- Ты чего там вынюхиваешь?
- А вы?
- Жид что ли? Вопросом на вопрос отвечаешь?
- Только когда мне это выгодно. Что хотели-то?
- Да ниче! Просто смотрю, сперва эти подъехали, потом «гайцы» вас остановили, а после ты, с книжечкой, что-то там разглядываешь… Следы, что ли ищешь?
- Сличаю. Нашли, вчера, дыру в заборе, а рядом следы шины. Как выяснилось, от машины ваших конкурентов за людские души.
- А че им у вас надо было?
- Вот это и интересно… Кстати, вы говорили, что они книжки тут раздавали. У вас, случайно не осталось?
- Тебе зачем?
- Да чтобы в курсе быть. Вдруг это «Аум-Сен-Рике» какое?
- И че сделаешь?
- Что-нибудь сделаю. Я богослов со стажем. Такие диспуты вел — закачаешься.
- Серьезно? - поп удивленно оглядел Тарасова, - Или шутишь опять?
- Какие тут шутки — пол-Чечни на пузе прополз.
- А! Ты в этом смысле! Ахах!!! Остро! Ладно — айда…
Махнув Старшине следовать за ним, поп потопал в сторону церкви, где отпер дровник и принялся копаться в отложенной для растопки бумаге.
- На! - отыскав брошюру, которую раздавали сектанты, он вручил её Тарасову, - Только потом сожги. Неча людей смущать…
- Спасибо… Ознакомлюсь на досуге. А сами-то вы что думаете?
- О чем?
- Ну об из учении? Чего они хотят?
- Пизды они хотят, прости Господи! - за неимением образов поп перекрестился на поленницу с дровами, - Это все кино американское. «Апопакалиписисы» всякие и прочая ересь!
- Понял… Ладно — посмотрим, что с этим можно сделать.
- Да уж сделай что-нибудь, а то наш участковый совсем мышей не ловит.
***
Вернувшись, Тарасов до обеда возился с забором. После обеда — «готовился к заступлению в наряд», то есть поспал, ибо прошлая ночка выдалась та еще и он капитально не выспался. Дальше началась кутерьма: инструктаж, прием наряда, продукты, раскладки и прочие заботы. После ужина - вывоз отходов, получение продуктов на завтрак, заполнение журналов и прочее, с чем не хотелось возится с утра. Наряд, тем временем, закончив с мытьем посуды, сел чистить картошку. Взяв у одного нож, Старшина показал пример.
- Вот так надо. Чтобы лишнего не срезать. Кто будет халявить предупреждаю: выход взвешу. Не хватит — подниму всех с утра на два часа раньше, чтобы успеть к завтраку получить и почистить недостающее. Поняли?
- Разрешите обратится! - поднял руку один из опытных бойцов, уже знавших повадки Тарасова, - А если больше выйдет?
- Выйдет больше, разрешу излишек пожарить. У нас, по норме, аж тридцать процентов на очистки заложено. Это, так-то, дохрена. Можно в двадцать уложится, а тем, что сверху — обожраться. Чай у нас, кстати, остался?
- Так точно! Вот там!
- Это хорошо… Жареная картошечка да под чаек... - подняв крышку алюминиевого чайника, Старшина скептически осмотрел плескавшийся там столовский чай, - «Он на вкус не так хорош, но зато сымает дрожь. Будешь к завтрему здоровый, если только не помрешь…» Мда… не чай, а писи сиротки Аси. Опять поварихи кроят? Ладно — раскулачим. Работайте.
Наряд, взбодренный таким обещанием, с энтузиазмом принялся за работу, а Старшина решил использовать появившееся свободное время, чтобы ознакомится, наконец, с брошюркой. Ощущение та оставляла тягостное. За последнее время, он перечитал кучу литературы как научной, так и эзотерической и привык к непонятным терминам и длинным сложным предложениям, выражавшим не менее длинные и сложные мысли.
Однако, это чтиво писал человек либо не очень трезвый, либо не очень психически здоровый, так как, пытаясь выражаться пафосно и загадочно, регулярно с этим не справлялся, съезжая на просторечные выражения, терял мысль, путался и противоречил сам себе. Да еще и малограмотный, судя по щедро рассыпанным по тексту грамматическим и пунктуационным ошибкам. Через текст приходилось буквально продираться, словно через густые кусты. Одно было точно — дурак, поверивший во всю эту ахинею, лишних вопросов задавать не будет. Возможно, в этом и смысл? Зачем сектантам умники, которые будут подвергать сомнению их догматы? Хороший верующий должен, в первую очередь верить.
У самого Тарасова с верой всегда было все плохо. В основном — из-за воспитания. Отец-инженер считал понимание того, как что-то работает и законов, по которым оно функционирует, ключом к успеху и старался привить это сыну. А еще поощрял задавать вопросы, что очень бесило верующих родственников, которые, под градом бесконечных «Почему?» быстро скатывались к аргументам вида: «Вырастешь — поймешь».
И Старшина вырос. Вырос с ощущением того, что религия, это такая нелогичная запутанная штука в которой сами верующие не особо разбираются. Дальнейшая жизнь только укрепила его в этом мнении, так как и мусульман, хлещущих водку, потому, что «Аллах под крышей не видит» и фанатичных православных, для которых семь смертных грехов были, похоже, руководством к действию, он насмотрелся преизрядно.
И даже загадочные происшествия, которые принялись сыпаться на него одно за другим, не заставили Тарасова пересмотреть свою точку зрения. Во всем этом должен быть смысл. Должна быть закономерность и он её, шаг за шагом, нащупывает. А если закономерность есть, если это можно понять и одолеть, то это уже вопрос не веры, а знания. Надо его только получить. В дверь робко постучали. Потом она приоткрылась и в щель просунулась голова дневального.
- Товарищ прапорщик — мы все!
- Почистили?
- Так точно!
- Ну пошли взвесим…
Поставив бак на весы, Старшина прикинул по документам выход. Наряд пожирал его глазами.
- Отлично, мои верные дуболомы! Выиграли два с половиной кило сверху. Даже с учетом ужарки нормально так выйдет. Давайте — кочегарьте сковороду и режьте.
- А масло где взять, товарищ прапорщик?
- А масло мы, сейчас, экспроприируем.
Взяв нож, Тарасов направился в раздевалку, где переодевались приходящие поварихи и принялся вскрывать шкафчики. Взломщик из него был тот еще, но, с другой стороны, и замки на шкафчиках тоже не сейфовые. Наряд наблюдал за этим с плохо скрываемым злорадством. Поварихи всегда приворовывали. Не только Манька, которую пришлось такими трудами упокаивать прошлой зимой. Все. На них ругались, увольняли, но полностью искоренить данный порок не выходило. Создавалось впечатление, что у них в голове не укладывалось, как можно, пропуская через свои руки столько продуктов, не отрезать что-то в свою пользу? Найдя все что надо, картошку порезали и запустили жарится. Когда по столовой уже поплыл манящий запах, в дверь постучали.
- Товарищ прапорщик! - сообщил белый как мел дневальный, - Там Комбат!
- Понял. Сейчас… Да перестань ты паниковать как невеста в первую брачную ночь… Нормально все!
Открыв дверь, Старшина поприветствовал Комбата докладом. Тот вошел, огляделся и вопросительно кивнул.
- Как у вас тут? Порядок?
- Так точно!
- Чем заняты?
- Картошку жарим.
- Понятно…
Подойдя к сковороде, Комбат посмотрел на шкворчащую в масле картошку, не торопясь, прошелся по столовой и зашел в комнату дежурного. Там его внимание привлекла лежавшая на столе брошюра. Пролистав несколько страниц, Комбат бегло ознакомился с текстом и хмыкнул.
- «Книга религиозного содержания?»
- Она самая. И, я вам больше скажу, ТА самая!
- Серьезно?
- Да. Полное совпадение с седьмой по пятнадцатую страницу.
- Шустро вы… - Комбат положил брошюру обратно, - А я что зашел-то? Помнится, вы следы протектора зарисовывали. Можете мне скопировать? Есть у меня одно подозрение…
- Синяя «Тойота»-минивен, которая стояла на обочине, когда вас досматривали?
- Вы на неё тоже внимание обратили?
- Обратил. Она, потом, за вами поехала, но быстро свернула.
- Именно. А еще я заметил, что она грязью устрапяна…
- Думаете, не она ли той ночью там была?
- Да. Место я примерно помню, сейчас сгоняю — посмотрю.
- Не трудитесь, Виталий Сергеевич, я, когда на почту шел, уже посмотрел. Она.
- Серьезно?! За полдня и книгу нашли и машину? Вот вам бы, а не тому пижону следователем быть. Может и номер её знаете?
- Знаю. Более того — я, кажется, знаю, кому она принадлежит.
- Да вы шутите?! - с удивлением и недоверием покосился на него Комбат.
- Никак нет. Принадлежит она, судя по всему, тем самым ребяткам, что раздают эти книжки.
- Ага! То есть вот как странички там оказались!
- Ну, само по себе это еще ни о чем не говорит. Вытирать жопу сектантской брошюркой мог кто угодно, более того — на них самих я бы подумал в последнюю очередь, ибо такое обращение с вероучительной литературой… Но в купе с машиной да. Указывает на то, что гильзы вам подкинули именно они. Вы говорили, что много кому перешли дорогу. Может этим ребятам тоже?
- Про этих я первый раз слышу, - Комбат, развернув к себе брошюрку, прочитал написанное на обложке, - «Святое воинство последних дней»? Это, вообще, кто? Исламисты?
- Нет.
- Тогда странно. Были бы ваххабиты какие или саудиты — я бы не удивился. Во что хоть верят-то?
- Сперва я думал, что это какая-то ветвь мормонов, потому, что они у нас себя «Святыми последних дней» называют, однако никаких отсылок ни к Джозефу Смиту, ни к «Книге Мормона» я в тексте не нашел.
- Кхм… «Мормоны» - слышал, но не помню. Они у нас откуда?
- Из США. Местное религиозное течение. В 19 веке возникло. Но к ним данные граждане ничем, кроме похожего названия, не примыкают.
- А к кому примыкают?
- Сложно сказать. Тут такая мешанина, что только держись. Откровения Иоана Богослова, календарь Майя, прочие теории заговора. Если в двух словах, то по их представлениям есть триединый демиург, который недоволен нашим миром и скоро его уничтожит, чтобы построить новый в точном соответствии с божественными законами.
- А в первый раз ему что мешало?
- Показания разнятся. В начале книги идет сравнение с яблоней, которая выродилась и надо её срубить и посадить новую, потом оказывается, что демиург все сделал верно, это мы все испортили. И еще есть некие демоны, которые тоже все портят и хотят себе некие «царства» куда утаскивают грешников, чтобы подвергать вечным мукам.
- Ясно. Что дальше?
- А дальше все просто. Все дураки — они одни умные, они одни знают, что хотят демиурги и как им в этом помочь. Поэтому надо срочно бежать к ним и делать, что они скажут. Если сделаешь все верно, то после уничтожения мира возродишься в новом в виде могущественной энергетической сущности. Если же нет, то гаплык тебе неверный.
- Ну как и везде, в общем...
- Да. Все как и в любой другой религии — страх смерти, обещание посмертного блаженства и ощущение причастности к неким, недоступным остальным, истинам.
- Я смотрю, вы разбираетесь в этих делах?
- Интересуюсь.
- И что думаете? Есть идеи, что им от меня надо?
- Пока сложно сказать. Нужно больше информации.
- Где её взять?
- Тоже пока не знаю. Думал вы что-то проясните, но, судя по всему, вы сами удивлены.
- Не то слово… Ладно — разберемся! - вздохнув, Комбат снова взял в руки брошюру, - Я возьму литературку? Покажу кое-кому.
- Берите — я уже прочитал.
- Спасибо… Ладно, если будет чего нового — докладывайте. Проводите меня.
Закрыв за Комбатом, Тарасов оглянулся на дневальных, которые все это время старались слиться с стенами, и вопросительно дернул головой.
- Ну че замерли как мышь под веником? Кто картоху мешать будет?
- Товарищ прапорщик? Комбат че? Ничего не сказал?
- По поводу?
- Ну что картошку жарим?
- А где написано, что нельзя?
- Не знаю…
- А должен. Устав для кого в казарме лежит? Все - давайте не тупите. Сейчас поедим и по койкам. Завтра еще целый день бегать.
Получив свою долю картошки, Старшина сдобрил слабенький чаек сахаром и, сев за стол, принялся есть и размышлять. Сектанты… Вот их тут только не хватало. Мутные ребята с неясными целями. Может наняты? Кем? Тем Следователем? Возможно — он явно знал, что гильзы там и, даже не посмотрев, был уверен, что это «пять-сорок пять». А «пять, сорок пять», это калибр АКСУ найденного в укрытии Загиттулина. Плюс милицейская форма. Идеальный набор, чтобы «решить» вопрос с позарившимся на часть коммерсантом и его «партнерами». Который он собственноручно отдал Комбату.
Что если Следователь тоже понял, кто может стоять за расстрелом на трассе? Просто улик не нашел и решил, таким образом, «срезать угол» просто подбросив гильзы в машину, тем более доступ к вещдокам, скорее всего, у него был, а слямзить оттуда пару стрелянных гильз не проблема. Версия? Версия. И объясняет возмущение Комбата по поводу методов ведения дел.
Смущает только выбор исполнителей. Почему не автоугонщики или еще какая гопота? Почему именно сектанты? А еще смущает то, что, сделав работу, они решили понаблюдать за обыском. Хотели убедится, что Комбата повяжут? Это намекает на какой-то их собственный интерес. Так что, возможно, все наоборот. Возможно следователь действует в интересах секты. Такое тоже нельзя исключать. Но снова встает вопрос: что им сделал Комбат? Какой их интерес в его аресте? Ладно — утро вечера мудренее. Доев и еще раз все проверив, он загнал наряд спать и пошел домой.
***
Старшина знал это место. Пятачок перед магазином «Юбилейный», откуда частенько приходилось уезжать в набитом битком «Икарусе» на другой берег, предварительно поколыхавшись в людском море на остановке. Но сейчас вокруг было пусто. И очень тихо… Оглядев здания и фонари, которые тонули в липком, холодном тумане, Тарасов дошел до перекрестка и посмотрел вдоль улицы. Что-то тут было не так. Знакомое место было, одновременно, каким-то странным. Что-то, там, на краю сознания, громко орало о том, что это все неправильно, что что-то тут не так. Передернув плечами от неприятного чувства, что за ним наблюдают, Старшина оглянулся, но никого не увидел. Впереди тоже никого. Потоптавшись в нерешительности, он выругался сквозь зубы и направился в сторону желтой «сталинки», где когда-то жили родители.