Дина шагнула в коридор, погружённый в густую темноту. Лишь редкие тусклые отблески света пробивались сквозь окна комнат, едва освещая пространство. Внезапно ей показалось, что она услышала быстрые шаги. Максимова сосредоточенно вгляделась во мрак, но никого не увидела.

– Сати? – позвала она. – Сати Мансурова, вы здесь?

Тишина.

Дина начала освещать фонариком стены, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону.

Внезапно она вскрикнула. Перед ней возникла Сати, и откуда появилась женщина, было совершенно непонятно! Она стояла в брюках и тёмной кофте, а её пышные рыжие волосы свободно ниспадали волнами на плечи. В свете фонарика лицо женщины выглядело бледным, а голубые глаза сияли безжизненным блеском.

Максимова выдохнула, отступила на шаг.

– Сати, я вас искала, – произнесла она.

Мансурова молча смотрела на старшего лейтенанта.

– Что вы тут делаете? Живёте здесь?

– Зачем пришли сюда? – игнорируя вопрос, спросила девушка.

– Хотела поговорить с вами, – сказала Дина. Она затихла на секунду, а затем добавила: – Вы были на кладбище в ночь смерти Марьяны и закопали её голову? Да?

– Почему вас это интересует?

Дина задумалась, прежде чем ответить. Она нервничала, поскольку Сати выглядела пугающе спокойной, даже отрешённой, а в глазах читалась холодность.

– Мы обязаны разобраться во всех деталях, – уверенно выдала Дина, но вид Мансуровой всё ещё беспокоил. Она не двигалась и стояла, словно статуя, лишь пристально взирая на Максимову.

– Нет, – тихо возразила Сати, – вам надо не в деталях разобраться, а узнать, действительно ли есть грань, за которой существует другая реальность, другой мир.

Дину вдруг осенила догадка.

– Это ваших рук дело! Вы увлекли Марьяну мистикой, – медленно начала она. – Заинтересовали её ритуалами и легендами о вампирах, ведь так? И познакомились с ней не в баре «Моль», а здесь, в этом районе.

Сати склонила голову, наблюдая за Диной.

– И вы рассказали ей про кровь в больнице, – продолжила Максимова. – Надоумили украсть её, наверное, даже помогли, а потом принести в «Клуб ночных сов», чтобы сделать его не просто местом, где люди играют в вампиров, а где всё по-настоящему. И семена амаранта – тоже ваша идея. Это всё вы? Да, Сати? Но зачем?

На губах Мансуровой появилась лёгкая улыбка.

– Вы уже имеете ответ, старший лейтенант, – мягко изрекла она, – давно всё поняли. Видели во сне и в тенях депо, слышали в ночных шорохах.

Дина удивилась. Она не понимала, откуда Сати знает про её сон.

– Так вы были тогда в депо? – спросила она. – И преследовали меня на территории заброшенного завода?

Дина отступила назад и подняла руки, крепко сжимая оружие. Она направила пистолет на Мансурову.

– Кто вы? – задала вопрос Дина.

Сати промолчала. Её взгляд, казалось, проникал сквозь Максимову, а в глазах виднелась лишь бездонная глубина, где отражались те самые тени, о которых она говорила. Улыбка на губах Мансуровой стала чуть шире, но не выражала ни веселья, ни злорадства – скорее, понимание, недоступное Дине.

– Вы ищете ответы там, где их нет, старший лейтенант, – прошептала Сати. Её голос звучал не только из уст, но и из темноты коридора, – пытаетесь найти логику в том, что её не имеет. Пытаетесь разобраться, как работает мир, но не видите, он – гораздо шире того, к чему вы привыкли.

Дина крепче сжала пистолет. Её пальцы дрожали, капля холодного пота скользнула по виску, но решимость не ослабевала. Слова Сати звучали как заклинание, как попытка запутать её, отвлечь. Но Дина теперь знала: именно Сати находилась тогда в депо и её леденящее присутствие старший лейтенант ощущала в переулках старого завода.

– Кто вы? – твёрдо повторила Дина, сделала паузу, а затем добавила:

– Вы – то, что искала Марьяна?

Сати медленно кивнула. Это было едва заметное движение, но оно подтвердило все самые тёмные подозрения Дины. В тот же момент Максимова поняла: её расследование зашло гораздо дальше, чем она могла себе представить. Она столкнулась с чем-то иным, обитавшим на грани миров, и о нём в детстве рассказывала бабушка.

– Хотите знать, кто я? – снова прозвучал голос Сати, но тише, почти ласковее, от этого становилось ещё пугающе. – Я – то, что вы боитесь увидеть. Я – то, что вы стремитесь найти, но никогда не сможете. Я отражение ваших собственных страхов, желаний и жажды большего.

Дина почувствовала, как её хватка на пистолете ослабевает. Не от страха, а от парализующего состояния.

– Вы не остановите меня, – сообщила Сати, покосившись на оружие в руках Максимовой и делая шаг вперёд. Тьма вокруг неё сгущалась. – Вы не способны остановить то, что всегда было. Марьяна поняла это. И вы тоже скоро поймёте.

Ноги Дины отказывались двигаться, словно прикованные к месту, а темнота коридора буквально поглощала её. В глазах Сати она увидела странную эмоцию, заставившую её сердце замереть. Взгляд девушки казался одновременно прекрасным и ужасающим, и в нём читалось обещание другого мира, манящее и в то же время пугающее.

Сати сделала ещё один шаг, и теперь её силуэт почти сливался с тенями. Дыхание Дины стало прерывистым, как будто воздух в коридоре поплотнел, насыщаясь чем-то неведомым. Она наблюдала за Сати, и в её разуме начали всплывать обрывки воспоминаний: шёпот в ночи, тени, чьё-то присутствие, кошмарный сон. Всё обретало зловещий смысл.

– Это нереально, – еле слышно выдавила из себя Дина, пытаясь сохранять спокойствие, – иллюзия…

Сати тихо рассмеялась, звук был похож на шелест сухих листьев.

– Иллюзия? А что есть реальность, старший лейтенант? То, что вы видите? Можете потрогать? Или ощущаете, когда ваш разум открыт всему, лежащему за гранью обыденного? Марьяна тоже искала, стремилась поверить.

Дину охватил озноб. Она не представляла, как себя вести дальше.

– Вы не в силах меня остановить, – повторила Сати, её голос стал ещё тише, почти гипнотическим. – Никто не в силах. Так как это не то, что можно остановить. Нужно просто принять.

– Принять? – едва слышно спросила Дина.

Сати вновь улыбнулась, и в её улыбке скользнуло знание, заставившее Максимову почувствовать себя маленькой, незначительной песчинкой перед лицом вечности.

– Вы тоже часть этого, старший лейтенант. Вы ищете и хотите поверить. Так сделайте. Решитесь.

– И как же? – прошептала Дина, её взгляд был прикован к Сати, будто она пыталась увидеть в ней ключ к пониманию. – Перейти черту, как Марьяна? Стать одержимой?

Сати медленно покачала головой, и её рыжие волосы словно ожили в полумраке, отбрасывая призрачные блики.

– Всё не так просто. Это не переход, а осознание. Осознание того, что черта – лишь заблуждение вашего разума с целью защитить себя от безмерного, бесконечного и великого, от вечного, – она вновь сделала шаг, и теперь между ними оставалось совсем немного пространства. Дина почувствовала исходящее от неё тепло, но не человеческого тела, а скорее огня, который мог как согреть, так и поглотить. Ощущение было странным, все органы осязания Максимовой ожидали холода, ледяного и неживого.

– Марьяна пыталась найти связь с находящимся за пределами мировосприятия, – продолжила Сати. – Она мечтала стать живой, по-настоящему… вечной, а не существовать в сером предсказуемом мире. И я помогла ей. Научила, как изменить себя, как трансформироваться.

– Боже, – тихо выдохнула Дина, – так всё правда? Амарант, кровь, ритуалы… Марьяна хотела стать кем-то другим? Кем-то… как вы?

– И у неё почти получилось, – не отрицая заявила Сати.

– Зачем вы закопали голову?

– Незавершённое преображение опасно. Марьяну убили, нельзя было оставить её тело между двумя мирами.

– Вы… вы человек? – вопросы, запертые в Максимовой стереотипами, привычным отношением к действительности, когда с детства как будто знаешь, где вымысел, а где правда, и запретом Саблина обсуждать необъяснимое рвались наружу.

Сати усмехнулась.

– А что есть человек? Реальность слишком сложна. Не нужно заключать её в рамки обыденности.

– Вы – это…

Тишина повисла в воздухе, тяжелая и давящая. Дина не решалась произнести вслух то, о чём думала дни напролёт.

Максимова так долго варила невероятную версию внутри себя, жаждала поделиться с командой, обсудить, копнуть глубже, но теперь, стоя перед человеком, знавшим о её подозрениях, а возможно, и являвшимся тем самым существом из ночных кошмаров, – она не могла произнести ни слова. Страх сковал её. Неоконченная фраза застряла где-то глубоко внутри, не в силах прорваться сквозь стену неверия и ужаса.

– Я – что, старший лейтенант? Вампир? – с поддразниванием спросила Мансурова.

Максимова кивнула.

Сати беззвучно рассмеялась.

– Как я и сказала, всё не так просто. Люди дают много разных имён тому, чего не понимают: вампиры, оборотни, русалки, банши, джины, призраки, чудовища… Человечество пытается загнать мир в рамки, адаптировать мозг к неподдающемуся объяснению. Но если бы взглянуло шире, открылось новому, как когда-то приняло физику, химию, астрономию, поверило, что Земля круглая, а не плоская, что существует Вселенная и звёзды, что материя состоит из атомов, а боги не живут на облаках… Да, посмотрев на мир вокруг себя, люди бы увидели таких, как я, – иных.

– Раз вы не… вампир, то зачем заставили Марьяну в них верить?

– Нельзя сразу окунуть сознание в правду, это травматично. Нужно идти привычным путём, постепенно, шаг за шагом, подготавливая разум к открытиям.

Дина молчала.

– Вы готовы принять правду, старший лейтенант? – поинтересовалась Сати, протягивая руку, и в полумраке Максимовой показалось, как пальцы девушки удлиняются, становятся тоньше, словно ветви деревьев. Дина застыла. Сегодня она узнала то, что хотела, и её жизнь уже не будет прежней. Но готова ли она пойти дальше, стать частью новой реальности?

Дина опустила пистолет. Она дрожала, но не от страха, а от какого-то странного, всепоглощающего холода. Она видела во взгляде Сати не злобу, не ненависть, а лишь безграничное древнее знание. Знание о мире, который гораздо сложнее и таинственнее, чем можно себе представить.

Сати убрала руку.

– Ваше время, похоже, ещё не пришло. Ваш разум сопротивляется, вы слишком привязаны к своему миру.

– Нет, но я… – начала Дина.

– Не стоит пытаться узнать то, к чему вы не готовы. Но, вероятно, однажды ваше время придёт, – Сати резко, почти молниеносно приблизилась к Дине, схватив её за руки.

Максимова ощутила тепло её ладоней и как что-то внутри неё меняется. Границы мира размывались, реальность искажалась. Она смотрела на Сати и видела не только её, но и всё то, о чём говорила женщина: мир теней, мистики, где реальность и вымысел переплетаются в единое целое. Слова Мансуровой резонировали с чем-то глубоко спрятанным, с теми самыми ночными шорохами и тенями, которые она пыталась рационализировать, но теперь они обретали плоть и кровь. Дина поняла: её стремление к порядку, к логике, к раскрытию преступления было лишь поверхностным слоем, прячущим жажду чего-то большего. Того, что могло бы объяснить непостижимое.