Уловки и утаивания, продиктованные существованием тайных договоров, охватывают слишком обширную область чтобы их здесь подробно рассматривать. Уклончивость - более коварная форма неправды, чем преднамеренная ложь. Однако одно событие, представлявшее значительный интерес для народа Великобритании, может служить иллюстрацией. Оно связано с судьбой Константинополя.

На вопрос в Палате Общин 30 мая 1916 года, действительно ли профессор Милюков заявил в Думе, что "наша высшая цель в этой войне состоит в овладении Константинополем, который должен принадлежать России всецело и без остатка", сэр Эдуард Грей ответил, что "не находит необходимым или желательным официально комментировать неофициальные заявления", и, под дальнейшим давлением добавил: "Уважаемый член парламента просит сделать заявление, которое я не считаю желательным делать"70.

С точки зрения правительства, министр иностранных дел совершенно правильно уклонился от ответа на этот вопрос. Во-первых, мы ещё не взяли Константинополя, а во-вторых, у правительства были причины сомневаться в том что британские солдаты и матросы с воодушевлением будут жертвовать своими жизнями, чтобы отдать Константинополь России. Отголоски старой джингоистской песни 1878 года еще не совсем забылись:

Мы дрались с медведем раньше, повоюем с ним опять,

Но Константинополя русским не забрать.71

Но 7 марта 1915 года, за год до того, как сэр Э. Грей дал этот ответ в парламенте, г-н Сазонов72 телеграфировал русскому послу в Лондоне:

Не могли бы Вы выразить Грею глубокую признательность Императорского Правительства за полное и окончательное согласие Великобритании на решение вопроса о Проливах и Константинополе в соответствии с пожеланиями России.

2 декабря 1916 года г-н Трепов73 заявил в Думе:

Соглашение, которое мы заключили в 1915 году с Великобританией и Францией и к которому присоединилась Италия, установило самым определенным образом право России на Проливы и Константинополь... Повторяю, что между Союзниками достигнуто абсолютное согласие по этому вопросу.74

5 января 1918 года в National War Aims Pamphlet No.33 премьер-министр заявил, что мы не воюем, "чтобы лишить Турцию ее столицы". Он мог сказать это потому, что произошла русская революция75.

Уловками и недомолвками британское правительство стремилось скрыть правду от собственной страны, потому что оно знало, насколько непопулярной она окажется.