Виктория Колесникова сидела за своим рабочим столом, утопая в море бумаг и папок. Кабинет являлся её царством, наполненным книгами по судебной психиатрии, медицине, гражданскому и уголовному праву. Весь день она изучала материалы, но теперь, сняв очки и закрыв папку, она смотрела в небольшое окно. За ним в сгущающихся вечерних сумерках виднелась глухая кирпичная стена, увенчанная колючей проволокой. Это был забор, окружавший Национальный медицинский исследовательский центр психиатрии и наркологии имени В. П. Сербского в Кропоткинском переулке, место, где Виктория проводила бо́льшую часть своей жизни. Здесь, в стенах учреждения, она много лет посвятила изучению психических расстройств у подозреваемых и осуждённых, анализируя их в контексте правосудия и здравоохранения.

Внезапно дверь кабинета приоткрылась, и в проёме появилась её ассистентка в строгом сером костюме.

– Виктория Сергеевна, простите, что беспокою, но к вам курьер, – произнесла девушка.

Колесникова удивилась.

– Курьер?

Ассистентка кивнула.

– Он снаружи.

Виктория поднялась, поправляя чёрное платье-футляр с короткими рукавами, изящно обтягивающее её стройную фигуру. Она взяла свой пропуск и вышла из кабинета. Стук её высоких каблуков звонко отлетал от мрачных стен узкой лестницы, когда Колесникова спускалась на первый этаж. Женщина, поёжившись от вечерней прохлады, быстро прошла через небольшой внутренний дворик мимо поста охраны и оказалась на улице, в переулке. Там сразу же её взгляд упал на мужчину с огромным букетом алых роз.

Улыбка тронула её губы. Цветы, без сомнения, от Саблина. Он так и не перезвонил после их прерванного свидания, и этот жест, очевидно, был попыткой загладить свою вину.

Колесникова подошла к мужчине.

– Я Виктория, вы ко мне?

Мужчина опустил букет, и женщина увидела перед собой Саблина.

– Конечно, к вам.

Следователь улыбнулся и протянул цветы. Виктория приняла их.

– Не знала, что в курьерской службе работают майоры полиции, – заметила она.

– Только если надо доставить цветы прекрасной женщине.

Виктория смущённо опустила глаза.

– Видимо, майор хочет что-то сказать таким шикарным букетом?

– Да, прости меня, пожалуйста. Дело закрыто, и я хочу продолжить с того момента, где мы остановились.

– Предлагаешь пойти на набережную?

Саблин подошёл ближе и обнял её за талию.

– Нет, предлагаю пойти сразу ко мне, – и он поцеловал Викторию в губы.

Поцелуй был нежным, но в то же время полным невысказанных слов.

Волнение Колесниковой таяло, уступая место тёплому чувству облегчения. Она переживала, что Саблин не звонил несколько дней, даже уже предположила: их отношения закончились. Но теперь… Теперь она думала иначе. Виктория ответила на поцелуй, ощущая яркий аромат свежих роз.

– К тебе? – переспросила Колесникова, когда они отстранились друг от друга. В её глазах читалось изумление и радость. Она знала – это не просто приглашение на ужин или разговор. Это признание, попытка начать всё заново.

Саблин улыбнулся.

– Да, ко мне. Я хочу провести с тобой вечер. По-настоящему. Без спешки и без телефонных звонков.

Виктория кивнула, и её сердце забилось быстрее. Она посмотрела на огромный букет в своих руках, затем на Саблина. В его глазах она видела искренность. Работа, которую она так любила, отодвинулась сейчас на второй план этим неожиданным, но таким желанным визитом.

– Хорошо. Только дай мне минуту забрать вещи и предупредить об уходе.

Колесникова скрылась в здании исследовательского центра, но вскоре появилась в светлом пальто и с букетом в руках.

– Я готова, – сообщила она, и в её голосе звучала новая нотка лёгкой игривости. Виктория чувствовала: этот вечер может стать началом чего-то особенного, что выйдет за пределы кабинета, кирпичной стены и колючей проволоки, за пределы их профессиональных ролей.

Они шли по вечернему переулку, освещённому фонарями. Виктория несла букет, как драгоценность, вдыхая аромат роз, казавшийся ей сейчас самым прекрасным запахом на свете. Саблин шёл рядом, его рука иногда касалась её.

– Я рад, что ты согласилась, – сказал следователь. – Думал, всё испортил окончательно.

Виктория улыбнулась.

– Ты умеешь удивлять, майор. И исправлять свои ошибки.

– Я собираюсь исправить не только ошибки, – Саблин остановился и повернулся к женщине. Он аккуратно взял её за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. – Я хочу исправить то, что между нами произошло. Или, скорее, то, чего не произошло.

Взгляд Саблина был открытым, и Виктория увидела в следователе мужчину, который, как и она, искал в жизни чего-то большего, чем работа и долг.

– Я тоже, – прошептала она, и в этом шёпоте пронеслись и усталость от одиночества, и надежда на близость, и предвкушение чего-то нового.

Они продолжили путь, и теперь их шаги стали более уверенными, более синхронными. Город вокруг них гудел вечерней жизнью, но для Колесниковой и Саблина существовал сейчас только их собственный мир, созданный из запаха роз, нежности в глазах и обещаний, витавших в воздухе.