Утро майора было наполнено мучительными размышлениями. Он бесцельно бродил по кабинету, то и дело затягиваясь сигаретой, словно пытаясь выкурить из головы клубок неразрешённых вопросов. Затем он возвращался к столу, погружаясь в изучение материалов дела, но вскоре снова вставал, чтобы продолжить свою нервную прогулку.

Саблин остановился у окна, вглядываясь в серое, пасмурное утро.

Улики, казалось, рассыпа́лись, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь ощущение пустоты.

Версия с Читковой, представлявшаяся такой убедительной, отныне вызывала сомнения. Невзирая на кажущуюся прочность улик и очевидный мотив, Ульяна, видимо, говорила правду и ушла от Василевской, когда та ещё была жива. Да, она зачем-то ходила к монастырю, но, учитывая, что Читкова погибла, рассматривать её как виновную в убийстве теперь нелогично.

Мансурова – она замешана в краже крови из больницы, это факт, но убийство? Вряд ли. Её страх – искренний, её растерянность – неподдельная. Сати скорее пешка, чем игрок, и всё больше походила на жертву обстоятельств.

А вот Свиридов оставался в поле зрения. Следователь не спешил исключать его из подозреваемых, ведь личность мужчины, посетившего Василевскую в ночь трагедии, так и не установлена. И, конечно, вызывала вопросы кандидатура Гречникова. Его имя всплыло неожиданно, как обломок кораблекрушения, выброшенный на берег. Что связывало его с Василевской? Являлась ли их связь настолько тяжелой, чтобы привести к такому ужасающему финалу?

Однако, несмотря на все эти предположения, несколько моментов не давали Саблину покоя, оставаясь загадкой. Во-первых, томатный сок с водкой, выпитый Марьяной перед смертью, – кто его ей принёс? Во-вторых, орудие убийства. Если бы его нашли, многое стало бы ясно, но пока не обнаружили. Словно преступник забрал с собой не только жизнь жертвы, но и все следы своего деяния. В-третьих, дверь. Почему она была открыта? Убийца спешил? Или специально не закрыл, оставил ловушку, призванную запутать следствие?

И, наконец, главное – способ совершения преступления. Вампирский ритуал. Кто мог придумать такое? Кто решил воплотить подобное в жизнь?

Саблин прошёл к столу, перебирая бумаги. Детали дела выглядели разрозненными фрагментами огромной мозаики, где недоставало ключевых фрагментов.

Утро только началось, а следователь уже пребывал в состоянии, будто прожил целую вечность в этом кабинете, пытаясь разгадать тайну, казавшуюся всё более мрачной и запутанной.

Мобильный зазвонил, выводя следователя из размышлений.

– Саблин. Слушаю.

– Доброе утро. Печнов беспокоит.

– Доброе, – сказал Саблин, слегка удивившись, услышав исполнительного директора компании «Геймер».

– Вы просили позвонить, если выяснится по поводу сценария.

– Верно. Что-то узнали? – быстро спросил Саблин, замирая на мгновение и затаив дыхание. Неужели? Зацепка! Такая нужная сейчас!

– Да. Я дал указание проверить ещё раз, не приносил ли кто нам сценарий. Так вот. Марьяна Василевская точно не заходила, не звонила и не присылала текст на наш электронный адрес для обращений.

Следователь выдохнул. Чёрт!

– Но, – продолжил Печнов, – в пятницу на прошлой неделе в компанию поступил-таки сценарий, как раз про вампиров. Его нам предложили за деньги, без последующего трудоустройства.

– Кто предлагал сценарий? – Саблин взял в руку сигарету.

– М-м-м… некий Фёдор Шилов. Сам лично он не появлялся в нашем офисе, оставил флешку у администратора. Наши сотрудники успели посмотреть текст. Довольно неплохо. Как я понял, компания собиралась купить сценарий.

Картина преступления моментально сложилась в голове следователя. Это Шилов! Он был тем мужчиной, который приходил к Василевской после Читковой! Высокий, темноволосый – именно его видела Евгения Павлова у двери. Проклятие! Почему сразу его не задержали?! Ведь Шилов в курсе увлечений Марьяны, её походов в клубы! И мотив! Он теперь налицо. Шилов завидовал таланту Василевской и хотел заработать на её сценарии. Пришёл к ней домой, убил девушку, обставил преступление, как вампирский ритуал, и забрал документ. Твою ж… Как всё очевидно!

– Спасибо. Вы очень помогли, – закончил разговор Саблин и выбежал из кабинета.