уже не будет. Так что возможность выскочить из этого колеса и пойти готовится к наряду с точки зрения Старшины перекрывала все неудобства, связанные с праздничным дежурством.
Заварив чаек, он открыл форточку, закурил сигарету и, сев за стол, принялся не торопясь прикидывать, что его ждет. Начштаба составил перечень мест, в которых нужно искать офицеров и прапорщиков на праздниках, в случае чего. Тарасов честно сказал, что собирается первого числа сгонять в город и, демонстративно раздумывая над способом с ним связаться, пока он будет кататься с горки у праздничной ели, успел подсмотреть, где будет Комбат. Судя по всему — у Ольги.
А, значит, её рыжая помощница будет в курсе, что тот в части отсутствует. Что это ей дает?
Как вариант — возможность пошаманить у прохода. Марина сказала, что, по её разумению, кто-то там проводить ритуалы в попытке достучаться до загробного мира. А у этой Яны как раз есть желание увидеться с погибшими родителями. Только вот с чего она решила, что надо именно там стучать?
Старшине не особо верилось, что лестница под панелькой ДОСа ведет в мир мертвых, однако, учитывая, какая херня вокруг творится, поверишь и не в такое. И не поэтому ли тут, вокруг, упырье поднимается? Да и Яга, судя по тому, что удалось про неё найти, связана с этим всем весьма плотно. Да уж… кому скажи, что души шествуют на тот свет по советской бетонной лестнице с крашеным масляной краской кантиком у стены…
Стоп! Чушь какая-то. Зачем этой Яне туда ломиться, допустим, понятно. Остальные что там забыли? И если сектантам с их религиозными загонами подобное место может быть, в теории, интересно, то вот фирмачам зачем? Передать привет своим полегшим на разборках братанам? Или запасной выход, на случай если их самих грохнут? А как это работает? Дух, душа или, что там есть, может и вернется. Но куда? Тело-то тю-тю. Митрофанов, как пример, но он, судя по всему, не умер толком. Реанимирован был не отходя от кассы этой самой «Живицей». Непонятно...
Достав компьютер, Старшина принялся внимательно перечитывать все, что касалось Прохода. И чем дальше, тем больше ничего не понимал, так как загробный мир главаря сектантов интересовал мало. А вот предстоящий конец света — очень даже, что занятно, так как Тарасов был уверен, что это лапша на уши неофитов. Только вот помирать и перерождаться по заветам собственных священных текстов он не собирался, намереваясь отсидеться. Где? В загробном мире? Маловероятно. Это не самое лучшее для живых место. Да и наш мир, накрывшийся медным тазом, по гарантии никто менять не будет. То есть он собирался там жить. Жить и, судя по наброскам чего-то похожего на проект идеального общества, править. Вздохнув, Старшина посмотрел на время и убрал компьютер в тайник. Это все, конечно, увлекательно, но пора на службу.
Развод проводил Начштаба. Поздравив всех с праздником и еще раз напомнив не ослаблять бдительность, он быстро проверил готовность и, разогнав всех по постам, в развалочку засеменил в сторону ДОСа, где его уже ждала супруга, елка и тазик оливье. Деревянко, впервые заступивший начкаром и от такой ответственности мандражировавший, как школьник перед экзаменом, визгливо начал строить караул. Посмотрев на это шоу, Тарасов вздохнул и потопал в сторону КПП. Жена Тынуэуева работала врачом и буквально жила на работе. А он поэтому не возражал дневать и ночевать на посту, требуя взамен только возможность брать выходные тогда, когда отдыхала она. В этом году ей удалось в кои-то веки встретить Новый Год дома, так что пришедший принимать пост Старшина, глядя на то как Тынуэуев нетерпеливо подпрыгивает на месте, только махнул рукой.
- Ну их эти формальности, Валерий Петрович — отдыхайте. Удачно отметить.
- Ай спасибо, Васька! - Тынуэуев расплылся в своей фирменной улыбке. - Ты тоже тут не скучай. Водки нету — мне водку нельзя, я от неё злой становлюсь, так что я тебе чай оставил. Сам собирал. С чая я добрый. Рюмку чая подымешь, как год пойдет. Желание только не забудь загадать. На Новый Год они сбываются!
- Спасибо… вы, кстати, на чем до города добираться будете? Сейчас попутки вряд ли ловятся уже?
- Да чего тут добираться? Пешком дойти можно!
- Сорок километров?
- Всего… Если бегом, то к курантам дома буду!
- Может, попросите кого-нибудь подбросить?
- Целый день сижу — пробежаться хочу! Шутка! Не волнуйся, Васька! У меня все схвачено!
Подмигнув, Тынуэуев подхватил стоявший у двери полупустой вещмешок, закинул его на плечо и, еще раз махнув рукой на прощанье, легкой трусцой побежал по бетонке в сторону трассы. Тарасов, глядя ему вслед покачал головой. Хотя с другой стороны, скорее всего хитрый чукча эксплуатирует стереотипы о своем народе, которому сорок километров по тундре отмахать как нехрен делать. Служит он тут не первый день, катается до города не первый раз… Точно! Скорее всего на междугородний торопится — как раз должен последний рейс идти. Освежив в памяти периодичность движения автобусов, на которых сам нередко катался, Старшина покивал, и пошел смотреть, где тут чего.
В принципе, особых хлопот не предвиделось. Комбат уже уехал, дежурка уже вернулась, так что всех забот: следить, чтобы топящий печку дневальный не заснул, а второй, маясь от скуки, не натворил каких-то непотребств. А за всем за этим поглядывать в сторону двери, откуда ведет лестница в неизвестное. Вдруг кто наведается желание на Новый Год загадать?
Часов до одиннадцати все было тихо. Истопник — плотненький боец по прозвищу Умка, которому на дембель было весной, твердо вознамерился просидеть это время у теплой печки, так что обязанности свои выполнял исправно. Второй дневальный был из молодых и обнаглеть еще не успел, поэтому особой активности не проявлял, только робко попросился посидеть и посмотреть кино вместе с Тарасовым. А потом зазвонил телефон.
- Вы кого пропустили?! - раздался в трубке срывающийся на визг голос Деревянко.
- Никого, - ответил удивленный данным вопросом Старшина. - Ворота закрыты. А что?
- Караульные докладывают, что видели машину за складами!
- Какую?
- Это мы сейчас разберемся! - в трубке раздались гудки.
- Так… сиди и бди, - кинул дневальному обеспокоенный Тарасов. - Дверь никому, кроме меня не открывай… И кино без меня не досматривай.
Накинув бушлат, он быстрым шагом рванул в сторону складов, по пути всматриваясь в длинную, как стрела, дорогу, уходившую мимо складов в сторону озера и поворота на стрельбище. В караулке Деревянко не оказалось. Сержант Коростылев, которого, по иронии, поставили к жертве его компьютерных талантов помощником, пояснил, что с постов доложили, что видели на старых складах какую-то машину, и лейтенант, которому груз ответственности отдавил последнюю извилину, отправился проверить лично. Один, идиот!
Первым порывом было бежать за ним, но, выскочив на крыльцо и оглядевшись, Старшина, после недолгого размышления, сбегал к своей шестерке, схватил из багажника ватник, после чего направился в сторону ДОСа. Если машину видели, значит она хотела, чтобы её увидели, так как предыдущие разы таинственная «Волга» появлялась там и исчезала незаметно для караула. А раз так, то это — приманка. Машина появляется и исчезает. То есть смыться оттуда и зайти с другой стороны, ей раз плюнуть! Но Тарасова так просто не наебешь!
Подбежав к пристрою и увидев развороченный замок, Старшина испытал злое удовольствие от своей сообразительности. Как только успела, падла! И главное, чем? Это же не дверь в его квартире. Тут так просто не отжать. Осмотрев покореженный замок, он заметил застрявший в трещине листик какого-то растения, выглядевший так, будто он не сам пожух, а его специально высушили как для гербария. Аккуратно сунув находку между страниц блокнота, Тарасов убрал его, достал «Наган» и намотал ватник на левую руку. Алиса говорила, что в старину набитая ткань служила недурной защитой, но проверять, как это остановит удар меча, хотелось не сильно. Однако, мечами та девица владеть училась скорее всего не из праздного любопытства и такая защита лучше чем никакая.
Стрелять на поражение Старшина планировал только в самом крайнем случае. Одно дело упырь, а другое — поехавшая крышей под ударами судьбы девчонка. Которая, к тому же, должна знать много интересного. Возможно, удастся все-таки поговорить? Рывком распахнув дверь, Тарасов отскочил на случай, если его ждут на входе, успев заметить как внизу мелькнул и немедленно пропал луч фонарика. Заметила… Не то, чтобы он рассчитывал подобраться неожиданно, однако все равно обидно.
Поскольку таиться смысла уже не было, Старшина щелкнул выключателем и начал медленно спускаться, внимательно проверяя каждый поворот лестницы. Мечи, они, конечно, хорошо, но с тех, кого эта Яна предположительно прикончила, мстя за папку, можно было и ствол снять. На предпоследней площадке, откуда были уже видны эзотерические рисунки и развешанные куколки, он остановился и прислушался. Звуки могут многое сказать. Может предохранитель щелкнет, или длинный клинок звякнет о бетон, внося ясность в вопрос, что ему ждать?
Дыхание… Тяжелое медленное дыхание и такой же медленный и осторожный шорох бетонной пыли и мусора под подошвами. Быстро выглянув, Тарасов осмотрел пустую лестницу. А больше тут ходить и негде. Тогда какого хера? Подчиняясь внезапной догадке, он, широким взмахом размотав ватник с руки, швырнул его вперед, и когда тот с хлопком облепил невидимую фигуру, прыгнул следом, тараня плечом и надеясь ни на что не напороться.
Раздался громкий звон и по бетону покатился длинный стальной меч. Невидимка вывернулся, но понимая, что тот попытается вернуть себе оружие, Старшина от души наступил ногой на то место, где была рукоять меча, который, за мгновение до этого, исчез. Ощущения под подошвой и болезненный вскрик подсказали, что он придавил кому-то пальцы, так что Тарасов снова хлестнул ватником, чтобы обозначить противника. От этого удара в сторону отлетела потертая шапка-ушанка и посреди пустого бетонного пола появилась корчащаяся от боли худая девка в армейских штанах и «косухе», отчаянно пытающаяся вытащить руку с зажатым в ней мечом из-под старшинского берца.
- А ну-ка, замри нахер! - Тарасов наставил на неё «Наган». - Замри, кому сказал!
- СТРЕЛЯЙ! ДАВАЙ! МНЕ ПОХЕР!!!
- Не пизди…
Вздохнув, Старшина переложил «Наган» в левую руку и зарядил ей с правой сочного леща, от которого та на некоторое время потерялась, после чего отобрал меч, подобрал шапку и, толкнув ногой, отправил в угол.