Полковник Тимофеев слушал молча. В глазах читалась глубокая сосредоточенность, а лицо оставалось непроницаемым в течение всего того времени, что Саблин докладывал о ходе расследования дела Василевской, подробно излагая все детали, перечисляя подозреваемых и их мотивы. Особое внимание следователь уделил вчерашнему убийству одной из ключевых фигур – Ульяны Читковой, владелицы клуба, который посещала погибшая.

Когда доклад был закончен, Тимофеев нарушил тишину вопросом:

– Лёш, а ты помнишь, что срок на раскрытие этого дела истёк вчера?

– Помню, Илья Ильич.

– Молодец. Но время вышло, а убийство не раскрыто.

– Виноват, товарищ полковник, – признал следователь. – Обстоятельства так сложились…

– Ну хватит, Лёш, хватит! – прервал майора Тимофеев. – Я устал это слушать! У тебя все дела сложные, запутанные, а обстоятельства всегда чрезвычайные. Ох… – Илья Ильич посмотрел в окно, а затем снова на Саблина. – Даю тебе ещё три дня. Три дня! Если результатов не будет, я заберу дело и передам другой команде, а тебя отстраню.

– Понял, товарищ полковник!

Тимофеев прокашлялся.

– Я всегда, всегда иду тебе навстречу, даю поблажки. Каждый божий раз! Ты отличный следак, и все это знают, я – тем более, но Лёш! Сколько можно? Ты всегда вываливаешься со своими обстоятельствами из рамок, из сроков! А я, как, например, сегодня, тебя прикрываю, выкручиваюсь перед начальством, как, чёрт его, уж на сковородке, – Илья Ильич задёргал рукой, изображая ползущую змею.

Саблин сжал челюсти.

– Да. Но ведь дела всегда оказываются раскрытыми.

Тимофеев поднял брови.

– А как же серийник, «Красный Нарцисс»8? Его так и не нашли, улик новых нет. Как быть с этим?

Следователь молчал.

Полковник снова отвернулся к окну.

– Ты должен понимать, что от тебя зависит не только твоя карьера, но и твоих ребят, моя в том числе! Нужно быть жёстче, меньше размышлять, меньше идти на компромиссы и заниматься анализом. Надо действовать! Действовать! Вот скажи, зачем ты отпустил Свиридова и Мансурову? А вдруг кто-то из них убийца? А ты прохлопал! И вообще, полагаю, Читкова была бы жива, если бы она сидела в СИЗО!

– Против них нет твёрдых улик, товарищ полковник. Нет доказательств, – ответил Саблин.

– Иногда их нужно искать, когда подозреваемый в камере, а не разгуливает не пойми где, – парировал полковник. Он махнул рукой. – Ладно. Всё. Свободен.

Майор развернулся и направился к выходу.

– Три дня, Лёш! – крикнул ему вслед Илья Ильич.

Дверь кабинета полковника захлопнулась за спиной Саблина.

Тяжёлый вздох вырвался из его груди, но причина этого была не в словах Тимофеева, которые хоть и резкие, но не задевали за живое. Нет, проблема находилась глубже, в собственном ощущении провала. Дело рушилось, как карточный домик, а ниточка, ведущая к разгадке, оборвалась вместе с жизнью главной подозреваемой.

Следователь пошёл по коридору, погружённый в раздумья.

Читкова… надо было её задержать. Даже пусть невиновна, посидела бы в СИЗО. Тогда, по всей видимости, она осталась бы жива…

Эта предположение сверлило мозг, причиняя тупую боль.

Почему её убили? Что она знала? Видела убийцу Василевской? Или просто догадалась, кто он, и это стало её приговором? А мужчина, замеченный соседкой? Не он ли тот, кого они так отчаянно искали?

Майор остановился, не дойдя до двери, ведущей на улицу. Внутри сжался комок. Он выругался сквозь зубы. Похоже, они всё время шли не по тому следу.

Выйдя из главного управления полиции, Саблин услышал, как в кармане задребезжал телефон. На экране высветилось имя: «Виктория».

– Привет, как дела? – прозвучал её голос.

– Не очень, Вик. Случилось кое-что, связанное с делом.

– Понимаю. Хм. Может, получится закончить наше свидание сегодня? Если у тебя будет время.

Её слова заставили Саблина на мгновение замолчать. Мысли завертелись в голове. Настроения для встречи не было совсем. Как бы сильно ни ценил Викторию, как бы ни хотел её увидеть, он не мог позволить себе сейчас отвлечься. Расследование требовало полной концентрации, чистого, незамутнённого разума. Ему нужно сосредоточиться, напрячь все силы, чтобы найти убийцу. Внезапно его даже осенило: возможно, он слишком расслабился, увлёкшись эмоциями, и именно поэтому дело застопорилось. Непростительно. Нельзя, ни в коем случае нельзя отвлекаться!

– Вик, сейчас не самый удобный момент для встречи, – наконец произнёс он.

– Ладно, – спокойно ответила Колесникова, но по её тону следователь уловил лёгкую обиду.

– Мы обязательно закончим нашу прекрасную прогулку, но позже, – поспешил добавить Саблин. – Сейчас мне нужно срочно в отделение, и я не знаю, когда освобожусь.

– Хорошо, тогда до встречи, – сказала Виктория, и в трубке послышался щелчок, а затем тишина.

Следователь чертыхнулся с досады от исхода разговора. Но думать об этом сейчас не было времени. Работа ждала.