Почти весь день Дина, не отрываясь от экрана, корпела над отчётом по итогам сложного дела. Каждая строчка и зафиксированные детали вытягивали из неё последние силы. За окном давно стемнело, и густой сумрак обволакивал улицы города. Даже привычная суета, царившая днём в участке, заметно стихла, оставив после себя лишь гулкое эхо шагов и приглушённые голоса.

Максимова потёрла глаза, чувствуя, как накатывает волна усталости. Тяжёлый день и многочасовое сидение за компьютером давали о себе знать. Наконец точка поставлена, отчёт готов, нужно отправить его на согласование Саблину.

Старший лейтенант откинулась на спинку стула, позволяя себе на мгновение расслабиться.

В голове вновь всплыли вопросы о загадочной женщине, замеченной в депо, и которая, похоже, находилась на кладбище в день убийства Василевской. Кто она такая и что делала в столь откровенно пугающих местах?

Неужели эта незнакомка забрала оставленную Павловой голову и закопала у могилы Донны Лу́ны? И именно она вложила камень в рот покойной, имитируя древний ритуал умерщвления вампиров?

Максимова задумалась. Это казалось абсурдным. Зачем кому-то такое делать? Даже если предположить, будто Василевская имела связь с миром сверхъестественного, неужели кто-то вознамерился так упокоить её останки? С какой целью? Чтобы, как в фильмах, предотвратить её возвращение в мир живых?

От подобных мыслей по спине Дины пробежали мурашки.

А может, всё гораздо проще? Кто-то из членов клуба просто решил таким образом почтить память Марьяны, зная о её увлечениях? Вполне допустимо. Но кто?

Дина сразу подумала о Фелиции. Нет, точно не она. Фелиция была слишком прагматичной и не верила в мистику, сама не раз говорила. Ульяна? Теоретически могла бы. Но она мертва, и сейчас уже не выяснить. Кто же ещё?

Внезапно Дина вспомнила странный сон, увиденный несколько дней назад, когда она задремала дома, увлёкшись чтением историй о вампирах в интернете. В том сне она тоже видела женскую фигуру в длинном платье. Конечно, это являлось лишь отражением её подсознания после прочитанного, но…

Пальцы Максимовой вновь застучали по клавиатуре. Она быстро нашла нужный файл в базе данных, впившись глазами в информацию. Затем, записав адрес на бумажку, она резко встала, схватила плащ и направилась к лестнице.

Дина уселась за руль в своей машине, внесла в навигатор адрес. Вечерний город расстилался перед ней, освещённый фонарями. Она завела двигатель и поехала на восток. Идея родилась спонтанно – поговорить ещё раз с Сати Мансуровой.

Конечно, они уже установили, что Сати не имеет никакого отношения к убийству Василевской и не она украла кровь из больницы. Но Дину не отпускали мысли о стригоях, румынских вампирах, которые, по легенде, являлись рыжеволосыми. И именно такой оттенок волос был у женщины из её сна. Дина понимала, её подозрения относительно Сати – всего лишь гипотеза, навеянная интернет-легендами и собственным желанием верить в нечто большее, неизведанное, таинственное.

Похоже, тяга к мистике передалась ей от бабушки. Дина вдруг вспомнила, как в детстве заслушивалась её преданиями о призраках в заброшенных домах, о колдунах, творящих тёмную магию, о шаманах, ищущих путь в мир духов, и, конечно, о нежити, жаждущей человеческой крови. Будучи ребёнком, Максимова воспринимала эти истории как правду, ведь бабушкины рассказы были очень убедительны. Но повзрослев, она стала считать их частью культуры, древними народными преданиями. Бабушка жила в деревне, и Дина относила эти истории к фольклору. Теперь же, когда что-то сродни её детским страхам начало проникать в рациональный мир, она не могла отделаться от ощущения, будто бабушкины сказки – не просто суеверия.

Выехав на Третье транспортное кольцо, старший лейтенант стала размышлять о том, что мысли о Сати вызваны, конечно, в первую очередь цветом волос Мансуровой, совпадавшим с образом стригоев из интернета, но и её связь с историей Василевской тоже не случайна – она дружила с погибшей. Однако вероятность, что именно Мансурова была той загадочной женщиной, казалась ничтожной, особенно учитывая нечеловеческую скорость, с которой фигура перемещалась между вагонами в депо. Но проверить необходимо. Дина не могла игнорировать слова Павловой и забыть о них.

Машина свернула на развилке и выехала на Волгоградский проспект. Район Котельники, куда ехала Максимова и где, исходя из данных полиции, проживала Мансурова, был Дине неизвестен, и она чувствовала, как лёгкое напряжение нарастает в ней с каждой минутой. Старший лейтенант ехала навстречу неизвестности, возможному раскрытию тайны, и в глубине души трепыхалось приятное предвкушение. Предвкушение того, что детская вера в чудеса не напрасна и её бабушка была права: мир действительно полон магии и загадок, ждущих открытия.

Поздний вечер уже окутал Новорязанское шоссе, когда Дина въехала в Котельники. Улицы, освещённые фонарями, предстали пустынными и тихими. Следуя указаниям навигатора, она свернула на 3-й Покровский проезд, внимательно осматривая дома в поисках нужного адреса. Где-то здесь, по её информации, проживала Мансурова.

Навигатор привёл её в переулок, где Дина припарковала машину. Вокруг высились многоэтажки, соседствуя с меньшими зданиями, где располагались магазины, салоны красоты и кафе. Выйдя из машины, Дина направилась во дворы ближайших домов. Нумерация зданий оказалась запутанной, и, вглядываясь в таблички на фасадах, она никак не могла найти нужный номер.

Мимо проходила девушка.

– Простите, вы не подскажете, где здесь дом двадцать шесть? – обратилась к ней с вопросом Дина.

– Такого дома здесь нет.

– Как нет? – удивилась Максимова. – Навигатор показывал, что есть. А вот это здание с каким номером? – она указала на десятиэтажку рядом.

– Двадцать семь, – ответила девушка.

– Ну раз есть двадцать семь, значит, должно быть и двадцать шесть? – логично возразила Максимова.

Девушка чуть развернулась и махнула на недостроенный дом у дороги в нескольких метрах от них.

– Кажется, вон то. Но там никто не живёт.

Дина поблагодарила девушку, озадаченно изучая заброшенную стройку перед собой, явно давно покинутую. Внутри здания разрослись кустарники, фасад был покрыт граффити, а фундамент и стены обшарпаны.

Максимова достала мобильный и набрала Синицына.

– Привет!

– Привет, – прозвучал голос Саши.

– Слушай, а не помнишь, какой адрес у Мансуровой? Вы же допрашивали её по делу в «Склифе». Там есть её контакты?

– Ну да. Сейчас гляну, – Синицын замолчал на несколько секунд, а затем назвал адрес, соответствующий тому, куда приехала Максимова.

– Это точно?

– Вроде да.

– А в паспорте? Какая прописка?

– Такая же. А что? Ты где? – спросил Синицын.

– Я хочу поговорить с Мансуровой. Приехала в Котельники.

– Зачем?

– Ну… понимаешь, слова Павловой не дают мне покоя, хочу проверить.

– А, ну понятно. Думаешь, Мансурова закопала голову Василевской на кладбище?

– Не знаю. Но мне необходимо всё выяснить.

Синицын вздохнул.

– Саблин в курсе?

– Нет. И пока не надо.

– Ладно. Звони, если чего. И поосторожней там… мало ли.

– Ага, – Максимова убрала мобильный в карман плаща и сделала шаг вперёд к забору, окружавшему стройку. Ночь окутывала её, но внутри разгорался огонёк решимости. Она должна узнать правду.