Через несколько минут Жуков вернулся в библиотеку, преисполненный энергии и решимостью приступить к поискам, держа в руках несколько парафиновых свечей.

Следом за ним вошла Максимова, хмурая и задумчивая. «Дура, какая же я дура!» – крутилось в её голове. Она встала у стены и скрестила руки на груди, чувствуя себя неловко, виновато, словно совершила какой-то нехороший проступок. Зачем она вообще пошла с Игорем? Он наверняка истолковал её действия как намёк на близость. Но она-то этого не хотела! Ей просто льстило внимание, желание быть замеченной, а всё обернулось таким нелепым недоразумением. Дина попыталась сосредоточиться на окружающей обстановке, на серьёзном лице Саблина, на нервозности Мавританова, на Грековой и Вето́шкине, тихо переговаривающихся у окна. Но это не смогло отвлечь её от навязчивой мысли о том, как глупо она поступила. Может быть, она слишком много думает, а Игорь и не придал случившемуся такого значения, как ей казалось? Но внутренний голос шептал, что подобное маловероятно. Мужчины склонны видеть в женском внимании намного бо́льшее, нежели просто вежливость или мимолётный интерес. Чёрт! Дина закусила губу. Ей нужно найти выход не только из сложившейся неудобной ситуации, но и из своего состояния растерянности. Пожалуй, следует просто поговорить с Игорем, объяснить всё прямо, без намёков и недомолвок. Но страх показаться ещё более глупой, страх перед его возможным разочарованием сковывал.

– Предлагаю зажечь свечи и пройтись вдоль стен. Если за ними есть дверь или пустоты, пламя отреагирует, – послышался голос Жукова.

Вето́шкин усмехнулся.

– Вы думаете, это сработает? Похоже на трюк из какого-то кино.

Саблин протянул зажигалку, и Игорь зажёг свечи. Он начал методично двигаться вдоль стен и водить руками вверх и вниз. Его движения выглядели быстрыми и уверенными, он был полностью поглощён своей задачей. Дина наблюдала за ним, чувствуя, как сердце сжималось от собственной нелепости. Она закусила губу, пытаясь подавить подступающую досаду на саму себя.

Внезапно у стены с нишами пламя всколыхнулось. Жуков остановился, ища место, где колебания воздуха наиболее заметны. Дина и Мавританов подошли ближе, наблюдая.

– Тут что-то есть, – Жуков отдал свечи Максимовой и достал из кармана железный тросик, а затем начал скрести им между камнями. – Да, здесь тонкая щель, которая идёт ровно по стыкам. Похоже, там действительно может быть проход!

– Прекрасно, – произнёс Мавританов. – Но как его открыть?

– М-да. Механизм так и не понятен, – Жуков вздохнул. – Но я могу разбить стену. У меня есть инструменты.

– Ни в коем случае, – возразил Саблин. – Надо искать механизм.

Он наблюдал, как Жуков продолжил ковырять стену, а Дина и Мавританов отошли в сторону, давая ему пространство для работы. В этот момент Саблин остро ощутил, как ему не хватает рядом Филиппа Смирнова – настоящего мастера сложных загадок, чья интуиция безошибочно отыскивала выход из самых запутанных ситуаций. Вспомнился случай на Мысе Рытом: они с писателем обнаружили колодец, оставленный древней цивилизацией тангутов, и Филипп с лёгкостью нашёл способ проникнуть в подземелье, да и сам следователь поучаствовал в решении головоломки11.

Взгляд Саблина упал на бронзовые часы в одной из книжных ниш. Странным казалось не только то, что они были вмурованы в стену, но и их расположение, асимметричное относительно ниш. Часы располагались не по центру, а со смещением влево, ближе к проходу, ведущему на лестницу в башню, где Жуков работал со щелями. На фронтоне часов стояли фигуры двух монахов с крупным круглым циферблатом между ними. Большая стрелка замерла на цифре три, а минутная на двенадцати.

– Дин, встань-ка пока здесь, хочу кое-что проверить, – попросил Саблин. Максимова тут же подошла и заняла место в дверном проёме. Невзирая на отсутствие у всех агрессии или желания сбежать, оставлять выход без присмотра представлялось легкомысленным. Саблин подошёл к часам и тронул фигурки.

– Мы уже их изучали, там нет механизма, – тут же сообщил Мавританов, подходя к следователю. – Только странно, конечно, что часы вмурованы корпусом в стену. Обычно так не делают.

– Именно, – согласился Саблин, изучая циферблат.

– Возможно, такая мода была в интерьерах того времени, – предположил Жуков, отходя от стены и вставая рядом с Мавритановым. – Или типа того. Строили же иностранцы по подобию европейских замков, может, так у них принято.

Саблин задумчиво смотрел на часы. Мысли о Смирнове навели его на размышления. Он вспомнил, как Филипп много раз говорил, что в решении загадок значения могут иметь самые обычные и простые детали, кажущиеся пустяковыми на первый взгляд, но главное, всегда повторял он, нужно мыслить нестандартно, использовать самые невероятные решения.

– А в каком году пристроили башню? – спросил Саблин.

– Ох, – Жуков нахмурился, – это знал Кузнецов.

– Кажется, в начале двадцатого века, если мне не изменяет память, – сказал Мавританов, – видел в документах, когда читал про усадьбу.

– Терентий скончался до революции, и его семья уехала из России. Так говорил старик в деревне, – добавила Максимова.

– А какую революцию он имел в виду? – уточнил Мавританов. – Их несколько было.

– Первую, тысяча девятьсот пятого года, если речь про начало двадцатого века, – Саблин не отрывал взгляда от часов.

– Значит, они уехали не позже, – подхватила Дина. – Башню возвели до этого. Терентий же попользовался кабинетом.

– Верно. Тогда, предположим, её построили в тысяча девятисотом году, – Саблин открыл циферблат, находившийся за стеклом. – Один, девять, ноль, ноль. Девятнадцать часов, – рассуждал он вслух.

Следователь коснулся стрелок. Они двигались, но с трудом. Майор с усилием переместил их на «семь часов». В тот же миг раздался глухой щелчок. Часть стены, примыкающая к лестничному пролёту, вместе с нишами дёрнулась. Посыпалась мелкая каменная крошка и пыль. Секция отодвинулась вглубь, и стрелки часов автоматически вернулись в исходное положение. Все замерли, устремив взгляды на образовавшийся проход.

Ирма соскочила с подоконника и подбежала к собравшимся у стены. За ней следом поспешил Вето́шкин.

– Вот оно что, – довольно прошептал Саблин. – Не просто часы, а ключ.

– Гениально! – не сдержался Мавританов. – Нет, правда! Гениально! Как вы догадались?

– Действительно, удивительно, – согласился Жуков, – мне бы не пришёл в голову трюк со стрелками.

– Не знаю, – пожал плечами Саблин, – подумал про комбинацию, связанную с датой постройки башни.

– Да-а-а, – протянул Вето́шкин. – Не ожидал, признаю́сь, не ожидал! Браво!

– Невероятно! – Ирма подошла ближе к проходу и заглянула внутрь. – Вы оказались правы! Эта усадьба – просто шкатулка с секретами!

– Смотрите, а монахи на циферблате… они, кажется, держат в руках свитки, – обратила внимание Максимова.

– Или книги, – заметил Мавританов. – Может быть, они связаны с каким-то знанием или тайной, которую охраняют?

– В любом случае поздравляю! Мы наконец-то нашли проход, – отметил Жуков, доставая из кармана фонарик. – Теперь самое интересное – что там внутри.

Максимова подошла к Саблину.

– Не опасно идти туда всем вместе? – тихо произнесла она. – А если кто-то из них убийца и у него оружие?

– Не думаю, иначе уже воспользовался бы, – шёпотом ответил майор.

Первым в открывшийся проход осторожно ступил Жуков. За ним Саблин, Мавританов, Ирма и Вето́шкин. Максимова, как всегда, последней, достав из кобуры оружие. Внутри их встретил холодный воздух, пропитанный пылью. Луч фонаря Жукова выхватил из мрака каменные ступени, уходящие вниз.

Все остановились.

– Это путь не в башню, – удивлённо изрёк Жуков, – а в подземелье.

Саблин сосредоточенно уставился на ступени. Он ошибся. Возможно, кабинет Терентия действительно располагался под усадьбой. Неожиданно.