Галя Портнова и Слава Бельский жили в маленьком городе, где все знают друг друга чуть ли не по имени и где ничто не проходит незамеченным — ни большие радости, ни маленькие неприятности. Их дома стояли на одной улице, и они встречались, наверное, каждый день — в таком городке разминуться трудно.
Они встречались, здоровались и, не задерживая шага, расходились. Не друзья, не враги, даже не знакомые — просто соседи. Может быть, так получилось оттого, что Слава был юноша слишком серьезный, целиком поглощенный физикой и шахматами, и на девчонок, как он любил говорить, у него попросту не хватало времени.
Может быть, мешала разница в возрасте. Галя была на два года моложе Славы, а в пору юности два года кое-что стоят.
Пока существует мир, никто еще не узнал, как прокладывается путь от одного сердца к другому. Сегодня ты этого человека даже не замечаешь, а завтра он для тебя всех дороже. И когда случается так, это зовется любовью.
Так случилось с Галей и Славой.
Однажды Слава — к тому времени уже студент третьего курса — приехал зимой на каникулы. Приехали погостить домой и еще несколько человек — студенты из Москвы, Ленинграда, Куйбышева, Воронежа.
Настроение было приподнятое — всем хотелось петь, веселиться, дурачиться. Каждый день собирались у кого-нибудь, танцевали чуть ли не до утра, а потом, немного вздремнув, убегали в лес на лыжах.
На одной из вечеринок оказалась и Галя. Во взрослую компанию ее пригласили впервые — раньше она считалась маленькой, не доросшей до общества самостоятельных людей. Теперь она сама была студенткой, хоть и первого курса, но все же студенткой, тоже приехала на каникулы и кому-то (не Славе) пришла в голову мысль позвать ее.
Домой провожал ее Слава. Возле калитки, прощаясь, неожиданно сказал:
— Я люблю тебя.
И Галя ответила:
— Я тоже.
Легкомыслие? Глупость? Ветер в голове?
Может быть… Но так было.
Они целовались, прощались, расходились, возвращались опять, и все начиналось сначала — как было миллионы раз до них и будет миллионы после. Но им-то что за дело до этого? Для них все впервые, все удивительно, все прекрасно.
А впереди четыре дня, целых четыре дня! С утра они надевали лыжи и уносились в ближнюю рощу. И опять был не знающий удержу бег на перегонки, буйный свист в ушах — то ли от ветра, то ли от счастья, сугробы, в которые хочется столкнуть друг друга, и снежки, которыми нужно друг в друга попасть. И эти остановки с разбегу — чтобы поцеловаться.
А потом вечера в натопленном домике, танцы вперемежку с шутками и провожания, которым нет конца.
Каникулы кончились, Слава уехал в Москву, Галя в Воронеж. И тогда, как водится, в оба конца стали летать письма. Смешные, сердитые, лукавые, нежные — самые разные письма, сокращавшие расстояния и сжимавшие время. И оно сжалось, сжалилось, поторопилось, пробежало — наступило лето, а с ним — два месяца новых встреч.
Все повторилось снова, только вместо лыжни была искрящаяся гладь реки, а вместо снежков — еловые шишки. Все повторилось снова, только в тысячу раз лучше, потому что зима осталась воспоминанием, а эти летние встречи были сейчас, сегодня, на самом деле…
Все знали, что Слава Бельский ухаживает за Галей Портновой. Что тут особенного? Одному хорошему юноше понравилась одна хорошая девушка, и он тоже приглянулся ей. Просто подошло их время.
Знали об их отношениях и родители. Нет, они не были «против». Но отцу Славы почему-то не нравилась семья Гали, и хотя он не мешал их встречам (молодой еще, «пусть перебесится»!), но говорил о них не иначе как в шутку. А мать Гали ежедневно вела с дочерью беседы, стремясь нотациями охладить ее чувство: рано еще думать о любви, сначала институт нужно кончить.
Назидания и насмешки не помогали. Им вообще никогда и ничему не суждено помочь! Надо было оказаться умным другом, очень близким другом, очень родным. Надо было сказать: «Это чудесно, что вы полюбили. Не растеряйте же свою любовь, берегите ее — впереди еще не четыре дня и не четыре месяца, а вся жизнь. Присмотритесь друг к другу, убедитесь, что это всерьез — и будьте вместе, живите счастливо!»
Ничего этого не услышали Галя и Слава… Через месяца после начала нового учебного года неожиданно приехала домой.
Набравшись смелости, она сказала матери, что ждет ребенка.
Семейный совет заседал всю ночь. Отец мерил комнату крупными шагами, демонстративно зажав уши, чтобы не слышать криков и слез. «Ведь я же говорила!» — срывающимся голосом восклицала мама и заламывала руки.
Галя ждала ребенка. Рановато, конечно… Она не была еще к этому готова — ни физически, ни нравственно. И не радость испытывала она сейчас от того, что должно произойти, а недоумение и испуг.
Но в общем-то никакой катастрофы не случилось. Несколько преждевременно произошло то, что рано или поздно неизбежно происходит, когда люди любят друг друга. Такова жизнь.
Родители Гали решили иначе. Случившееся с дочерью показалось им страшной бедой, которая обрушилась на семью. Они живо представив ли себе, как по городу и округе расползется сплетня, как Галя и они сами станут объектом всеобщих насмешек.
Утром мама сама отправила Славе телеграмму: «Приезжай немедленно. Галя». Через несколько часов телеграмма вернулась с пометкой: «Адресат выбыл».
Семейный совет собрался вновь. Злополучная телеграмма переходила из рук в руки. Мнение было единым: Слава сбежал. Милый, любящий Слава, говоривший такие ласковые слова и так преданно смотревший в глаза, бесчестно обманул Галю, бросил, скрылся. Галя сначала не хотела этому верить. Она отрицательно качала головой, сдерживая подступающие слезы, но мама потрясала телеграммой, шепча: «Подлец», — и Галя молчала, не находя слов для возражения.
Что было делать? Побежать к родителям Славы? Но это значило встать в униженную позу просителей, притом без всякой надежды на успех, и дать пищу толкам и пересудам. Разыскивать Славу? Но где? Как? А время уходило, и «грех» мог стать заметным.
Тогда и было решено, что Галя с матерью немедленно выедут из города и поселятся за тысячи километров от родных мест.
Подавленная, потерявшая способность сопротивляться и самостоятельно, по-взрослому решить в эту ответственную минуту свою участь, Галя безропотно подчинилась семейному совету.
Через несколько дней, разыграв комедию с вызовом к «внезапно заболевшей» сестре, мать и дочь выехали из города неизвестно куда. А в далекой Москве, сидя на кровати в студенческом общежитии, возвратившийся с практики Слава снова и снова перечитывал немыслимо жестокие строки Галиного письма. Оно было продиктовано ее мамой и на всякий случай послано по старому адресу. Это был странный ответ на его предупреждение об отъезде на практику, которое он отправил в Воронеж и которое Галя не успела получить.
«Между нами все кончено. Не пиши мне больше и не пытайся меня искать: я уезжаю совсем, и мы никогда не встретимся. Я хорошо подумала и поняла, что совершенно не люблю тебя. Забудь все, что было. Галя».
А неделей раньше было датировано другое письмо: «Славчик, милый, до нашей встречи осталось целых 57 дней. Мне кажется, я не дождусь тебя и сама прилечу в Москву. Приезжай поскорее, Славчик…»
Всего неделя разделяла эти письма, но между ними — целая пропасть. Только почерк один и тот же.
Мамин план осуществлялся блестяще.
Сделали так: открыли географическую карту, ткнули пальцем — жребий пал на безвестный сибирский городок. В нем и появилась на свет Маришка. Ни одна живая душа не знала здесь Галю и ее мать, и ни на один день не собирались они здесь задерживаться. Поэтому толки в этом городке Галину маму не волновали. Она решилась даже на преступление: сумела найти «ход» к некоторым деятелям местного загса, и те за взятку зарегистрировали Марину, как ее дочь.
И вот с выправленными документами эта предприимчивая женщина отправляется в Киев. Муж уже обосновался там и ждет свою жену с новорожденной «дочкой» — все соседи, сослуживцы, знакомые предупреждены об этом. Ни у кого нет никаких подозрений, жена может торжествовать победу. И она торжествует. Она чувствует себя спасительницей чести дочери, чести, семьи. Она горда тем, что так удачно решила тяжелейшую задачу, которую неожиданно задала ей дочь.
Теперь у матери новая забота: поскорее выдать дочь замуж. Надо навсегда поставить крест на том, что было, надо спешить, пока Галя не повзрослеет, не взбунтуется, не захочет устроить жизнь по-своему. А вдруг Галя не примирится с тем, что она — не мама Маришки, а вдруг неосторожно выдаст себя, проговорится!.. Тогда — все насмарку, тогда позор, пересуды, сплетни… Тогда никто не одарит ее своим вниманием, и останется она, бедная, навек не то старой девой, не то соломенной вдовой.
Вскоре Галю знакомят с одним молодым человеком. Его зовут Геннадий. Через несколько месяцев он получит диплом инженера. Он, действительно, очень милый, культурный юноша. Ему, действительно, очень нравится Галя. И хотя у нее нет никакой любви к нему, но он тоже ей чем-то симпатичен. Проходит несколько месяцев и, подчиняясь не голосу сердца, а настойчивости своей мамы Галя выходит за Геннадия замуж.
Галина мама считает это неслыханной удачей. Ей досадно лишь от того, что она не может раззвонить о своем подвиге друзьям и знакомым. Она хитра и достаточно умна, эта Галина мама. Она-то не проговорится, будьте уверены. А чтобы никакие соблазны не обуревали и Галю, беспокойная женщина снова снимается с места и вместе с мужем и Мариной уезжает в Казахстан, к двоюродной сестре, оставляя Галю и Геннадия самостоятельно «вить свое гнездо»: ей за дочь уже не страшно — пусть живет как хочет.
«С глаз долой — из сердца вон», — решает Галина мама. Разлучили Галю со Славой, она и выкинула его из головы. Теперь уедет Марина, и Галя совсем забудет про то, что было.
Сбывается и эта мамина надежда. Галя редко вспоминает о Марине: новые заботы, уйма хозяйственных дел, институт отвлекают ее от недозволенных дум. Правда, нет-нет да и вспомнится Слава, его шутки, его глаза, его руки. Но Галя отгоняет эти бередящие душу мысли: детство кончилось, началась другая, взрослая жизнь.
«Брось несбыточные надежды, смотри на вещи трезво», — говорила мама. И Галя старается.
«Где ты видела настоящую любовь? — вопрошает мама. — Разве она есть?» Выходит, нету, если ее обманул даже Слава.
Галя верная жена, хорошая хозяйка. А на душе пусто, эту пустоту не заполнишь вылазками в театр или вечерами с танцами. Пусто на душе, и от этого жизнь не очень интересна. Но все же она идет своим чередом, и скоро на свет появляется Женька, сын Геннадия и Гали.
Проходит еще несколько лет. Ни взлетов, ни падений. Кончен вуз, неплохая работа, и комната, слава богу, ничего, и муж «не пьет, не гуляет».
Но отчего же так тоскливо, так скучно и все не радует — все, чему положено радовать?.
Этого Галя не знает. А жизнь идет…
Наступает очередное лето, родители Гали приглашают ее с мужем и сыном приехать к ним погостить. Целых пять лет прошло, как они живут в Казахстане, и за все эти пять лет они не виделись ни разу: Галина мама умеет держать себя в руках, у нее есть воля и есть характер. Но теперь можно ослабить струну ведь прошло столько лет и все улеглось, а повидать дочь и внука все-таки хочется.
Галя, Геннадий и Женька садятся в поезд. Всю дорогу Галя не перестает говорить о матери, об отце, о «сестре», предвкушая радость встречи после разлуки.
Они сходят с поезда и еще добрые сто километров трясутся в машине. В затерянном посреди степи городке, у порога небольшого глинобитного домика их встречает вся семья: такой же моложавый, застенчиво улыбающийся отец, заметно постаревшая мать в праздничном платье и худенькая девчушка с огромным белым бантом в густых каштановых волосах.
Галя останавливается и не может подойти к ней. Она чувствует, что кровь жарко прилила к щекам, что подкашиваются ноги.
Она стоит и молчит. Мать первая приходит в себя и, догадываясь, что сейчас может случиться что-то непоправимое, закрывает девочку своим крупным телом.
«Маринка!» — отчаянно шепчет Галя и бросается к ней, даже не выпустив из рук чемодана. Она отталкивает мать, не видя ее предостерегающих жестов, не слыша ее испуганного «Что ты! Что ты!» Она покрывает дочь поцелуями, заглядывает ей в глаза, гладит и тормошит ее, снова целует и только твердит: «Маринка! Маринка!»
Минуты длится это. Кажется, что — часы. Еще ничего не сказано вслух, еще, на худой конец, все можно объяснить привязанностью к младшей сестре, повышенной чувствительностью, долгой разлукой. Но тот, кто обманут, и так уже все понял, и все остальные поняли, что он понял. Только Женька невозмутимо гоняется за петухом да сбитая с толку Маринка жмется в углу, молчит и морщит лоб, ничего не понимая.
Постепенно волна первых потрясений спадает. Отец под благовидным предлогом спешит улизнуть из дома. Маринку отправляют к подруге. Мать с нарочитой веселостью начинает суетиться вокруг стола, следя недреманым оком, чтобы Галя и Геннадий не оказались без присмотра.
Но все же наступает такой момент, когда, как ни тяни, надо расходиться по комнатам: за окнами — ночь. Галя и Геннадий остаются одни… Они молчат. Им трудно взглянуть друг на друга. Наконец, Геннадий говорит подчеркнуто ласковым голосом:
— Неужели нельзя было сказать правду?
И больше — ни слова. Ни слова. Но Галя понимает, что все теперь пойдет по-иному, что ее безмятежной семейной идиллии пришел конец. Впрочем, ей это уже все равно.
Все дни она проводит с Маринкой.
Она гуляет с ней, часами держит у себя на коленях, возится вместе с ней в песке, любуется из окна, когда Маринка с подругами прыгает через скакалочку…
Она вглядывается в дочь и все время ловит себя на том, что старается отыскать в ней Славины черты.
Она подмечает в Маринке его жесты, его улыбку, его разрез глаз, его наклон головы…
Она идет с ней в чахлую дубовую рощицу, а перед глазами — чащоба, в которой они со Славой чуть не заблудились.
Она идет с ней на озеро и вспоминает, как Слава учил ее плавать.
На каждом шагу подстерегают ее мучительные, горько счастливые воспоминания, и это становится невыносимым.
Тогда созревает дерзкое решение.
Днем, между завтраком и обедом, сказав, что идет с Маринкой погулять, и подбросив в почтовый ящик коротенькую записку, она без вещей и почти без денег, не простившись, вместе с дочерью уезжает в свой родной город. Здесь она узнает, что Слава — ныне инженер Вячеслав Алексеевич Бельский — работает после окончания института в Иркутске. Заняв у знакомых денег, Галя, не теряя ни одного дня, едет в Сибирь.
В Иркутске ей без особого труда удается разыскать его. На звонок дверь открывают девочки-погодки, лет пяти-шести и, узнав, кого нужно незнакомой тете, торжественно выводят из комнаты своего лысеющего папу.
И тут разыгрывается никому не нужная сцена, оставляющая только горький осадок безысходности и подчеркивающая нелепость всего, что произошло.
Прочитав то злополучное письмо, Слава немедленно примчался домой. Здесь он узнал, что семья Гали неожиданно выехала из города, не сказав куда и зачем.
Он бросился к Галиным подругам. Но те и сами были в полном неведении.
Он послал телеграмму в Воронеж, в институт. Пришел ответ: «Подала заявление об уходе по болезни».
Он возвратился в Москву. Ему вспомнились газетные статьи, где рассказывалось, как сотрудники милиции помогли отыскать родных и друзей, потерявшихся много лет назад. Их находили даже по случайно сохранившимся в памяти приметам.
Слава помнил не случайные приметы. Он знал имя. Знал отчество. Знал фамилию и возраст.
Неужели человек — песчинка, которую нельзя найти?
Но милиция не разыскивает сбежавших возлюбленных. У нее есть дела и поважнее.
У нее — да. Но у Славы не было дела важнее.
Он просил. Он умолял, грозился и даже плакал. А в милиции сидят люди. Обыкновенные люди. И, может быть, не совсем обыкновенные: уж такая у них работа. Человечная работа.
— Ладно, — сказал начальник, — поищем.
Некоторое время спустя пришел ворох адресов. Восемнадцатилетняя Галина Ивановна Портнова проживала и в Москве, и в Харькове, и в Нарьян-Маре, и в Андижане, и в Томской области, и в Рязанской, и еще в десятках городов и сел.
Все Гали Портновы откликнулись на Славины письма. Все, до одной!
Среди них не было его Гали.
— Видно, нигде не прописана, — сказал начальник. — Или сами чего-нибудь путаете.
Два года мучился Слава, надеясь получить от исчезнувшей Гали хоть какие-нибудь известия. Но Галя молчала. И тогда девушка, которая была рядом, милая девушка, лишь немного напоминавшая Галю, но зато любившая преданней, стала его женой.
…Это неправда, что чувство проходит с годами. Если настоящее — оно остается. Острота его может притупиться, свежесть — поблекнуть, но его глубина не станет мельче от того, что людей разделяют годы и километры, обиды и повседневные заботы.
Вот и годы прошли, и тысячи километров легли между ними, и обид было немало, и заботы — маленькие и большие — каждый день одолевали обоих, а любовь осталась. И достаточно было толчка, чтобы все вернулось, чтобы снова были сказаны все слова, такие слова, после которых неизбежен вопрос: что же дальше?
Что же дальше? Сломать две семьи, оставить полусиротами трех детей, перечеркнуть прошлое, которое — хочешь или не хочешь, всегда будет напоминать о себе, как ни старайся его забыть?..
Или все оставить по-прежнему и — пусть уж будет, как было?..
Но ведь так, «как было», больше не будет.
Будет вечный укор — хоть бы и молчаливый, — отчужденность и холод в семье, смятение в душе и постоянные мучительные сомнения: не сделана ли ошибка?
Будет прозябание, а не жизнь, со слезами украдкой и неизбежными вспышками взаимных попреков.
И все-таки — что же делать?
Слава — мужчина, он должен первым взять себя в руки, сказать жестокую правду, убедить. Такой разговор происходит, и становится ясно, что никакая ломка невозможна, что возврата к старому нет.
И они расстаются — на этот раз уже навсегда…
Эту историю я случайно услышал в суде… Галя разводилась с Геннадием. Не для того, чтобы соединиться со Славой, — об этом нельзя было и думать. Просто она уже не могла жить с человеком, которого не любила и который был ею так зло обманут.
Она рассказала суду все, что случилось с нею, все, что тяготило ее. И Геннадий, находившийся в зале, наверное, только здесь узнал всю правду о своей жене.
Суд развел их, справедливо посчитав, что семья не может быть построена на обмане.
Ушли судьи, разными дорогами ушли Галя и Геннадий. А мы — все, кто находился в зале, — долго не могли разойтись.
Только что перед нами, словно на киноэкране, промелькнула большая человеческая трагедия. И вот он — ее конец. Но конец ли? Ведь и слезы, и горечь одиночества, и тоска — все еще впереди.
В бессонные ночи еще не раз и не два обожжет Галю мысль, что приходила к ней настоящая, большая любовь, о которой мечтает каждый человек, и что эта любовь так глупо и мелко была оболгана и опошлена.
Слишком поздно поймет Галя, что любовь невозможна без веры в любимого человека, что, когда любишь, ничто не страшно: ни подхихикивание дураков, ни пересуды пустомелей, ни коварные пожелания «добра» честных, но недалеких друзей.
Сколько людей страдает, испытывая на себе горестные последствия «подвига» Галиной мамы, последствия Галиного малодушия!..
И все оттого, что вместо правил нашей морали восторжествовали каноны мещан, все оттого, что голос совести, рассудка, любви заглушила боязнь шепотка за спиной.
До чего же я ненавижу ханжей, друзья мои, если б вы знали…
Просим Вас отзыв о данной книжке и свои пожелания присылать в Издательство «Знание». Наш адрес: Москва, Центр, Новая пл., д. 3/4.
С. Андреев, А. Лебедев, В. Наумов. Крылом к крылу.
Г. Боровик. Заговор в Букиттинги.
В. Василевская. Фидель Кастро.
Н. Вершинский. Окно в подводный мир.
Г. Голубев. В гостях у моря.
Ю. Дмитриев, Н. Осипов. Повесть о вечно живом Джо.
И. Левченко. Без обратного билета.
Я. Макаренко. Современники.
П. Мельников. Твое время, Сибирь.
Л. Новиков. Фонтан над тайгой.
М. Поповский. Целительная сталь.
Ц. Солодарь. Где ты, Луиджи?
А. Сербин. Оптимистическая Африка.