Мавританов с недовольным выражением лица, его помощница Лидия, Вето́шкин, Ирма и Жуков удалились в комнату справа от входа в усадьбу, не стесняясь принявшись обсуждать визит полиции.

– Так… С чего бы начать? Ну, надо сказать, архитектурные особенности здания очень необычны, – с энтузиазмом заговорил Кузнецов. – Тут наблюдается смешение стилей, нетипичных для помещичьих усадеб девятнадцатого века, особенно башня, буквально не имеющая аналогов среди старинных строений в России. Именно поэтому здесь так интересно работать, – подчеркнул он. – Несмотря на возраст, особняк крепкий, добротно сделан. Сейчас мы с вами в так называемой входной группе, – Арсений обвёл взглядом просторный холл с высоким потолком. – Пойдёмте сюда, – он провёл следователей в западное крыло, распахивая шире дубовые двери. Саблин и Максимова вошли в вытянутый прямоугольный зал, и майор прикинул, что его длина, вероятно, превышала сорок метров. Три огромных окна, грязные и мутные, как и в холле, занимали всю левую сторону по ширине помещения и выходили к главному входу в усадьбу. Центральную стену, примыкающую к оранжерее, также занимали окна, обращённые к лесу, а между ними – заплесневелые стены со следами от некогда висевших там канделябров. Пустоту зала нарушали лишь сухие ветки и листья, устилавшие пыльный деревянный пол.

– Здесь мы имеем большое пространство, которое, как нам кажется, могло служить столовой, – продолжил Кузнецов. – Ничего об этом не говорит, как видите, только обшарпанные стены вокруг, но мы теперь его так называем. А дальше располагается каминная.

Следователи и архитектор направились в соседний зал, уже чуть меньшего размера, где внимание Саблина сразу же привлёк внушительный камин с широким, полутораметровым порталом. Атмосфера здесь оказалась куда более обжитой. На полу были разложены спальные мешки, одеяла, личные вещи, сумки с инструментами и одноразовая посуда. Из камина исходило приятное тепло, а в очаге лежали тлеющие угли.

– Вы здесь ночевали? – спросил майор.

– Да, это самое тёплое место в доме. Мы топили камин, который удалось расчистить и привести в рабочее состояние. Прибрались также тут немножко, чтобы можно было жить.

– Понятно.

Вернувшись в холл, они направились сквозь арочный портал в восточную часть усадьбы в небольшую комнату с полукруглым эркером, изящно выступающим из плоскости фасада здания. Многолетняя пыль и грязь также покрывали пол и стены, напоминая о долгих годах забвения. В центре комнаты одиноко стоял старый деревянный стол, заваленный кипами документов. Вокруг него, погружённые в обсуждение, собрались участники проекта по реконструкции усадьбы. Не обращая на них внимания, Кузнецов продолжил экскурсию.

– А тут, предположительно, могла размещаться приёмная зала, а за ней – библиотека. Идёмте, – Арсений шагнул в следующее помещение. Одну из стен в нём полностью занимали искусно выдолбленные ниши, что, очевидно, и навело архитектора на мысль о бывшей библиотеке. На одной из полок Саблин заметил старинные бронзовые часы, вмонтированные в стену. На полу валялся строительный мусор, кирпичи, куски картона и сухие листья, занесённые в комнату из разбитого окна. Рядом с нишами, в углу, виднелся проход к отдельной лестнице, ведущей наверх.

– Путь в башню, – пояснил Кузнецов. – Там, на высоте четырёх этажей, был кабинет хозяина дома, но подниматься туда нет смысла, одни пустые стены, впрочем, как и везде.

– Интересно, а почему часы никто не забрал за всё то время, как усадьба пустует? – удивилась Максимова.

– Хороший вопрос. Он у меня тоже сразу же возник. Но ответ такой: это просто невозможно. Часы намертво вмурованы. Чтобы их извлечь, придётся раскурочить всю стену. Полагаю, никто не хотел этим заниматься, да и сами часы не сильно ценные. Обычные, бронзовые.

– Странно, – нахмурилась Дина. – Зачем так делать.

– Не знаю, – пожал плечами Арсений.

Снова оказавшись в холле, следователи осмотрели лестницу, ведущую на второй этаж усадьбы, где размещались хозяйские спальни, но ныне царило запустение, и идти туда Кузнецов не видел необходимости. Никто не настаивал.

– А внизу были помещения для прислуги и кухня, – сообщил архитектор, показывая проход под лестницей, – а ещё туалет, который, кстати, сделали при реставрации в двухтысячных, очень полезная вещь, – улыбнулся он. – Там же расположен подвал и выход на задний двор, где раньше находились конюшни.

Саблин и Дина проследовали за Арсением, оказавшись в просторном коридоре, а затем, спустившись по нескольким каменным ступенькам, в кухне. Кузнецов включил свет. Вокруг стояли старые, но внушительные печи, а на стенах сохранилась плитка с цветочным узором, потемневшая и треснувшая от времени.

– Не удивляйтесь, но в усадьбе есть электричество. Мы починили проводку, – с гордостью заявил Арсений. – Свет провели тоже в двухтысячных. Так что, как видите, жить здесь можно, – он указал на розетку и чайник, стоявший на печи.

– А подвал? – вспомнил Саблин.

– Он прямо здесь, под кухней, – архитектор махнул на массивную деревянную дверь. – Подвал довольно большой, использовался для хранения припасов. Сейчас, конечно, там тоже запустение, но могу показать.

Кузнецов дёрнул дверь, она с трудом поддалась, из-за неё ударил резкий, затхлый аромат чего-то прелого. Арсений достал из кармана небольшой фонарик и посветил в тёмный проём. Вниз вели крутые ступени, уходящие в непроглядную тьму.

– Осторожно, – предупредил архитектор, спускаясь первым.

С каждым шагом становилось всё холоднее и сырее. Стены подвала покрывал толстый слой плесени, а с потолка капала вода. Запах был удушающим, смесь земли и гнили. Внизу лестница выводила в просторное помещение с низким потолком. Фонарик выхватил из темноты очертания старых труб паутину, свисающую с потолка, покосившиеся стеллажи, ржавые бочки в углу и груды сломанной мебели, покрытые пылью. Под ногами хрустел мусор и осколки стекла.

– Здесь какой-то склад ненужных вещей, – пробормотала Дина, осматриваясь.

– Да. Я же сказал, запущено, – отозвался Кузнецов.

Вернувшись в кухню, они выглянули на задний двор, где раньше стояли конюшни. Следователи окинули взглядом заросшее травой и кустарником пространство, ощущая в воздухе аромат дикой мяты. Где-то в глубине виднелся покосившийся одинокий деревянный столб, куда, возможно, привязывали лошадей, и полуразрушенная стена здания конюшни с торчащими из неё ржавыми петлями.

– Ну, кажется, осмотрели всё, что вы хотели, – объявил Кузнецов, когда они вернулись в холл.

– Спасибо, – поблагодарил Саблин, – очень познавательно. Усадьба действительно красивая.

Арсений направился в каминный зал, куда переместились его коллеги. Майор и капитан прошли следом. Мавританов стоял, облокотившись о портал камина, задумчиво глядя на огонь, который уже кто-то разжёг. Жуков расположился на полу на спальном мешке, прислонившись к стене. Ирма сидела на подоконнике, рядом стоял Вето́шкин и что-то эмоционально ей говорил, но при появлении следователей замолчал.

– Как экскурсия? – спросил Жуков.

– Отлично, – Саблин внимательно оглядел присутствующих. – А у вас? Всё в порядке?

На секунду в помещении повисла тишина, а затем, шумно вздохнув, Вето́шкин развернулся к следователям и сделал несколько шагов в их сторону.

– Не в порядке, товарищ майор! Не в порядке! Вы видели, какой на улице опять дождь, а?!

Саблин поднял брови, слегка озадаченный такой реакцией, но затем моментально понял, что имеет в виду мужчина. Занятый обследованием усадьбы, он даже не обратил внимание на вновь испортившуюся погоду.

– Я давно был бы уже в городе! А теперь? Как ехать обратно? Дороги ещё со вчера – полное месиво! С трудом утром добрался сюда, дальше хуже будет, а у меня машина новая! Там ливень начался! Я не собираюсь раздолбать мерседес о какую-нибудь колдобину ночью в этой тьме тараканьей!

– Дождь, возможно, скоро закончится, – сдержанно сказала Ирма.

– Ага, закончится. Как же! Я хотел сразу уехать. Есть же вторая машина, на ней бы господа следователи и вернулись, – Вето́шкин бросил недовольный взгляд на Ирму. – А тебе неудобно, видите ли, уехать, пока полиция здесь. И вот, все застряли! Не надо было тебя слушать!

– Да, рисковать завязнуть в лесу в такую погоду – плохой вариант, – согласился Мавританов.

– Давайте попробуем позвонить в город Карлову, – предложила Дина, глядя на Саблина.

– Здесь же нет связи! – возмущённо выпалил Вето́шкин.

– Зря вы отказались, чтобы ваши коллеги вас забрали, – Мавританов покосился на Саблина. – Теперь они и не приедут, и не смогут вам позвонить. Будут думать, вы вернулись в город.

– Так давайте останемся здесь до утра, в чём проблема? – Жуков поднялся с пола.

– Остаться здесь? – воскликнула Ирма. – В усадьбе? Нет уж! Как спать-то? На полу предлагаете?

– Ну да! А как мы тут целую неделю жили?

Ирма фыркнула.

– Ваши проблемы. Лично я не собираюсь!

– Да нормально всё было! Спальники у нас хорошие, запасные есть, одеяла тоже. Можно лечь здесь и в соседней комнате, она нагреется к ночи. Еды и воды до утра хватит.

– И это лучше, чем в лесу ночевать в разбитой машине, – добавил Кузнецов.

– Нет, просто чёрт знает что! – выпалил Вето́шкин, раскрасневшийся от негодования.

Ирма поджала губы.

– Думаешь, мне нравится, как всё получилось?!

– Послушайте, – строго произнёс Саблин. – Сейчас только полдень. Дождь прекратится, и поедем. Не надо заранее обострять ситуацию.

– Вы, похоже, не местный, – хмыкнул Вето́шкин. – В наших краях если дождь идёт, так несколько дней.

– Ладно, – Сергей Мавританов отошёл от камина, – майор прав. Давайте подождём, а потом решим. Если дождь не утихнет, остаёмся здесь. Выхода у нас нет.

Все замолчали. Дина нахмурилась, понимая, видимо, придётся провести ещё одну ночь в спартанских условиях без душа и горячей еды.

Саблин достал сигарету. Его слегка выбила из колеи вся эта ситуация, он не предусмотрел, что вновь может пойти дождь, а машины у присутствующих не такие вездеходы, как у Карлова, однако волноваться он не собирался. Если к вечеру они не появятся в Вышнем Волочке, Синицын догадается о случившихся чрезвычайных обстоятельствах и свяжется с капитаном, а тот, в свою очередь, точно пришлёт машину.