Старший лейтенант Максимова прибыла по адресу на север города, где проживала подозреваемая Ульяна Читкова. Припарковав автомобиль, она вышла на улицу, где уже начали сгущаться сумерки. В тот же момент к дому подъехали ещё две патрульные машины.

В сопровождении четырёх оперативников Дина направилась к многоэтажному зданию. Оглядевшись, она отметила, что двор приятно утопает в зелени, слышны детские голоса с игровой площадки, а район тихий и спокойный.

У подъезда уже ожидал участковый – молодой высокий и серьёзный сотрудник полиции в форме.

– Добрый вечер, – поздоровалась с ним Максимова.

– Добрый, – участковый без лишних слов спешно открыл дверь подъезда. Группа вошла внутрь.

Внутри оказалось светло, просторно и прохладно.

Максимова вызвала лифт.

– Какой этаж?

– Четвёртый, – последовал ответ участкового.

– Вы знаете Ульяну Читкову? – уточнила у него Максимова.

– Нет, лично никогда не встречался.

В этот момент приехал лифт.

Двери открылись. На полу кабины лежало тело в неестественной позе.

Максимова на мгновение замерла, но в тот же момент осознала, что расследование внезапно приняло совершенно неожиданный оборот.

Она осторожно приблизилась к кабине и присела на корточки, стараясь рассмотреть погибшего человека. Одежда жертвы, её поза, любые видимые повреждения – всё требовало немедленного анализа.

Без всяких сомнений, перед ней лежала Ульяна Читкова.

Её фиалковые глаза были широко открыты, взгляд застыл в немом удивлении, устремлённый куда-то в пустоту. Рот слегка приоткрыт, а из уголка губ сочилась тонкая струйка крови. Женщина лежала, прислонившись плечами к стенке кабины, а на её белоснежной футболке виднелось большое кровавое пятно в области живота.

– Срочно вызывайте команду криминалистов Шульца! – распорядилась Дина. – И оцепите периметр. Никого в подъезд не пускать пока!

Участковый, стоявший чуть позади, казался шокированным, его взор метался между Максимовой и телом в лифте.

Продолжая осматривать место происшествия, Дина пришла к выводу, что женщину, скорее всего, ударили ножом в живот, однако самого орудия убийства поблизости не было, но рядом с телом лежала сумочка. Максимова тут же представила, как Читкова зашла в лифт с кем-то, кто и совершил преступление.

Поднявшись, старший лейтенант почувствовала обескураженность. Получалось, Ульяна была не подозреваемой, а очередной жертвой. Но кто и почему её убил? Возможно, она что-то знала? Убийца, опасаясь раскрытия правды в ходе допросов Читковой, решил устранить свидетеля?

Внезапно сзади послышались голоса и быстрые шаги. Максимова обернулась. В подъезд стремительно вошёл Саблин. Он молча приблизился к лифту и остановился, уставившись на тело Читковой. Лицо майора стало серьёзным и мрачным.

– Что произошло? – спросил он.

– Неизвестно, – ответила Дина. – Мы с опергруппой приехали по адресу, вызвали лифт и обнаружили тело.

Следователь чертыхнулся, его взволнованность и гнев были очевидны.

– Криминалистам сообщили?

– Да, – подтвердила Максимова. – Похоже, мы опоздали. Кто-то избавился от Ульяны. Вероятно, она знала убийцу или имела информацию о нём.

– Всё выглядит именно так, – согласился Саблин. – Нужно проверить квартиру погибшей.

Они поднялись пешком на четвёртый этаж, где оперативники вскрывали дверь в квартиру Читковой.

Следователи вошли внутрь. Двухкомнатное жилище оказалось просторным, с минимумом мебели, обставленное в современном лаконичном стиле. Всё безупречно прибрано, ничто не вызывало ни малейшего подозрения.

Саблин прошёл в спальню. Кровать аккуратно застелена, на прикроватной тумбочке книга. Следователь открыл шкаф. Вещи развешаны по цветам, идеально выглажены. Никаких вампирских нарядов, лишь пара красивых платьев, в которых, видимо, женщина встречала гостей в клубе.

– Проведите тщательный осмотр, – распорядился Саблин, обращаясь к оперативникам, – ищите топор или тесак. Если Читкова действительно причастна к убийству Василевской, то орудие преступления может быть здесь.

Однако чем дольше следователь размышлял, тем меньше он склонялся к версии вины Ульяны. Во-первых, на кулоне Василевской не было её отпечатков. Во-вторых, сама Читкова убита только что. И, наконец, его собственная интуиция подсказывала: хозяйка клуба не совершала преступление в Учебном переулке.

Но оставался неразрешённый вопрос: что делала Ульяна у Новодевичьего монастыря в половине второго ночи? Действительно ли она просто гуляла, как утверждала? Раз так, то она могла заметить настоящего убийцу, пришедшего к Василевской после неё. Мужчину, которого видела соседка. Именно поэтому с ней и расправились?

Саблин крутил версии в голове, спускаясь в вестибюль подъезда.

У лифта уже работали криминалисты. В кабине следователь заметил Шульца, облачённого в белый защитный костюм и бахилы. Тот внимательно осматривал погибшую.

– Привет, Влад. Какие мысли?

Шульц, заметив майора, вышел из лифта.

– По предварительным данным, смерть наступила примерно час назад. Причина – ножевое ранение в живот.

Саблин выругался.

– Как же так получилось, что никто не обнаружил женщину раньше? Ещё не поздно, жильцы дома наверняка возвращались с работы и вызывали лифт!

Шульц молча пожал плечами.

– Мы опоздали совсем немного, – вздохнула Максимова. – Могли бы спасти Читкову, если бы приехали раньше. Я попробую найти камеры наблюдения, вдруг во дворе где-то есть.

Стоявший неподалёку участковый хмыкнул.

– Бесполезное занятие. Камер нет, район старый, дома не оборудованы ими.

– Тогда, – сказал Саблин, – берите оперативников и начинайте опрос местных жителей. Выясните, не видел ли кто заходившего или выходившего из подъезда человека около часа назад.

– Понял! Займусь, товарищ майор, – участковый выбежал на улицу, где в оцеплении стояли сотрудники полиции.

– Влад, – обратился следователь к Шульцу, – ничего не бросилось в глаза в кабине? Любая мелочь…

Шульц дёрнул бровями, обернулся к лифту и задумчиво посмотрел на место преступления. – На первый взгляд, всё чисто. Но мы ещё раз проверим на предмет отпечатков, волокон, чего-то оставшегося от нападавшего. И, конечно, нужно будет изучить сам лифт – скорее всего, там есть следы борьбы.

Саблин кивнул и прошёл к дверям подъезда, внимательно изучая ступеньки, перила, стены. Он искал любые признаки, выдающие присутствие кого-то постороннего, но понимал – это же подъезд! Десятки людей проходят тут ежедневно! Царапины, грязь, отпечатки обуви могли быть оставлены любым жильцом и не имеют отношения к произошедшей трагедии. Тратить ресурсы на поиск улик казалось сейчас бесполезным.

Он вышел на улицу, чувствуя, как возвращается напряжение. Время играло против них, и каждая минута, проведённая в размышлениях, давала преступнику возможность уйти, раствориться в городской суете.