- Вот! Держите! - закончив копировать, Алиса протянула Тарасову листки, - Вы в порядке?

- А что?

- Да так. Странно смотрите.

- Думаю просто.

- О том, сдавать мне, или нет?

- Вроде того.

- Вы не хотите? - Алиса расстроенно вздохнула, - Я по лицу вижу…

- Не то, чтобы не хочу… Не знаю, как объяснить?

- Вы боитесь?

- Я? С чего бы?

- У вас, в блокноте рисунки ведьмовских знаков и вы интересовались книгой про них. А еще Ольгой и что она читает. Вы с чем-то таким столкнулись, чего не понимаете? У вас полтергейст в квартире? Или привидения?

- Дело не в этом.

- А в чем?

Тарасов хотел снова сказать избитое: «Не знаю, как объяснить...», но осекся. Все вокруг наводят тень на плетень, ходят с загадочным видом и ничего не говорят. Это бесит неимоверно, но вот прямо спросил человек, в чем дело и сам туда же? Мычать, качать башкой и ничего внятного не сказать? А че скрывать то, собственно? Почему не сказать, как есть?

- Дело в том, что ко мне вломились, но ничего ценного не пропало. Только фотоальбом. А фотоальбом — это родственники. Стало быть, кому-то интересна моя родня. И вряд ли с целью открытку на праздник послать. Причем нет никаких гарантий, что если я тебя туда поселю, они не придут еще раз. Понимаешь?

- Погодите? - глаза Алисы округлились от удивления, - То есть вы за меня боитесь?

- Да. Родни у меня тут нет, так что с этим они обломались. Но вот если ты въедешь в мою квартиру, это могут неправильно истолковать. И мне очень не хочется проверять, на что данные ребята способны, чтобы заставить меня сделать то, что они хотят.

- А что они хотят? И кто?

- Это я и собираюсь выяснить. Так что давай-ка с этим всем подождем пока. Когда будет ясность, я тебе сообщу. Идет?

- Хорошо… - покладисто покивав Алиса вручила Старшине копии, - Только вы не забудьте, ладно?

***

Если верить брошюре, паладины «Святого Воинства» заседали на третьем, самом верхнем этаже старого здания, принадлежавшего, судя по табличке, «Облпотребсоюзу». Чтобы попасть туда, надо было зайти со двора, предварительно отыскав ворота с калиткой, и подняться по узкой обшарпанной лестнице мимо торговцев бумагой и рекламщиков. Само помещение представляло из себя длинный коридор с тремя дверьми, заканчивавшийся расположенной перпендикулярно ему длинной узкой комнатой с окнами на обе стороны, в которой терлись уже знакомые зазывалы, поприветствовавшие его радостным оскалом. На столе, стоявшем у дальнего окна были выставлены одноразовые стаканчики с дешевыми чайными пакетиками и тарелка с копеечным печеньем. Видимо, обещанное «чаепитие». Из этой комнаты Тарасова проводили в комнату побольше, где уже были расставлены стулья. Судя по их количеству, «святые воины» особых амбиций не имели и рассчитывали поймать в свои сети максимум дюжину душ за раз. Но сегодня и столько не набралось.

Ведущий всего этого цирка, стилем одежды больше похожий на дешевого тамаду, мрачно оглядел пятерых слушателей, посмотрел на «паленые», покрытые цыганской позолотой «Ролексы» на руке, вздохнул и начал душеспасительную беседу. Суть его рассуждений Старшина потерял довольно быстро, так как связностью и логичностью они не особо отличались от текста в брошюре и сводились в, основном, к неуклюжим попыткам польстить собравшимся и напугать их скорым приходом неведомого пушного зверя, которого некие Демиурги спустят на наш грешный мир.

Слушатели скучали и откровенно позевывали. Видя это, «Тамада» решил закруглится с трепом и начать дискуссию о высоком, надеясь хоть так пробудить в присутствующих интерес. Это у него, внезапно, получилось, но слегка не так как он рассчитывал, ибо больше половины, а именно трое из тех кого агитаторы смогли завлечь в свои сети, оказались пришедшими потусоваться в тепле неформалами, выглядевшими как персонажи из комедии Гайдая: толстый, тощий и лопоухий, неуловимо напоминавший Никулина лихой придурковатостью во взгляде. В матчасти они плавали, но были остры на язык и дискуссия быстро превратилась в поток колкостей на религиозную тему, перемежаемых вялыми попытками «Тамады» призвать троицу к порядку. Ища спасения, он решил дать слово женщине с одутловатым лицом, которая, пучив глаза, подпрыгивала на стуле, пытаясь вставить свое бесценное мнение.

- Давайте выслушаем гражданку! Тише! Вас я понял, дайте слово человеку.

- Я с вами полностью согласна, только вы не обращаете внимания на одну важную вещь, которая влияет на судьбу всей страны, всех нас! - женщина выпалила словно из пулемета, радуясь, что вокруг есть свободные уши, - Это же кошмар! Прямо на Красной Площади лежит колдун с медной пластиной во лбу и его эманации продолжают разлагать народ! И об этом все молчат! Я считаю, что нельзя об этом молчать! Вы знаете, что когда святой старец из Сибири пытался его изгнать, над Мавзолеем образовался невидимый купол не дававший ему войти!? Это многие видели! Я даже его сфотографировала, но пленка засветилась потому, что власти скрывают это. Они там все под его влиянием и милиция, и ФСБ, и журналисты! Я вот честная журналистка, поэтому меня нигде не печатают! Несколько раз даже пытались в дурдом упечь как Новодворскую! Вот молодые люди смеются, а зря, потому как эти эманации, которые он излучает, блокируют вам связь с верхними мирами. Это очень страшно, на самом деле. Вот вы что скажете? Мужчина!?

- Я что скажу? - Тарасов наконец сообразил, что поехавшая спрашивает его, - Я скажу, что координационный совет лемурийцев с Нибиру вами недоволен. Вы были отправлены в это земное тело вести скрытое наблюдение, а вы палитесь. Это я не вам, женщина. Это я вашему имплантированному сознанию-паразиту. Возьми носителя под контроль, иначе отзовем. Аборигены уже начинают что-то подозревать. Конец связи…

Он театрально уронил голову на грудь, потом вскинулся моргая и уставился на собеседницу. Та смотрела на него выпучив глаза.

- Что такое, гражданка? Я храпел?

Неформалы хрюкали как три поросенка, стараясь не ржать в голос. «Тамада» страдальчески закатил глаза. Женщина некоторое время растерянно оглядывалась, потом отсела подальше. Вздохнув, Старшина решил осмотреться. Помещение, где они сидели, имело одно окно, на подоконнике которого стоял телевизор с водруженным на нем видеомагнитофоном. Наверное, когда зрителей собиралось больше, тут крутили душеполезное кино. На стене висел потрет какого-то бородатого хмыря, по обе стороны которого располагались написанные плакатным шрифтом десять заповедей и семь смертных грехов справа и слева соответственно. Напротив висел чуть меньший по размеру портрет женщины с лицом продавщицы мясного ряда, пытавшейся изобразить приветливую улыбку. Её так же обрамляли два плаката с какой-то писаниной, но гораздо более мелким шрифтом. Смотрелись они на фоне обшарпанных интерьеров с модными в восьмидесятых лакированными ДСПшными панелями весьма странно.

В противоположной от окна стене была вторая дверь, которая вела в какой-то чулан, кладовку или сортир — разница в длине этой комнаты и предыдущей была около метра, так что вряд-ли там скрывался бальный зал. Решив, что сортир будет как раз кстати, Тарасов встал и без спросу сунувшись туда, обнаружив подсобку с сваленными упаковками агитматериалов, швабрами и вешалкой с одеждой. К внутренней стороне двери был приколот разлинованный лист бумаги с фамилиями и датами, в котором наметанный взгляд военного немедленно опознал график нарядов. Особо заинтересовали колонки «Д» и «Н». «День» и «Ночь»?

- Вы куда? - поинтересовался поведением гостя «Тамада».

- Да туалет ищу… - почти не соврал Старшина, внимательно изучая график.

- Туалет у нас внизу… Как входили, только не вверх, а вниз.

- Понял…

Закрыв дверь он вышел и пошел по коридору дергая ручки кабинетов. Если что — тоже скажет, что туалет ищет. Но везде, ожидаемо, оказалось закрыто, хотя ни двери ни замки серьезными не выглядели. Больше беспокоила металлическая дверь, закрывающая вход с лестницы в эту часть этажа. И та что внизу, сваренная из радиаторов парового отопления, тоже выглядит монументально. Правда зачем было так стараться, если она закрывает проход на застекленную галерею неясно, но бить стекло — это шум. А у них тут, судя по графику, в выходные на ночь остается дежурный. На площадке имеется лестница на чердак. Люк не заперт. Это надо запомнить — потенциальная точка проникновения.

Спустившись по лестнице, Тарасов, брезгливо морщась, справил нужду в грязном туалете, находившимся в полуподвальном помещении, вымыл руки и, убедившись, что он здесь один, тоже внимательно все изучил. Планировка была странная и весьма хаотичная. Комната завхоза, две кабинки «общих», один туалет закрыт на ключ и висит табличка «Парус», видимо для сотрудников соответствующей конторы и еще один, тоже закрытый на картонную дверь с расхлябанным китайским замком. Тут можно, если что, спрятаться и тогда проблема с дверями внизу отпадает сама собой.

Теперь время. Если часы не врут, то уже три. Вроде можно успеть сгонять до дома, но сегодня воскресенье, конторы не работают, значит двери могут закрыть как только закончится последний «семинар». То есть в шесть. А, если на него никто не придет, то и раньше. Оставался, конечно, вариант с проникновением через чердак, но это выглядело уж больно экстремально. Так что надо за час обзавестись всем необходимым для взлома. Сложно, но не невозможно, особенно для военнослужащего. Кто ищет, тот всегда найдет!

***

Большинство палаток на располагавшемся неподалеку Центральном Рынке уже закрылись, но Тарасову повезло наткнуться на работающий лоток с хозтоварами, где он купил рабочие перчатки, гвоздодер и длинную отвертку. По пути назад, в киоске, были приобретена пачка овсяного печенья, ибо жрать хотелось неимоверно. А еще дешевый нож и фонарик-брелок, на случай если надо будет себе посветить. Ну и сигарет, ибо ночь обещала быть долгой.

Вернувшись, Старшина вскрыл отверткой дверь с китайским замком и осмотрелся. За ней находилась еще одна уборная с раковиной, зеркалом, унитазом и душем. Кто будет принимать тут душ? Аккуратно сунувшись внутрь, чтобы проверить внезапную догадку, Тарасов обнаружил за бачком знакомые сектантские брошюрки. Еще несколько вырванных листов лежало в ведре для использованной бумаги. То есть это для них нормально. А наличие душа говорит, что они тут частенько днюют и ночуют. Интересно… Размышляя, что это ему дает, Тарасов вскрыл туалет «Паруса». Контора сегодня не работает, так что там его вряд-ли найдут. И есть окошко, через которое можно контролировать убытие сектантов из здания.

Отваливать, однако, те не торопились. Неужели они всем шалманом ночевать останутся? Выходные же, вроде? Или решили тут забухать? Они вообще пьют? Комбат обратил внимание, что на месте наблюдения ни окурков, ни бутылок не осталось. Возможно нельзя. К зданию подъехал черная «Ауди». Остальные офисы закрыты, значит к этим. Из машины вышел бородатый мужчина в пальто и с дипломатом, присмотревшись к которому Тарасов опознал того самого хмыря с портрета. «Мессия» лично пожаловал?

Пройдя в туалет тот, судя по щелчкам зажигалки и поплывшему запаху дыма покурил, потом поднялся наверх. Этому, значит, курить можно? Причем курит он какую-то дешевую крепкую дрянь, хотя казалось бы. Воспользовавшись случаем, Тарасов тоже зажег сигарету и записал номер, цвет и марку его машины. Потом посмотрел на часы, засекая время. «Мессия» пробыл наверху около часа, после чего спустился, еще раз покурил и уехал. Следом за ним во двор вышел «тамада» и принялся прогревать двигатель старенького «Опеля». Номер, цвет и марку тоже фиксируем. Сразу, как только он отбыл, убежала и женщина. Не принято покидать рабочее место вперед начальства? Дежурить остался мужик-агитатор, это хорошо. Старшина был человеком старой закалки и женщин ему бить было неприятно. А бить придется. И, желательно, так, чтобы не видели, ибо он тут светился и мужик может его опознать.

Заскрипела закрываемая наружная дверь. Потом шаги по лестнице и хлопнула дверь наверху. Тишина… Тарасов не спешил покидать укрытие выжидая. Вдруг кто? Вдруг чего? Снова хлопнула дверь. Кто-то спустился и начал ковыряться ключом в замке. Щелчок закрывающейся защелки, потом журчание. Чай сливает... Акустика в туалете отличная, так что надо быть осторожным. Тихо выскользнув из своего укрытия, Тарасов быстро поднялся наверх. Дверь не заперта. Зря — расслабляться на дежурстве не стоит. Прислушавшись, чтобы убедится, что внутри никого, Старшина пробежал коридор. В длинной комнате парил чайник. Несколько стульев были составлены в импровизированную койку. Появился соблазн дождаться, пока дежурный уснет и сделать все тихо. Но, поразмыслив, Тарасов решил, что это будет слишком рискованно. Встав за дверью, он надел на руку кастет и принялся ждать. Как всегда бывает в таких случаях, минуты тянулись как часы. Да сколько там ему надо, чтобы поссать!? Наконец на лестнице раздались шаги. Мужик поднялся, запер дверь и не торопясь прошествовал в комнату.

Накинув, сзади, сумку ему на голову, Старшина принялся лупить дезориентированного оппонента. Это в кино часовые ложатся после легкого удара по загривку. В реальности-же потребовалось несколько увесистых ударов, чтобы мужик, захрипев, обмяк. Проверив пульс, чтобы убедится, что не переборщил, Тарасов связал ему руки его же ремнем, обыскал, забрал ключи, заткнул рот невкусной тряпкой, которой протирали со стола, оттащил в подсобку и закрыв дверь, подпер её стулом.

Теперь можно приступать… По хозяйски заварив себе чаю, он подкрепился печеньем и пошел осматривать двери в кабинеты. Арендаторы в здании, видимо, менялись часто и, съезжая, ключей преемникам, естественно, не оставляли. Те вскрывали, помещения, меняли замки и так по кругу, так что пресловутых «следов взлома» на них было хоть отбавляй. Не было бы тут дежурного и сумей он пробраться внутрь, может никто бы вообще не заметил вторжения. Но да ладно — чего гадать?

Взяв гвоздодер, Старшина отжал первую дверь. Там было устроено что-то вроде маленькой казармы. Четыре двухъярусных койки и пара шкафов. Все пустые. Зачем? Кто тут жил? Неясно. Следующая комната была то-ли комнатой отдыха, то-ли переговорной. Внутри стояли два дивана с кофейным столиком посередине и пустой платяной шкаф. Тарасов покрутился, по заглядывал под диваны, но ничего интересного не нашел и, попив еще чаю, приступил к последней двери. Это должен был быть самый большой кабинет и там, по его разумению, должна была сидеть самая важная шишка, но, на удивление, обстановка была спартанской. Кресло, письменный стол и небольшой сейф, прикрученный к стене. На столе какая-то странная штуковина из пластмассы с кучей непонятных разъемов. На верхней стороне эмблема из тех цветных букв, на нижней что-то на английском. Он осмотрел её со всех сторон, даже поковырял немного, но единственное, что получилось обнаружить - толстый шнур который шел к другому непонятному агрегату. В агрегат была засунута бумага. Печатающая машинка? Ладно — это все сложно, это все не про него.