Ночную тишину Хлебобулочного проезда нарушил звук движущегося автомобиля. Машина плавно замедлила ход и замерла на дороге в тени раскидистых деревьев.

В это время суток район возле станции метро «Калужская» замирал. Лишь отдалённый гул автотранспорта с Профсоюзной улицы нарушал покой. Жилые дома, стоявшие вдалеке, освещались редкими окнами, где, видимо, ещё бодрствовали жильцы.

Неподалёку, на пустыре, виднелось одинокое ничем не примечательное двухэтажное строение. Когда-то оно было выкрашено в нежный зеленоватый оттенок с контрастной белой отделкой оконных и дверных проёмов. Но время и непогода сделали своё: краска облупилась, потемнела, придав зданию ветхий, заброшенный вид.

Двигатель автомобиля затих, и улица снова погрузилась в абсолютное безмолвие. Приближалась полночь.

В звенящей тишине, казалось, можно услышать, как бьётся сердце города, уставшее от дневной суеты и погружающееся в глубокий сон. Из машины никто не выходил. Лишь тусклый свет фар, пробиваясь сквозь ночной полумрак, выдёргивал из темноты тени стен заброшенного здания.

Внутри машины различались силуэты трёх фигур. Одна неподвижно находилась за рулём, другие две – на пассажирских местах.

Редкие порывы ветра шелестели в листве.

– Это здесь? – женский голос с заднего сиденья прервал молчание. Он прозвучал тихо, словно боясь нарушить хрупкую ночную тишину.

– Да. Адрес верный, – отозвался водитель.

– Думаю, нам нужно вон то здание, – третий пассажир указал в сторону пустыря.

– Выглядит заброшенно, – сказала женщина.

– Здесь раньше была старая станция метро «Калужская». Сейчас она заброшена.

– Правда? – женщина удивилась. – Не знала, что такие есть в Москве.

Водитель обернулся.

– Реально? Ты не в курсе?

– Нет. Впервые слышу.

– Их несколько в городе. Тут «Калужская». Её открыли, кажется, в шестидесятых, как конечную. Но потом, после продления линии метро до «Беляева», закрыли и заменили на новую. Бывшую станцию работники депо приспособили под склад с сохранением платформы. Есть «Первомайская», тоже заменённая на новую и закрытая теперь. И, говорят, была ещё «Советская». На её территории по решению Сталина развернули секретный пункт управления столичного штаба гражданской обороны. Станция находилась между «Театральной» и «Маяковской». Что там сегодня, понятное дело, – неизвестно.

– Откуда ты это знаешь? – спросила женщина.

– Друг диггер есть. Увлекается станциями-призраками. Вот и рассказывал.

– Так. Пошли, – произнёс третий пассажир серьёзным тоном, – сейчас всё увидим.

Он открыл дверь машины. Скрип петли показался оглушительным в ночной безмятежной тишине. С заднего сиденья выбрались двое. Их появление здесь в столь поздний час наверняка вызвало бы переполох, будь поблизости хоть один прохожий.

Мужчина, высокий и статный, был облачён в чёрный викторианский сюртук, напоминающий длинное пальто. Двубортный, со стоячим воротником, он подчёркивал мужественную фигуру владельца. Узкие брюки, пурпурный жилет и шёлковая белая рубашка с галстуком дополняли образ. На голове красовался чёрный цилиндр, а на пальцах – массивные серебряные перстни. В руке мужчина держал трость с изящным набалдашником.

Женщина, появившаяся следом, была в облегающем тёмном кожаном платье с рукавами из полупрозрачного шифона в тон. Высокие каблуки сапог добавляли ей роста, а струящаяся атласная накидка придавала загадочности. Светлые короткие волосы, гладко зачёсанные назад, открывали мочки ушей, украшенные длинными красными серьгами, а чёрная подводка вокруг глаз и алая помада на губах придавали облику вызывающую хищность.

Водитель, выскочивший из машины, застыл с улыбкой, глядя на экстравагантную пару, стоявшую перед ним. Саблин, обычно строгий и собранный, предстал в образе мрачного викторианского джентльмена, его костюм, казалось, был сшит из самой тьмы, а Максимова, будто воплощение ночного кошмара, облачённая в готический наряд, добавляла паре загадочности. Оба выглядели одновременно завораживающе и пугающе старомодно.

– Ну вы прям как настоящие вампиры из кино! – воскликнул Синицын, восхищённо рассматривая преображение следователей.

Саблин, не разделяя его восторга, отмахнулся от комплимента.

– Да уж, зрелище не для слабонервных. Никогда бы не напялил это добро добровольно. Чувствую себя клоуном, честное слово.

– А мне нравится! – Максимова светилась от восторга. – Жаль только, такое не наденешь на работу.

– Почему же? – усмехнулся майор. – Просто работу придётся сменить, – в его глазах мелькнула искорка веселья.

– Не зря у меня связи в архиве вещдоков, – заметил Синицын. – Эти костюмы, оказывается, когда-то изъяли в театре как улики. И вот пригодились, – он покачал головой и добавил:

– Что ж, удачи вам в вашем вампирском клубе.

– Передатчики у всех работают? – уточнил Саблин.

Дина потрогала ухо, в котором сидел крошечный прибор.

– Да.

– Моя рация в машине. Буду вас слышать, – сообщил Саша.

– Добро. Ну всё, пошли, – Саблин двинулся в сторону пустыря. Его уверенная походка, выправка и элегантный костюм смотрелись на фоне ночного пейзажа, как кадр из исторического кино. Шаг на влажную траву пустыря, и воздух, пропитанный запахом сырой земли, окутал следователя. Каждый шорох, каждый треск ветки под ногами казался предвестником чего-то таинственного. Майор направился к служебному входу в заброшенную станцию метро, к её облупившимся стенам, к тёмным окнам, манящим и пугающим одновременно. Максимова не отставала.

Приблизившись к зданию, Саблин остановился у покосившейся двери. Белая краска на косяке стёрта до серого дерева, будто время пыталось убрать оставшиеся признаки былой жизни. Следователь вытянул руку, ощущая шершавость поверхности, и толкнул её. Дверь поддалась с протяжным стоном, открывая взору кромешную тьму. Лунный свет, пробиваясь сквозь разбитые стёкла, выхватил из сумрака очертания обломков мебели, паутину, свисающую с потолка, и густые тени. Майор шагнул внутрь, и пол под ногами заскрипел, словно жалуясь на вторжение.

– Это точно здесь? – спросил Саблин.

– Не знаю, – Максимова огляделась, – там впереди ещё дверь.

Следователь жестом пригласил Максимову пройти первой.

– Иди. А то вдруг начнут расспрашивать. Ты же в теме.

Дина сделала шаг вперёд и постучала. Через мгновение дверь распахнулась, и возник внушительный мужчина в строгом чёрном костюме и маске, скрывающей его лицо.

– Ваши имена? – прозвучал его низкий голос.

Максимова мгновенно поняла, что настало время игры. Имена должны были соответствовать дыханию места, сошедшего со страниц вампирской саги.

– Офелия, – озвучила заранее заготовленный псевдоним старший лейтенант.

– Люцифер, – услышала она Саблина за спиной.

– Взносы?

Дина и следователь протянули конверты с деньгами.

Мужчина в маске, не задавая больше вопросов, пропустил их внутрь, где находилась обшарпанная лестница вниз. Спустившись, они оказались в огромном тёмном депо.

Тишина давила на уши. Лишь редкие капли воды, срывающиеся с проржавевших труб, нарушали зловещее безмолвие. Саблин и Максимова пошли между рельсами, стараясь не споткнуться. Вокруг царило запустение: старые вагоны с разбитыми стёклами стояли по обе стороны заброшенной вереницей; унылые кирпичные стены, покрытые слоями копоти и граффити, темнели за ними. Казалось, тени, сгущающиеся в углах, вот-вот оживут.

Максимова поёжилась.

– Жуткое место, – прошептала она.

Майор нахмурился, внимательно осматриваясь.

– Никогда не подумал бы, что здесь вход в клуб.

Впереди, в конце депо, виднелась дверь, ведущая в старые помещения для персонала, и чем ближе следователи подходили, тем отчётливее слышался нарастающий гомон голосов и музыка.

– Ну, Максимова, добро пожаловать в логово вампиров, – с сарказмом произнёс Саблин, открывая дверь.

Их встретили плотные тяжёлые чёрные шторы. Разведя их, гости оказались в просторном зале, когда-то, видимо, служившем ремонтным отсеком депо, но теперь преображённом до неузнаваемости. Мрачная, но помпезная атмосфера, пульсирующая музыка и несколько десятков людей в самых невероятных диких готических нарядах – они попали туда, куда стремились!