Однако многие люди во всех краях земли Английской полагают, что король Артур не умер, но был по воле Господа нашего Иисуса перенесён отсюда в другие места; и говорят, что он ещё вернётся и завоюет Святой Крест. Я, однако, не стану утверждать, что так будет, вернее скажу: в этом мире он расстался с жизнью. Но многие рассказывают, будто на его могиле написано так:
«Hic jacet Arthurus rex quondam rexque futurus».
— «Смерть Артура»
Пробиться сквозь нестройные ряды протестующих оказалось делом нетрудным, но скандировали они просто оглушительно. Одни речёвки звучали на английском, другие — на каком-то более древнем языке.
Три репортёра взбежали по мраморной лестнице, оставив скопище молодых(в основном) людей трясти транспарантами перед плотным строем полицейских. Но эхо кричалок отдавалось от каменных ступеней и массивных колонн здания суда.
Макнил из «Рейтерс» похохатывал на бегу. Он дымил, как паровоз и весил на десяток кило больше, чем нужно, но почему-то женщины всегда так и тянулись к нему. Никто не мог устоять против слабого аромата опасности и ирландского шарма, особенно заметного, когда Макнил разглагольствовал на интересные ему темы.
— Не слыхал такого натурального звериного гама с самого Зимбабве в 93-м, — взобравшись по ступеням, прокричал он коллегам.
Его дожидалась Патти Прицкау, известная среди коллег из «Ньюсвик», как «Патти-Прелесть». Она положила руку на плечо Макнила.
— Особенно впечатляет паренёк с плакатом „Оставьте мифу загадку“, — сообщила Патти.
— Наверное, студент с Родоса, — пробормотал Макнил, ощущая её руку через пиджак.
Последним наверх вскарабкался чернявый Стивенс из «Латиноамериканского Вестника». Будучи евреем и нью-йоркцем, он отпустил латиноамериканские усики, в надежде улучшить своё владение испанским и обрести вес среди корреспондентов из стран третьего мира.
— Мне понравилось «Помните: этот маг — Итог Фантазии». Неплохо сформулировано.
— А с математикой паршиво, — возразила Прицкау. — Этот маг даже приблизительно не итог.
Она глянула на Макнила.
— Думала, вы, бритты, гордитесь своим классическим образованием.
Привалившись к одной из колонн, Патти уставилась на толпу.
Стивенс наскоро отщёлкал несколько снимков.
— Уж меня-то не вини в британском образовании, — отозвался Мак. — Помни — я ирландец!
Он улыбнулся — полуневинно, полупроказливо.
Патти вскинула руки.
— Окей, Мак, только не смей пробовать на мне твои чары.
Они флиртовали уже месяца три, но не выходя за границы приличий.
— Давайте, — поторопил их Стивенс. — Конференция должна была начаться в полдень, а он наступил несколько минут назад. Мы — последние.
— Типично британская точность, — распахнув тяжёлые деревянные двери, съязвила через плечо Патти. — Пунктуальны — зато отстали на сотню лет.
Двое мужчин позади рассмеялись и вслед за ней шагнули в длинный прохладный холл с высоким потолком. По дороге к залу Хатфилда, где и намечалась пресс-конференция, Мак взял Патти за руку. Минуту она так и шла, а потом высвободилась.
— Да ладно, Мак, — шепнула она. — Профессия не позволяет.
— Твоя профессия — или моя? — широко ухмыляясь, уточнил он.
Стивенс сдержал смешок. С самого прибытия Прицкау из Штатов, он следил, как понемногу развивается их роман. В общем-то, весь корпус зарубежной прессы делал на это ставки. Стивенс поставил на Патти. Она чем-то напоминала его старшую сестру.
— Если не поспешим, — заметил Стивенс, — получится, будто прийти, когда полфильма уже прошло. Насчёт актёров разберёмся, но вот сюжет придётся додумывать.
Они резво ускорили шаг и Патти, пусть даже на низких каблуках и в юбке, вырвалась вперёд.
«Вот поэтому, — подумал Стивенс, — я ставлю именно на неё. В первую очередь она — репортёр, а любовница — во вторую».
Последним к двери успел Мак. Переводя дух, он заявил всем:
— Потише. Нечего так спешить. Король Артур подождёт. Все эти годы они с Мерлином ждали, чтобы вернуться, когда понадобятся нам. Судя по преданию, так и должно быть. И я, к примеру, верю этому.
— Ирландцы — невероятно верующие, — заметил Стивенс.
— И невероятные любовники, — подмигнув, прибавил Мак. Усмехнувшись, он открыл дверь, с низким поклоном пропустив вперёд Прицкау и Стивенса.
Впрочем, конференция только-только началась и публике представлялись лица второстепенные: Оппенгейм, возглавляющий Отдел искусствоведения и культурных памятников, Тёрнер, руководящий Оксбриджской Археологической Ассоциацией и Коткер, чьей вотчиной была секция древних манускриптов Бодлеанской библиотеки. Макнил указал на них и присовокупил:
— Тяжёлая академическая артиллерия.
— О, господи, — процедил Стивенс искусно подражая пронзительно-манерному голосу нынешнего премьер-министра. — А я-то надеялся, что будут лишь односложные слова.
Троица учёных уселась в первом ряду и к микрофону шагнул принц Уэльский.
— С величайшим удовольствием представляю вам человека, который совершил открытие, снова вознёсшее Англию к её былой славе. Человека, который…
Макнил перекрыл голос принца, так что три-четыре ближайших к нему репортёра пропустили несколько следующих фраз Его Королевского Высочества.
— Я слыхал, что эту экспедицию финансировал Уэльс. Наверное, Стюарт очаровал его в Кембридже. Знакомые рассказывают, что тот человек — гений по обращению студентов в свою веру.
— А принц так и остался вечным студентом..., — добавила Прицкау.
— Но сегодня он встретил шайку покруче, — высказался и Стивенс.
— А ну-ка, оглядись по сторонам, — театрально прошептала Патти, — и повтори это!
Макнил сдержал смешок.
Принц только-только закончил с предисловием и из-за стола поднялся ещё один человек. Он оказался исключительно рослым и выглядел элегантно, с густыми седыми волосами чуть не до плеч. «Львиная грива» — пришло на ум сразу полудюжине репортёров. Казалось, будто его голова чересчур велика для худого вытянутого туловища, а по дороге к микрофону он чуть сутулился, как, зачастую делают люди, росшие в юности слишком быстро.
— Какие замечательные скулы, — заметила Прицкау, когда двое мужчин пожали друг другу руки.
— Благодарю вас, леди и джентльмены из прессы. И благодарю вас, Ваше Королевское Высочество, за это вступление. Прошу извинить меня, мои учёные собратья, если я наступлю на ваши досточтимые мозоли или приведу некоторые ваши высказывания в нижеследующем рассказе, не ссылаясь на источник. В печатной версии всё будет обильно усеяно надлежащими цитатами и сносками.
Он широко улыбнулся и получил в награду дружную волну усмешек.
— На входе каждому из вас вручили листок с историческими и литературными сведениями о короле Артуре и «Сути Британии», как мы их теперь представляем. Это может пригодится тем из вас, кто немного подзабыл школьные или университетские уроки и стряхнуть пыль с тех из нас, кто думает, что всё это досконально известно и вспоминается само собой.
— Тонко подмечено, — шепнул Макнил Патти.
— В смысле, сойдёт для англичанина?
Она произнесла это, не оборачиваясь, но поняла, что позабавила Макнила, поскольку тот фыркнул.
Чуть выждав, он прошептал прямо в ухо Патти:
— Точнее, шотландца.
Стюарт без запинки продолжал, возвысив голос над шелестом бумаги.
— То, что я собираюсь вам сегодня рассказать, одних может ошеломить, других обескуражить, ну а скептиков насмешить. Поначалу. Но, полагаю, когда я всё продемонстрирую, вы вслед за мной уверитесь, что Мерлиннус Амброзиус или Мирддин, бард из Гвитхейрна, или же Мирддин Виллт, он же архимаг Мерлин, являлся куда большим, чем кельтский прорицатель среднего пошиба из народных преданий; это был весьма необычный, пожалуй, даже исключительный человек, живший в Англии шестого века.
На это объявление публика отреагировала довольно слабо, поскольку весть о находке уже понемногу разошлась за долгое, знойное и, в сущности, лишённое других новостей лето. Журнал «Пипл» вывалил кое-какие сплетни о личной жизни доктора Стюарта (жена — его бывшая студентка и живёт отдельно, любовниц нет). Жёлтые газеты Британии порезвились на тот счёт, что принц уделяет столько внимания открытию гробницы. Американские еженедельники разродились уймой домыслов, а итальянские, французские и, на удивление — югославские газеты — длинными обзорами. Американское телевидение намеревалось выпустить специальный выпуск новостей.
Стивенс складывал и складывал листок, пока тот не сравнился размером с большим пальцем.
— Мои сёстры такое обожают, — пробубнил он Макнилу. — Они зачитываются фантастикой. Но я-то что здесь забыл? Я же экономический репортёр.
— Подожди, пока не услышишь, что в этом году выпустят игрушечных Мерлинов, — утешил его Макнил. — По сравнению с ними йо-йо, хулахуп, кубик Рубика и садовые гномы покажутся нолём без палочки. Вот тебе и экономика.
Выключили свет и, с помощью какого-то невидимого, но дребезжащего механизма, на сцену спустился экран. Внезапно на нём появилась проекция карты Великобритании.
Голос доктора Стюарта с лёгкостью завладел вниманием публики.
— А существовал ли Мерлин в действительности? Вот первейший вопрос, который мы должны задать. По мнению некоторых авторитетов, история Мерлина началась с ошибки: топоним «Кармартен» неверно интерпретировали, как «каэр» или город Мирддина. И, раз уж подобная точка зрения оказалась столь убедительной, многие годы фигура архимага Мерлина считалась фольклорным сотоварищем Пака, королевы Маб и Робина Гудфеллоу, будучи просто-напросто порождением ложной этимологии.
— Но я рос поблизости от места, где стоял древний Кармартен, и каждый мальчишка в свой черёд залезал на громадный старый пень и наизусть цитировал местное рифмованное пророчество:
«Когда древо Мерлина умрёт,
Тогда град Кармартен падёт».
Извольте: и дерево и древний город пали, неизвестно как или когда. И если это оказалось истиной, то для наших мальчишечьих душ истиной было и всё прочее.
Светящаяся палочка указала на маленькую точку, отмечавшую на карте Кармартен.
— В университете я изучал артурианскую литературу — надо полагать, такой выбор произрастал из мальчишеских грёз, но…
— В каком университете, сэр? — выкрикнул кто-то из темноты.
— Оксфорд, — прозвучало в ответ.
— Один-ноль, — прокомментировал Макнил.
Прицкау хихикнула. Сам факт такого возмутил её; казалось, это подрывает профессионализм. Но она всё равно не удержалась.
— А доны[2] — одновременно и поклонники литературы, и великие ниспровергатели мифов, старательно упрятывали Мерлина в леса Шотландии, Уэльса или Бретани, как чистый продукт неокультуренного народного сознания.
— Впрочем, я так не поступил. Для меня не имело значения, что многое из приписываемого Мерлину — к примеру, пророчества для короля Вортигерна о красном и белом драконах или три случая загадочного смеха мага[3] — явились прямиком из традиционных преданий. Подобные приукрашивания всегда образуются вокруг любого значительного персонажа. Вспомните, что произошло с более современными персоналиями: Наполеоном, Линкольном, Черчиллем, Гитлером. Все они оставили после себя фольклорный след, подпитываемый и последователями, и жертвами.
— Нет, фольклорные прибавления меня не отвратили. Они меня вдохновили. Уподобившись Генриху Шлиману, убеждённому в истинной сути «Одиссеи» и обнаружившему доказательства этого — сказочные сокровища Трои, я был уверен, что фигура Мерлина из легенд о дворе Артура действительно существовала.
Карту сменил другой слайд — коллаж из волшебников, изображённых различными художниками.
— Кажется, это Бёрн-Джонс, — проговорила Прицкау.
— Фразетта. Том Кэнти. Брайан Фрауд. И братья Хильдебрандт, — шёпотом поправил Стивенс. В последовавшем изумлённом молчании он пояснил своим спутникам: — Ну, сёстры у меня собирают эту чушь…
Обратившись к залу и в упор не замечая перешёптывающихся репортёров, которые пытались определить художников, Стюарт продолжал:
— Пришлось просеять гору материала. Сказки, стихи, баллады, предания…
— Коровьи лепёшки, — пробормотал Стивенс по-испански.
Прицкау пихнула его локтем.
— И, вдобавок, не так уж мало мест считалось мерлиновой могилой. Утверждали, что Мерлина Виллта — Мерлина-Дикаря похоронили на Бардси — острове валлийских святых у берегов Северного Уэльса. Как гласит другое предание, мага погребли там же, где он родился: на острове Сен у побережья Бретани. Согласно Гальфриду Монмутскому, Мерлин был похоронен в тинтагельской пещере. Ещё одна популярная гипотеза говорит о Драммельзире на реке Твид.
На обозрение явилась новая карта с отметками всех упомянутых мест.
— Ещё одна легенда, незамедлительно нами отброшенная, гласила, что ирландские монахи видели, как Мерлин уплыл на запад в хрустальном челне. Как по-моему, это скорее походит на рекламу города Уотерфорда, чем на вразумительное обоснование мерлинова исчезновения.
— Ещё бы, трудновато переплыть Атлантику в стеклянной лодке, — выкрикнул репортёр перед Стивенсом.
Весь зал, во главе со Стюартом, разразился хохотом.
Позволив смеху угаснуть самому, Стюарт минуту перебирал свои заметки. Когда вновь настала тишина, он продолжил:
— Две самые распространённые истории — слухи, если желаете, — то, что Мерлина приколдовали или приковали к дереву и что заклятие удерживает его под камнем. Я счёл это за аллегорию упокоения в деревянном, возможно, дубовом, гробу или погребения в пещере. На последнее я большей частью и уповал. В умеренном климате, вроде нашего, покойники мумифицировались в холодных и сухих пещерах, зачастую непреднамеренно, но весьма эффективно. Подобные естественные мумии были найдены в обширном диапазоне мест — Киеве, Вене, Венцоне (два десятка таких природных мумий нашли в склепах под церковью). В катакомбах под Палермо обнаружены тысячи схожих останков.