- Говорю же — ностальгия… Пока в квартире прибирался, вещи родительские поперекладывал, столько всего вспомнилось. Машина вот, теперь… На речку, помню, с отцом гоняли. Рыбачить. Тогда он меня, первый раз, за руль пустил. И я, по проселку «мчался». Километров тридцать в час, но тогда казалось «лечу». И назад… Дождь пошел, по сторонам лес стеной… А мы едем молча, я умотался за день, спать хочу, но все равно не могу оторвать глаз от дороги. Как заворожило…

- А-а-а… А у меня отец на «Газоне» пятьдесят третьем ездил. И я с ним. С самого детства. Летом, когда пастбища объезжали, неделями в нем жили, - вздохнув, Зампотех провел ладонью по передней панели, - Хорошее время было…Ну что? Все тогда?

- Наверное… Хотя! Мне по правам решить надо. Комбат сказал, что с водилами можно сдать.

- У тебя прав нет?

- Есть, но украинские. Получить решил перед армией, выдали и, через месяц, мы переехали. В армию уже тут пошел.

- Сами права на руках?

- Да.

- Принеси их — поедем сдавать, я, под шумок, попрошу заменить на наши. У меня там сокурсник - в Рязани вместе учились. Он права сделает и документы сделает, - Зампотех пересчитал деньги, потом покосился на остатки долларов, которые Старшина убрал обратно в карман, - Ниче так у тебя кубышка!

- А куда мне деньги тратить? Ем-пью за казенный счет, одеваюсь у Дубко. Скопилась...

- Жену заведи — вмиг улетит. А куда ты её спрятал, если не секрет, что домушники не нашли?

- Да я не прятал особо, наверное поэтому и не нашли.

- Это как?

- Ну вот так. Они в книгах искали — все из шкафа повытаскивали, а деньги в кармане штанов были, - Тарасов принялся откровенно сочинять на ходу, - Я менять ходил, забыл их там и в стирку бросил. Когда порядок наводил — нашел. Повезло, считай.

- Ты смотри… Но все равно хитро! Там их точно искать не додумались бы… А что украли?

- Ничего — соседка спугнула.

- Ясно… Но эти получше спрячь. Вон у Виталия Сергеевича машину, говорят, прям у нас тут вскрыли.

- Да. Надо подумать. Ладно — пойду я. Машина уже моя или можно, пока, в парке её оставить?

- Оставь. Завтра намою её, чтобы не стыдно было отдавать. Как документы сделаю — тут уже все.

- Договорились…

Выбравшись из машины, Старшина побрел домой. Проходя мимо клуба, он увидел, что там горит свет и решил посмотреть, кому не спится в ночь глухую. Это, предсказуемо, оказался Кромский, который, сидя за столом установленным в дальнем конце помещения, самозабвенно клацал клавишами.

- Привет, Саш, чего не спишь?

- А! О! Ух! - лейтенант, от неожиданности, подскочил и завертел головой, - Я что? Дверь не запер?

- А что тут у тебя такого секретного, что запираться надо?

- Ничего, просто мне строго велели клуб открывать только когда у солдат свободное время.

- Чтоб не проебывались?

- Ну да — именно так это и было сформулировано. А зачем вам крэдл?

- Че?

- Ну вон же он у вас в руке…

Тарасов удивленно опустил глаза и только сейчас понял, что все это время таскал в руках пластмассовую ерунду, которую уволок из логова сектантов. Вот это, он, конечно, в себя ушел. И Зампотех, главное, ничего не сказал!

- Как ты сказал? «Крел»?

- «К-Р-Э-Д-Л», - по буквам произнес Кромский.

- А! Слушай, так если ты знаешь, че это за напасть, то может знаешь, от чего она?

- Ну, судя по маркировке — от АйБиЭмовского лаптопа.

- Так, Саш, если тебе показалось, что я умный, то тебе показалось. Я, из того, что ты сейчас сказал, понял только слово «маркировка».

- Ну лаптоп… - растерянно пояснил лейтенант, - Переносной компьютер. Он вставляется в крэдл, на котором есть дополнительные интерфейсные разъемы. Чтобы периферию каждый раз не подключать и для удобства пользователя.

- Ладно, проехали…

- А откуда он у вас? Просто если вы не знаете, что такое «лаптоп», то вряд ли вам такое надо?

- Нам все надо. Сперва берем, потом думаем, че с этим делать. Я его это… Нашел! Когда в город ездил. То ли выкинули, то ли потеряли…

- Ну, потерять его вряд ли могли.

- Это почему?

- Крэдл обычно оставляют на рабочем месте, а уносят сам лаптоп. Скорее всего, действительно выкинули. Без лаптопа он бесполезен и если его украли, то крэдл можно только выбросить. Ну или попробовать продать, но он подходит только к конкретным моделям.

- Продать — это интересно. А как этот «лаптоп» выглядит-то? Ну вдруг увижу у кого и предложу?

- Сейчас? - Кромский повернулся к монитору и снова принялся клацать клавишами, - Вот так, примерно. Размеры и цвет могут варьироваться, но принцип общий.

- А! Я такие в кино видел! - заглянув, по его приглашению, в монитор, на котором был открыт стоп кадр из фильма, Старшина кивнул, - Да это же то самое кино и есть! «В осаде 2», вроде. С Сигалом?

- Верно. Хотя первая часть мне больше понравилась.

- Да первую я уже кучу раз смотрел — она у меня на кассете есть. А вторая — только у Начмеда.

- У меня, к сожалению, он на жестком диске.

- Да я не выпрашиваю, просто разговор поддержать. Значит так эта хрень выглядит?

- Почти. АйБиЭмовские ноутбуки этой модели черные и немного поменьше.

- Ну теперь понятно, че ты решил, что его сперли. Это не вот эта гробина, - Тарасов указал на монитор, - Этот под полу сунул и пошел.

- Да. К тому же они, обычно, в сумках фирменных — приманка для воров. Я, когда учился, в такой конспекты носил. Так у меня её прямо из рук вырвали.

- А сумка как выглядит? Ну в смысле, такая приметная, что ли?

- Характерная. У меня была от «Делл». Два отделения, карманы под мелочевку, логотип, ремень через плечо. Удобнее дипломата. До сих пор жалко.

- Беда… Ладно, спасибо за разъяснения. Если попадется кто — попробую предложить… Попробую…

Кивнув, Старшина еще раз покрутил штуковину с заковыристым названием в руке и потопал до дома.

***

В части бытовала примета, что понедельничный развод задает тон всей следующей неделе. Коли задач навалят с горой и сроки поставят «еще вчера», то к гадалке не ходи, будешь, до выходных, бегать как савраска — закусив удила и в мыле. Если же удастся отделаться чем-то легким и не срочным, то и неделя пройдет в расслабленном режиме. Естественно, у каждого был свой персональный рецепт, как обернуть данную примету себе на пользу. Кто-то пытался потеряться во второй шеренге, кто-то, наоборот, вставал правофланговым в первом ряду или пытался вычислить закономерность, с которой командование распределяло задачи. Запах «после вчерашнего», тоже был для кого-то хорошим, а для кого-то плохим фактором. Или опоздания. Одни считали, что на развод опаздывать себе дороже, а другие — что лучше получить по шее за опоздание, зато самые ответственные, а, следовательно, муторные поручения уйдут более пунктуальным и надежным.

Командование пыталось бороться с этим бардаком, но все равно находились те, кто, прочувствовав на своей шкуре силу приметы, решали больше не испытывать судьбу и возобновляли попытки её обмануть. Так что Начштаба, который, почему-то, проводил развод вместо Комбата, выйдя из штаба, смог только сокрушенно покачать головой, глядя на раздрай в строю. Но, будучи умудрен возрастом и опытом, не стал орать и требовать, а просто мысленно пометил себе всех, кто построился не по уставу и, после краткой вводной, начал распределять задачи исходя из этих данных, «нарезав» тем, кто «не как надо», самые внушительные куски.

Старшину это не волновало — у молодого пополнения скоро должна была быть присяга, а, перед этим, первые стрельбы, так что ему что так, что так предстояло попрыгать приводя в порядок стрельбище, но в курилке после развода стоял, выряжаясь языком летописей, «вой и скрежет зубовный». Покурив и послушав сетования на испорченную неделю, Тарасов взял личный состав, инструмент и потопал на стрельбище.

Человеку гражданскому обычно невдомек, что стрельбище, это не просто поле с мишеньками, а целый сложный комплекс, призванный не только дать бойцам нужные навыки, но и помешать им убиться или поубивать, прежде времени, кого-то другого. И все это надо приводить в порядок. Например — собрать весь сухостой, чтобы не загорелся, подровнять окопчики и капониры, отсыпать свежим песком рубежи, побелить столбики, да и КНП освежить тоже не помешает. Работы, в общем, вагон. А темнеет рано. Так что приходится торопится.

Разогнав бойцов по местам, Старшина тоже не стал бездельничать и, взяв кисточку и краску, пошел подновлять предупреждающие плакаты, казенным языком описывающие какие плачевные последствия для здоровья влечет за собой пребывание на линии огня. Подробно, надо заметить, описывают, как будто не понятно, что будет, когда в твою сторону лупит десяток стволов. «Не лезь — убьет!» - универсальная же фраза! И краски на неё уходит меньше.

Выписывая, прикусив от усердия кончик языка, громоздкие фразы, Тарасов не сразу заметил, что бойцы, вместо энергичной работы, собрались и что-то с интересом разглядывают и обсуждают. А заметив, чуть не поседел, так как по опыту знал, что подобный живой интерес у солдат хорошие и полезные для здоровья вещи не вызывают. Стрельбище, значит, будь уверен, нашли неразорвавшееся. И встали еще так — в кружок. Чтоб если рванет, сразу всем лечь. Ромашкой…Вон уже один руку тянет…

Рявкнув во весь голос: «РУКИ БЛЯ!!!», Старшина аршинными скачками рванул в ту сторону. Солдаты, к счастью, уже приобрели нужные рефлексы, так что, при звуках командирского рыка немедленно вытянулись и постарались слиться с местностью. Подбежав, Тарасов поискал глазами причину столь пристального интереса, потом с внимательностью инквизитора заглянул в выпученные от усердия глаза подчиненных.

- Вам мама не говорила, что трогать на стрельбище всякое — плохая примета?

- Так мы это…

- Что вы «это» я в курсе. Че нашли? Гранату? Патрон?

- Следы… - один из новобранцев, скуластый калмык, указал себе под ноги, - Волчьи!

- Тьфу-ты… - облегченно выдохнув, Старшина посмотрел на полосу грязи в которой отпечаталась цепочка крупных следов, - Волчьи, говоришь?

- Да. Вытянутые и пальцы собраны. Волк! Здоровенный! - нагнувшись, он приложил ладонь к одному из следов, - Меня отец так учил: если четырьмя пальцами след накрываешь, значит сука или прибылой. Если пятый надо — переярок. А тут — ладонь! Матерый очень!

- Ясно… Надо Митрофанову сказать — у него скотина. И Селиверстову. Он тут ружьем хвастал. Ладно — за работу! Вечером проверять придут, а у нас еще конь не валялся. Если что найдете — не трогать, не тыкать, не перемещать. Яйца на березу закинет — я не полезу.

- Это как, товарищ прапорщик? - не понял кто-то.

- Да вот так… Был на моей памяти один. Ключевое слово - «был». Нашел на стрельбище выстрел гранатометный, зажал между коленей и принялся раскручивать. Думал «инертный».

- И что?

- Поговорку: «Одна нога здесь — другая там» знаешь? Вот так же было. И яйца на березе висели. Ну вот натурально на суку, как шары на елке. Очень запомнилось. Я даже как звать этого дурака забыл, а это помню, - ностальгически вздохнув, Тарасов оглядел лица бойцов, пытавшихся, со смесью ужаса, веселья и брезгливости, представить описанное, - На сим вечер воспоминаний объявляю закрытым! Все — по местам и «стаханим» до упора, чтоб завтра сюда не тащится.

Работу принимал лично Начштаба, который походил, посмотрел с озабоченным видом и, на удивление, не стал даже указывать «дежурные» недостатки, которые любой проверяющий обязан обозначить, дабы показать, что не зря свой хлеб есть. Это было странно, так что, когда он отозвал Тарасова в сторону, тот слегка напрягся.

- Вы же, вчера, вместе с Виталием Сергеевичем из города вернулись? - Начштаба, по своему обыкновению, начал издалека, - Там все нормально было?

- Да… Ничего такого… - вот теперь Старшина напрягся не «слегка», а по взрослому, - Он ко мне заехал узнать, как там что… Предложил подбросить.

- А по дороге, что случилось?

- Тоже ничего такого…

- Но что-то же случилось? Он же не просто так в ремзону заезжал?

- Да там что-то с подвеской… Попросил помочь. Что стряслось-то?

- Вот это я и пытаюсь выяснить. Он, после ремзоны, куда-то уехал и его до сих пор нет. Я думал, может вы знаете, куда он мог ночью отправится?

- Без понятия. Если что-то вспомню — сразу сообщу.

- Хорошо… А то я беспокоюсь что-то. Не предупредил, никаких распоряжений не оставил…

Построив личный состав, Тарасов отвел их в казарму, в процессе напряженно размышляя. Куда Комбат мог податься после ремзоны? Хороший вопрос. У него в багажнике был вскрытый сейф. Возможно, поехал от него избавится? Куда? Да хоть куда — тут мест глухих много. А там пробил колесо или увяз… Да не — фигня. Комбат — не девочка напуганная, чтобы сидеть в сломавшейся машине и паниковать. Давно бы притопал. С ним самим что-то случилось? Скорее всего. Проклятье! И где его теперь искать?

Дом! Он, посмотрев найденные документы, сказал, что сектанты платят за какой-то дом в Лесной Поляне. Возможно, избавившись от сейфа, он поехал туда? Или… Или его туда могли повезти. Кто сказал, что сектанты, подбросив гильзы, перестали следить за частью? А если следили, то увидев, как Комбат избавляется от сейфа, решили, что это он их и грабанул? В их логове в городе было восемь коек. Значит можно предположить, что у них есть восемь рыл тех, кто прям живет в секте. Самых преданных их идеям. Достаточно, чтобы скрутить даже такого бугая как Комбат. О других вариантах Старшина старался не думать. Быстро забежав к себе он взял штык-нож, достал из тайника «Наган», сунул его в пистолетный карман на бушлате и сказав дневальному: «Если будут спрашивать, то я на стрельбище. Кисточку там забыл — засохнет», рысью почесал в сторону дач.

***

Дачи делились на мелкие участки, где никого, в это время года, уже не было и находившиеся за дорогой более капитальные дома. Скорее всего, там и угнездились сектанты, но Тарасов, сперва, решил почесать участки. Куча домиков, зарослей и заброшенных наделов — хорошее место, чтобы спрятать машину. Это оказалось правильным решением — недалеко от дороги, за старым забором, он заметил «Волгу» Комбата. Сердце недобро екнуло. Осторожно приблизившись, Старшина убедился, что вокруг никого и подошел к машине. Холодная… Значит стоит тут уже давно. В салоне пусто, двери заперты. А где сам Комбат?